Мёд

Дождь лил как из ведра, тонкими струями стекая с прядей тёмных волос. Йоичи брёл по пустой улице, сжимая лямку рюкзака и чертыхаясь про себя. Он обещал себе, что не будет больше прибегать к помощи Михаэля. Но телефон разрядился, зонта с собой не оказалось, а ближайшее убежище от стихии оказалось слишком далеко. Кроме квартиры Кайзера. Промокший до нитки, он всё же нажал на звонок. Через пару секунд дверь открылась. И Кайзер, сонный, растрёпанный, в спортивных штанах и с полотенцем на шее, уставился на него с выражением, которое сочетало в себе удивление и… интерес. — Серьёзно, Йоичи? Ливень? Ты пришёл ко мне как кот под дверью? — Михаэль усмехнулся и, не дожидаясь ответа, отступил внутрь. — Заходи уже, ты мокрый насквозь. — У меня сел телефон… И автобус не пришёл. Я не хотел… — Ты хотел согреться. Понял. Душ — прямо, потом налево. Полотенце там же. Переоденешься в мои вещи. — Он окинул его взглядом. — Только вот сверху ничего не дам. Майки закончились. — А нижнее бельё? — А я должен делиться таким интимом? — с фальшивым удивлением поднял брови Кайзер. — Будешь свободен, как ветер. Йоичи хотел возмутиться, но промолчал. Просто пошёл в душ, чувствуя на себе взгляд, пока не скрылся за дверью. Когда он вышел, запах тёплого чая витал в воздухе. Йоичи был в одних штанах Михаэля, которые едва держались на его бёдрах. Кожа ещё пылала от горячей воды, а волосы — от сухого полотенца. Он выглядел уязвимо и почти по-домашнему. — Садись, — Кайзер похлопал по дивану, устроившись уже с пледом и кружкой.  Йоичи опустился рядом, но Михаэль неожиданно притянул его ближе, усадив почти на себя. Его ладони обвили Йоичи за талию, и тот замер. Тело Кайзера было тёплым. Удивительно тёплым. — Что ты делаешь? — прошептал Йоичи, чувствуя, как пальцы скользят по его боку. — Грею. А то простудишься, красавчик. Хочешь чай? Йоичи молча кивнул, и Михаэль потянулся за кружкой. Йоичи взял её обеими руками, стараясь не расплескать, а Михаэль взял баночку с мёдом и ложку. — Тебе с мёдом? — Ммм… да, — прошептал он. Голос предательски дрогнул. — Доверишь мне? — Кайзер облизал ложку и набрал новую порцию.  — Я… — Йоичи не успел договорить. Капля мёда сорвалась с ложки и упала на его обнажённую грудь, чуть выше соска. Он вздрогнул от неожиданности и холода. — Ты… — Ой. — Михаэль подался вперёд, его волосы щекотнули плечо Йоичи. — Придётся… убрать. Чтобы не липло. И прежде чем Йоичи успел опомниться, горячие губы Кайзера прижались к его коже. Язык мягко скользнул по грудной клетке, слизывая медовую дорожку. Йоичи замер. Его ладони дрожали, чай в кружке плескался. А Кайзер поднял голову, глядя прямо в глаза: — Вкусно. Но ты — вкуснее. Йоичи не сразу понял, что задержал дыхание. В тот самый момент, когда губы Кайзера оторвались от его кожи, а язык последней полоской снял остатки мёда, всё внутри будто сжалось. — Ты с ума сошёл? — выдохнул он, стараясь не смотреть туда, где осталась влажная дорожка от чужого языка. — Нет, — мягко усмехнулся Михаэль, облизывая губы. — Просто… захотел чая с мёдом. Ты ж не против быть моим десертом? — Тебе надо к врачу, — буркнул Йоичи, отворачиваясь, но не вырываясь из его объятий. — Ты сейчас на моих коленях, в моих штанах, без белья и майки, пьёшь мой чай и дрожишь от одного прикосновения. — Его голос стал ниже, теплее. — И мне к врачу? Йоичи вцепился в кружку, словно это был последний кусок здравомыслия в этой комнате. — Просто… ты всегда так себя ведёшь? — Только с теми, кто нравится. Йоичи не знал, что сказать. Он не знал, как дальше дышать. Михаэль мягко обнял его за талию, потянув назад — Йоичи снова оказался