Сладкокровный – cakeverse🍰

Кровь для Лестата уже давно перестала иметь вкус, став лишь способом продлить свое жалкое существование в этом ничтожном мире. Унизительно быть хищником, не чувствующим вкуса своей жертвы, не имеющим возможности выследить ее по запаху, хотя обоняние — сильное качество у вампиров. Поправочка: обоняние — сильное качество у обычных вампиров, но не у Лестата. Двойное проклятие. Иногда удается учуять еле слышный аромат, прокусить очередному-следующему сонную артерию и наконец ощутить сладковатый вкус, который, как назло, испаряется с губ в мгновение ока, оставляя после себя лишь досаду и жалость. Лестат знает, что он не один такой. Все это знают, но говорить о таком не принято — так же, как о вампиризме или гонорее. Он будет вечно скитаться по пустынным улицам Нового Орлеана в одиночестве, пытаясь хоть на миг ощутить давно утраченное чувство полноты бытия. Проливать тонны крови лишь для того, чтобы облегчить свои страдания, не имея возможности вырваться из вечной ночи. Но однажды, меняя за одной подворотней другую, он почувствует едкий сладкий запах, загонит жертву в тупик и вгрызется ей в шею. Та даже не станет сопротивляться и кричать от ужаса, принимая боль как божественную кару или благодать. Темные кудри рассыплются по плечам, а кровь не потеряет вкуса даже спустя минуты после того, как Лестат, превозмогая дикое влечение, отстранится, чтобы сохранить эту удивительную жизнь. Он будет следить за жертвой еще какое-то время — мучительно долгое, хотя на деле всего две недели. Каждое утро засыпать с мыслью, что следующей ночью он не найдет его след… Луи... Не только вкус его крови, не только вкус его плоти был сладок, как липовый мед. Рядом с ним мир словно окрашивался, наполняясь забытыми запахами и вкусами, будто в вечной ночи наконец наступила весна. Когда терпение будет на исходе, Лестат решится на нечто невообразимое — то, чего никогда не делал и делать себе запрещал. Обращать людей в себе подобных — большая привилегия, но и ответственный шаг. Для кого-то вроде Магнуса – умудренного прожитыми веками и многолетним опытом – старца, создание новых вампиров — способ вернуть миру нечто важное, не умереть понапрасну. Но на деле — лишь попытка облегчить собственные мучения. Такое серьезное «оружие» в руках Лестата? Да для него это — как дробь в водяном пистолете трехлетнего ребенка: всего лишь игрушка. Но больше так жить он не может. Ему нужен Луи. Лестат сомневался. Кто знает, если он обратит Луи, не развеяться ли его чудесные чары? Он больше не сможет пить его кровь — ведь кровь мертвецов тянет за собой. Но Лестат не хотел его убивать, выпивать до последней капли, вонзать клыки в его шею. Нет. Он хотел быть рядом с ним. Всегда. Чувствовать его запах, запах цветов, раннего вечера и Нового Орлеана со всеми его неграми и конными повозками. Снова ощутить солёный вкус молодой рабской крови. В ночь их первой встречи Луи отчаянно жаждал смерти, ища то ли успокоения, то ли наказания. И не раз, стоя под окнами его больничной палаты, Лестат слышал мольбы — и Сыну, и Духу, и Святому Отцу. Наглая ложь, что вампиры боятся молитв и распятий. Лестат бесшумно поднимется на второй этаж, пройдет по скрипучим половицам к палате, осторожно, чтобы не разбудить других пациентов. Присутствие большого количества крови сбивает с толку, даже без запахов, но он идет на свет одной единственной свечи и запах, который не спутаешь ни с чем. Дверь тихо приоткрывается. — Добей меня… Пожалуйста… Лестат улыбнулся.