Здесь есть ты

Дверь ординаторской со скрипом отворилась, впустив внутрь полосу света от коридорных ламп. Джереми Нокс — заместитель главного врача — уже собирался сменяться со своим коллегой, который вот-вот должен был вступить на ночное дежурство, и отправляться домой. Но, видимо, в стенах «Гнезда» ему никогда не дадут отдохнуть. В небольшое помещение, шатаясь, зашёл высокий парень с россыпью пропитаных кровью кудряшек на голове. — Боже, Жан... — испуганно прошептал врач. Джереми уже ничему не удивлялся: в его случае проще принять сам факт садизма более влиятельных людей на десять, а то и на двадцать ступений социальной лестницы выше него. В первый же день работы он понял, что в университете Эдгара Аллана не существует сожаления, симпатии, морали и прочего "общепринятого бреда". Существует только эгоистичность и инстинкт выживания, в особенности если дело касается экси-команды «Воронов» — визитной карточки семьи Морияма. — Что они с тобой сделали? Парень снова надел на себя белый халат и перчатки, усадив мученика на обтянутую кожей кушетку. У того из носа струилась кровь, а руки дрожали так, будто он принял большую дозу какого-то лекарственного препарата, что казалось врачу вполне возможным, так как подобное происходило далеко не в первый и не во второй раз. Моро уже знал последовательность действий: снять с себя футболку, убрать волосы за уши и стараться не дышать, пока Джереми его осматривает. — Ничего нового, поверь... — запоздало ответил тот. Нокс докоснулся до красного пятна на бледной груди — созревающая гематома. Жан погрузился в свои мысли и отвечал коротко болит или не болит, когда Джереми предельно аккуратно прощупывал его живот и грудь. — Точно нигде не болит? — в очередной раз переспросил Джереми. — Я же тебя знаю, Жаан.. — Нигде не болит. Медик тяжело вздохнул, взглянув на практически запекшуюся кровь под носом пациента. Он взял ватный диск, смоченный хлоргексидином, и вытер её. Одну из ноздрей пришлось заткнуть ватой. После Джереми взял небольшой фонарик, приподнял лицо Жана и проверил реакцию зрачков на свет. — Они тебе ничего не давали? Жан ненадолго замялся. — Хотели, но не дали... — Он сжал губы в тонкую ниточку и продолжил: — Наверное, решили, что на свежую голову будет больнее. Доктор перевёл дыхание и присел рядом с ним, озираясь так, будто боялся спугнуть маленького котёнка. Жан сжал футболку в своей руке и прошептал: — Почему ты ещё не сбежал из этого места? Я не могу, но что насчёт тебя? Что тебя здесь держит, Джереми? У блондина перехватило дух от того, как Жан Ив произнёс его имя — картаво, с детским непониманием и благодарностью. Он скинул волосы со своего плеча и аккуратно положил голову на чужое, чтобы, не дай Бог, не причинить боли. Рука в синей перчатке скользнула по взбухшим ссадинам на спине, которые позже следовало бы обработать, а ещё желательно чем-нибудь заклеить. — Потому что здесь есть ты. И этого аргумента обоим было вполне достаточно, чтобы просидеть вот так вплоть до прихода следующего врача.