прижат к его груди, сидя между раздвинутых ног. Тело под ним было твёрдым, горячим. Йоичи ощущал каждое движение Кайзера — его вдох, ритм сердца, даже… напряжение ниже живота. — Ты дрожишь, Йоичи, — прошептал он. — Тебе холодно? — Нет. — Тогда это… из-за меня? Йоичи промолчал. Он не мог признаться, что хочет снова почувствовать губы Кайзера у себя на коже. Что мысль о том, как тот слизал мёд, вонзается иглой в живот, заставляя дыхание сбиваться. — Знаешь, ты выглядишь слишком… вкусно. — Михаэль провёл пальцем по его ключице. — Думаю, чай — не единственное, чего я хочу этим вечером. — Михаэль… — Да? — У тебя… руки… — Йоичи отвёл взгляд, чувствуя, как ладони Кайзера скользят по его талии. Словно исследуют территорию, на которую давно собирались вторгнуться. — Они тёплые. И очень хотят тебя удержать, если ты вдруг захочешь сбежать. — А если… я не захочу? Кайзер замер, а потом тихо рассмеялся, опуская губы к его уху: — Тогда нам стоит выключить телевизор. Мы оба всё равно на него не смотрим. Пульт со щелчком полетел куда-то на пол, приглушённый звук отключил телевизор, но между ними стало только громче. Йоичи замер в объятиях, как перед прыжком в ледяную воду — только вода эта была горячей, как пар из кружки, что дрожала в его руках. — Осторожно, — прошептал Кайзер, забирая у него чай и ставя на стол. А потом его пальцы вернулись. — Мы ведь не хотим обжечься, да? Йоичи хотел что-то сказать — придумать колкость, оттолкнуться, но губы Михаэля скользнули по его плечу. Горячие, влажные — до мурашек. А потом — снова мёд. Михаэль набрал его ложкой и лениво, со вниманием алхимика, провёл по ключице Исаги. Капли потекли по груди. — Ты же не против, Йоичи? — Если я скажу, что против… — голос предательски охрип, — …ты остановишься? — Нет, — усмехнулся Кайзер. — Но, может, сделаю вид, что немного мучаюсь угрызениями совести. Мёд скользнул по груди Йоичи, тягучей дорожкой стекал по животу. Михаэль не спешил — он медленно наклонялся, ловя каждую каплю языком. Йоичи выгибался под ним, прикусив губу, не зная — от стыда ли, от наслаждения или от того, как безумно хочется большего. — Ты сладкий, — почти простонал Кайзер, поднимаясь выше. Его язык провёл линию от солнечного сплетения вверх. — И ты даже не представляешь, как долго я этого хотел. Йоичи не ответил. Он тихо застонал, когда губы Кайзера сомкнулись на его соске. Осторожно — сначала. Потом с нарастающим напором, с зубами. И снова — язык. Слёзы выступили на глазах от ощущения: всё слишком сильно, слишком много. Руки Михаэля тем временем скользнули ниже — по голой талии, к бедру, легко скользя по внутренней стороне. Йоичи дернулся, его дыхание сбилось.  — Ты дрожишь, — снова шепчет Кайзер, целуя его живот. — Это возбуждает. Он снова набрал мёда. И капнул прямо туда — на низ живота Йоичи. Тот дернулся, едва не вскрикнув, а Михаэль… начал слизывать его, сантиметр за сантиметром, ниже, ближе, всё ближе… — Можешь остановить меня, — прошептал он. Йоичи откинулся назад, чувствуя, как горячие губы Михаэля скользят всё ниже, язык — влажный, нетерпеливый — собирает мёд с его живота. Тот срывался с кожи, таял от жара, и Кайзер будто пил его, вместе со звуками, которые Исаги пытался сдержать. Его тело больше не слушалось. Каждый вдох — с дрожью. Каждый выдох — сдавленный стон. И всё, чего он хотел, — чтобы Кайзер не останавливался. — Не смей останавливаться.  