тик так

тик так. тик так. тикали настенные часы. сидя на холодном полу в кромешной темноте, феликс смотрел очередной подкаст про серийных убийц.  «дамер. банди. потрошитель. гейси. зодиак. мэнсон» — перечислялл монотонный голос на видел. феликс вздрогнул. он знал о них все. знал их биографии в доль и поперек. знал, как проходили суды. знал, как мучались их жертвы. на полках хранил книжки с их биографиями, а над кроватью развешивал снимки с задержания. гнилостно, но интересно. он хотел понять. что ими движет. что заманивает разум в непросветную темень. и как такой, как они — смог забрать жизнь дорогого ему человека? как. чёрт. возьми. почему? — эй.. — донеслось из дверного проема. — снова смотришь документалки о серийниках? — ага, как догадался? — хмыкнул феликс. — ты ничем другим уже как полтора года не занимаешься. — пробурчал голос. — не правда.  — и чем ты занимался, например, днём? — пытался покончить с собой. — феликс сказал это так, будто это что то обыденное. очевидное. разумеющееся. впрочем, так оно и было. — это понятно. — парень в дверном проеме взглянул на шею феликса. трупный след. он представил, как голова синела в петле. тик так. жуть. — может поешь? ты голодаешь уже третий день, так нельзя. — хёнджин. — феликс сделал паузу и улыбнулся. измученно. мило. — отвянь. тик так. тик так. тикали настенные часы. а феликс все слушал, делал пометки в старом замызганном блокноте и нервно теребил фенечку на запястье. в центре листа красовалась изрезанная, кровавая фотография его — монстра, чье имя он не желал вспоминать. монстра, который в один момент разрушил все. все, что у феликса было. одним лезвием. одним движением. одним взмахом. пуф. и ничего нет. феликс прикусил губу и теплая струйка крови полилась прямиком на зачеркнутые глаза монстра. тик так. — ликси, пожалуйста..пошли спать. — донесся тихий голос рядом. он не реагировал. мысли снова проглотили его. начали сжирать. царапали душу и распарывали сердце. больно. — феликс прошу. — холодная рука легла на плечо ликса и он встрепенулся.  феликс покоился на груди хенджина и теребил фенечку, такую старую и грязную, что походила на разложившиеся сухожилии, она давно потеряла свой лазурный оттенок, но феликс покорно ее носил. носил в память о солнечных мгновеньях, о прекрасном человеке и путеводной звездой в его жизни. слезы катились по щекам и скатывались на разноцветную майку хёнджина. горько. хёнджин молча гладил феликса по позвоночнику. он понимал, что никакие слова не обнадёжат, пока сердце его парня медленно сползает вниз, словно висельник. безисходность.  — как думаешь, лучше прыгнуть с крыши панельк или повеситься? — прохрипел феликс не шелохнувшись. — тебе лучше обратиться к психологу. — твердо очертил хёнджин. — согласен, лучше будет выстрелить себе в висок, только где достать оружие..? — феликс, ты должен выбраться из этого.. — голос хёнджина дрогнул. — ради меня, прошу.. — феликс ничего не ответил, наверное, снова ушел в себя. 

***

тик так. тик так. тикали настенныые часы где то  в комнате, а феликс лежал в ледяной ванне, окрасившийся алой кровью. в глазах мутнело, он крепче сжимал разноцветную футболку хенджина. ноги окостенели. больно.  — я скучаю.. такого, как он, невозможно будет вырезать из памяти, как прослойку отрупевшей кожи, как звонкий смех маленького ребенка, как сердце любящего человека. феликс понял это при первом знакомстве. он — стал для него целой вселенной. он — был его первой и самой искренней любовью, такой светлой и чистой, что хотелось рыдать от счастья при каждой встрече. феликс сглотнул. в память всплыли записи из чертового блокнота.  «маньяки и серийные убийцы обезличены. они – это сожженые лица. они — это тромб, отошедший от вены. невидимки. носятся в ночи, словно призраки. они как черти из преисподни,  с горящими глазами и черными от грехов руками. ходят по бритвенному лезвию, выбирая, какую конечность человеческого тела отрежут. они – это поезд, проезжающийся по лицу, и удар, выбивающий душу из тела.»  интересно, думал ли он, что убивая одного, он убивает и всех его близких. хах. нет конечно, нет.  мыли способны внезапно возникать и переворачивать нашу жизнь. могут преследовать и сводить с ума. переносить в другую реальность и проникать в глубыины нашего подсознания. они — способны сводить с ума. феликс понял это полтора года назад, когда ждал хёнджина с вечерней подработки.  наивный. утром, по новостям крутили объявление: «молодой парень двадцати лет стал новой жертвой безликого маньяка» — мир рухнул. феликс не спавший всю ночь глядел на фото. глядел на глаза хёнджина, которые смотрели на феликса сквозь экран. сердце разбилось, как и старый телевизор (от удара прикроватной лампы.) то утро, стало концом для феликса. с того момента, в их когда то светлой квартире с ароматом нежности, стало пахнуть морфием и чистящими средствами, которыми иногда насмерть полоскают горло. их любовь сгорела, как и хёнджин в кремотори,  словно спичка, а они даже не попрощались.    из глаз феликса рухнули слезы. в памяти вспыхивали обрывки жизни, словно фары на встречной полосе. сознание начало мутнеть, органы трескаться, а слезы леденеть. — мне жаль, хёнджин — феликс из последних сил сжал зубами разноцветную футболку и расчленил плоть на руке. — мы скоро встретимся, надеюсь ты меня простишь.