Формула притяжения

Лаборатория снова встретила их мягким светом и стерильным холодом. Прямые линии столов, идеально вымытые колбы, по углам — коробки с реактивами, плотно закрытые, как сундуки с сокровищами, только доступные лишь тем, кто сдал технику безопасности. Джон Дейви Харрис стоял у окна, спиной к аудитории, будто пытался пропустить сквозь себя остатки вечернего солнца. Свет преломлялся сквозь стекло, ложился бликами на его белый халат, и казалось — ещё немного, и он растворится в этом сиянии, как дух лаборатории, призрак порядка. Он обернулся только тогда, когда послышался знакомый грохот стула, сопровождаемый совершенно не научным: — Опа! Поймал! Лололошка влетел, как всегда — на скорости, с рюкзаком, перекошенным на одно плечо, и банкой энергетика, которую он ловко подкинул, поймал и поставил на край стола с видом фокусника, только что показавшего карточный трюк. — Пробки, бургер, случайно забрёл на марш за зелёную энергетику, — объяснил он на вдохе, даже не пытаясь извиниться. — Ну, вы же понимаете. — Нет, — сухо ответил Джон, подходя ближе. — Но научусь. Сегодня он выглядел особенно собранным. Рукава аккуратно закатаны до локтя, на запястье — часы с хромированным корпусом. Их стрелка отсчитывала время с точностью, достойной кардиограммы. — Все пришли? — уточнил он, обводя взглядом небольшую группу студентов. — Почти, — отозвалась Артемьева, — только Захаровой ещё нет, она сказала, что... ну... желудок. — Желудок — не причина опаздывать, — отозвался Джон. — Но запишу как побочный эффект неправильной диеты. Начинаем. В этот момент Лололошка, с видом совершенно погружённого в рабочий процесс, начал доставать из рюкзака тетрадь, пинцет, пробирки — и что-то явно лишнее. Что-то круглое и яркое, напоминающее упаковку конфет. — Что это? — спросил Джон, подходя ближе. — Это? — Лололошка покрутил баночку. — Леденцы. Экспериментальный подход к концентрации. — Они из лаборатории? — Нет, из автомата. Джон посмотрел на него долгим, выжидающим взглядом. Тот самый взгляд, после которого студенты начинают вспоминать завещания. — Ладно-ладно, — пробормотал Лололошка, и баночка отправилась обратно в рюкзак. — Больше науки, меньше сахара. Несколько минут спустя закипела работа. Студенты что-то лили, капали, помешивали. По комнате поползли тонкие ароматы химии — от кислого до горьковатого, как если бы кто-то пытался сварить духи для призраков. И именно в этот момент, когда атмосфера стала почти сосредоточенной, Лололошка, повернув пробирку в ладонях, с заговорщицким видом произнёс: — Джон, а можно я… эм… проверю одну вещь? — Смотря какую. — Ну, это... я видел в ТикТоке. Там была такая реакция... Очень крутая! С люминесценцией. — Нет, — сказал Джон, не оборачиваясь. — Но я уже почти её сделал, — добавил Лололошка невинно. Джон замер. — Что именно вы смешали? — Эм... ну... сульфат меди, немного перекиси водорода, капельку люминола. Совсем чуть-чуть. — Люминол? — Джон резко обернулся. — Ну он светится! — поспешно объяснил Лололошка. — В смысле — красиво светится! Я думал, если правильно подобрать пропорции… Он не договорил. Потому что в этот момент пробирка у него в руке начала светиться. Медленно. Мягко. Голубым, почти лунным светом. Словно в ней зажглась крошечная звезда. Аудитория замерла. Даже те, кто обычно не отрывал носа от формул, теперь смотрели в сторону сияющей жидкости. Тонкие струи пара поднимались от стенок стекла, будто оно дышало. — Это… красиво, — выдохнула одна из студенток, не отводя глаз. Джон подошёл. Медленно. Настороженно. Он наклонился, глядя в пробирку, как врач, впервые увидевший пульс в экспериментальной культуре. — Наконец-то, — сказал он тихо. — Вы не испортили оборудование. Даже наоборот. Лололошка моргнул. — Что это было?! — он смотрел на преподавателя с выражением чистого шока. — Вы… похвалили меня? — Это не повторится, — произнёс Джон и уже развернулся к преподавательскому столу. — Вы просто не сделали катастрофу. — Ой, да ладно! Признайтесь, я немного гений! Ответа не последовало. Но... уголок губ Джона чуть дрогнул. Лололошка заметил это и, конечно, не упустил шанс: — Это была улыбка? Признайтесь, сэр. Я тронул ваше химическое сердце. — Вы тронули моё терпение, — бросил Джон, не глядя. — Терпение — это тоже химический элемент? — У некоторых — да. У меня — нет. *** После лабораторной большинство студентов быстро разошлись. Но Джон задержался. Он стоял у окна, пробуя понять, что его больше тревожит: то, что Лололошка снова устроил представление… или то, что оно сработало. За спиной послышался голос: — Можно войти? — Вы уже внутри, — не поворачиваясь, ответил Джон. — Ну, я из вежливости, — добавил Лололошка и подошёл ближе, слегка понижая голос. — Мне правда интересно… Это было хорошо, да? — Химия — это не только шоу, — сказал Джон, оборачиваясь. — Это точность. Контроль. Статистика. — Но иногда она... как искусство, — перебил Лололошка. — Вот только что — это же было красиво. Живо. Разве не в этом её магия? Джон посмотрел на него. И в этом взгляде было чуть меньше усталости, чем обычно. — Вы могли ослепить группу. — Ну… зато все проснулись. — Ещё одно слово — и я включу пожарную сигнализацию. — Молчу, сэр, — театрально поклонился тот. — Но вы запишите в протокол — мы впервые получили визуальную реакцию без взрыва. Это прогресс. Эволюция. Лололюция. — Уходите, пока я не передумал. Лололошка попятился к выходу. Почти. Но у дверей остановился и сказал: — Спасибо, Джон. — За что? — За то, что… иногда вы не такой, каким прикидываетесь. — Это вы сейчас о чём? — О той улыбке. Она была. Он вышел. А Джон остался, глядя в пробирку, которую тот оставил на столе. Она ещё светилась. Едва-едва. Как слабый след от кометы. Он вздохнул. И добавил в планшет: **«День 2. Реакция наблюдена. Эффект: не взрыв. Возможный побочный результат — проснувшийся интерес».** Он снова усмехнулся уголком губ. Да. Этот семестр определённо будет… сложным. И, может быть — самым запоминающимся.