Губы Михаэля опустились ниже по животу, прямо на границу ткани — там, где штаны сползли почти до бедра. Йоичи напрягся. Михаэль замер. Затем — с нарочитой неторопливостью — пальцами стянул штаны чуть ниже, открывая то, что они так щедро не скрывали. — Без белья, — усмехнулся. — Я, знаешь ли, не ожидал, что ты так серьёзно отнесёшься к моим условиям. Йоичи бы огрызнулся, если бы не застонал в этот момент. Потому что губы Михаэля коснулись его члена. — Мёд, — прохрипел он, словно самому себе. — Надо же… ты и правда можешь стать моим десертом. Сначала — поцелуй. Нежный. Пробный. Потом — язык, влажный, ласкающий, медленный. Михаэль скользил губами по всей длине, будто изучал на вкус каждую реакцию. Йоичи выгибался, запрокинув голову, вцепившись пальцами в подушку. — Михаэль, — сорвалось у Йоичи, и тот отозвался стонами, сжимая бёдра, ускоряя ритм. Михаэль приподнялся, губы мокрые, подбородок липкий от мёда. Глаза горели. — Я хочу тебя прямо здесь, — выдохнул он. — Скажи только да. — …Да, — прошептал Йоичи, не отрывая взгляда. Кайзер наклонился и поцеловал его. Жадно. С мёдом, дыханием, языком и всем, что было между ними. Пальцы Михаэля соскользнули вниз, ко входу, скользнули — влажно, горячо, осторожно. Йоичи застонал, извиваясь под ним. На диване стало тесно — но это не имело значения. Кайзер опустился, положив Йоичи на спину, навис над ним, опираясь на руки. — Держись за меня, — прошептал. — Сейчас будет очень хорошо. Йоичи послушался. Его руки обвились вокруг шеи Кайзера. А потом — толчок. Медленный. Скользящий. Обжигающе глубокий. Йоичи вскрикнул, пока Михаэль сдержанно стонал ему в шею. И начал двигаться. На диване остались подушки, мятая ткань, пролитый чай и сладкий аромат мёда. Но всё, что было важно, — это горячее тело над ним. Руки. Поцелуи. Слова, сказанные шёпотом, уже без насмешек. — Ты сводишь меня с ума. — Тоже самое. — Не отпущу. — Не надо. Кожа под ладонями была горячей, влажной, живая. Йоичи чувствовал, как каждый медленный толчок Михаэля проникает в него глубже, не только телом — всем существом. Ни одной резкости. Ни спешки. Только плавность, от которой перехватывало дыхание. Кайзер двигался размеренно, словно считывал каждую его реакцию. Он опирался на локти, их лбы соприкасались, дыхание смешивалось. Каждый взгляд, каждое касание — будто впервые, будто нельзя испортить, только беречь. — Йоичи… — прошептал он, и имя прозвучало так, будто его произнесли сердцем. — Я здесь, — выдохнул Исаги, и пальцы нащупали его щеку. Провели по ней, мягко, как по шёлку. — Не останавливайся. Михаэль коснулся губами его века, скулы, снова лба. Как будто не мог насытиться. Не мог поверить, что это происходит. Его движения стали чуть глубже, чуть чувственнее, но всё так же бережно. — Скажи, если станет много, — прошептал он. — Я не хочу тебе сделать больно. — Ты уже сделал, — Йоичи усмехнулся сквозь дыхание, прикасаясь к губам Кайзера. — Слишком сильно влюбить — это больно.  Тот замер. Сердце под его грудью гулко стучало. Он поцеловал его снова — долго, с привкусом мёда, с мягким выдохом, будто в благодарность. А потом начал двигаться с новой глубиной — не быстрее, но так, что каждый их стон звучал как молитва. Йоичи чувствовал, как тело откликается, дрожит от тепла, нарастает в животе — то самое ощущение, как перед оргазмом. Его пальцы крепче вцепились в плечи Михаэля. Он застонал, сжав бёдра, и прошептал: — Я… уже… — Я знаю. Я с тобой. Кайзер скользнул ладонью вниз, коснулся его между ног — и этого было достаточно. Йоичи изогнулся, с громким стоном, и в ту же секунду Михаэль тоже потерял контроль. Их тела слились в едином ритме, будто в последний раз. И пока Йоичи приходил в себя, прижавшись щекой к тёплой груди Кайзера, тот гладил его спину и шептал что-то бессвязное: о сладости, о том, какой он красивый, и что никуда теперь не уйдёт. Никогда.