Приговор виновному

Свет солнца ослепляет после беспросветной тьмы, провозглашая начало рассвета и нового дня. Но как же страшно открыть глаза и увидеть нечто новое. Гораздо привычнее и проще укрыться в воспоминаниях? Запах пшеничного поля, покрытого утренней росой, бьёт в нос девушке. Она не хочет выходить из своего дома. Ей надо выглядеть мило, красиво и неотразимо и потому она идёт к зеркалу, приводить в порядок свой внешний вид. Отчего-то некая обреченность сквозит в её взгляде, что она нагадает на этот раз? Маленькая, никому неизвестная и ненужная деревенька, всеми забытая. Но такая душевная, тёплая и родная. Она напоминает своим темпом девушке колыбельную, но рано или поздно её придётся покинуть. Жрица мечтает увидеть бесчисленное количество других полисов на Аморфеусе, посмотреть на миры за пределами неба, что там скрывается у других звёзд? Они такие прекрасные. В голубизне неба ещё не исчезли самые яркие ночные светила, и они ещё видны.

Страшна ночь, в которой не видно ни одной звезды.

В её дверь кто-то аккуратно стучит. Девушка от неожиданности роняет расчёску и спрашивает: «Кто это?», подходя к двери и размышляя над дальнейшими действиями. Подросток с чистыми, белыми волосами в лёгкой тунике подбежал к окну. Его голубые глаза, так напоминающие голубое небо без облаков в идеальный солнечный полдень, светятся его внутренним светом так, словно в них тоже заключены звёзды. Словно он сам яркая звезда, освещающая её жизнь. — Доброе утро, Кирена, — говорит он ей через дверь, пока она в размышлениях, открывать ли. Она ещё не готова.

— Доброе утро, Кевин.

— Спаситель уже не спит? — произносит она с мягкой подколкой, в сторону юноши. Тот недовольно её прерывает, не сильно ударяя по двери. — Спасителю надо хорошо спать, чтобы всем помочь и всех спасти, иначе он не сумеет. Ты почему так рано? — он просит её прекратить так шутить. Он не хочет даже задумываться о том, чтобы покинуть уютный дом. — Это твоё предсказание неверно, хватит делать вид, что это так, — заявляет он ей в лицо это с уверенным видом. Кирена смеётся над ним, лохмача белые волосы, портя и без того отсутствующую укладку. — Пожалуйста, — просит он, смотря на неё с невысказанной вслух просьбой во взгляде. Если бы она могла переписать прошлое — да. Если бы она могла изменить будущее тогда. Когда черное течение обрушилось на мир, разрушая всё, никто не смог придумать ничего лучше сбора златиусов, чтобы поддержать титанов. Но она знала, что это неверное решение. Хотя, что считать таковым? Она любит жизнь. Она любит мир в целом. Она ненавидит выбор, который перед ней поставил её же характер. Оставить всех и направиться за помощью к звёздам, ориентируясь на их свет? Или же остаться с друзьями, которые стали родной семьёй и погибнуть вместе с ними в случае неудачи? По её предсказаниям, спаситель справится и одолеет врага. Но она не хочет оставлять его единственным выжившим. Так нельзя. Он не готов.

Она никогда раньше не думала, что спасителя понадобится спасать.

Но выбор был сделан.

***

Эон Памяти и его сила помогают сохранять все воспоминания, что есть у его последователей. Девушке это по вкусу. Она нашла себя в деле, которое является работой мечты. Она знакомится с множеством интересных людей, будь то последователи пути Сохранения в виде архитекторов или представители «Гильдии Эрудитов», ей не суть важно. Они все потрясающие и она не может отделаться от мыслей, как бы её друзья «Летящие за пламенем» отреагировали на её новые знакомства? Кто бы мог с кем подружиться? Могла ли Апония пойти вместе с ней работать в сборе сада воспоминаний? Работала ли Эден на Семью, своими прекрасными песнями? Стала ли Мёбиус среди Гильдии Эрудитов признанной? Согласились бы с идеями последователей Яоши Косма, Гризео, Фу Хуа и Калпас? Она может только гадать, основываясь на своих воспоминаниях. Но почему-то она уверена, что Су мог бы стать очередным номером среди общества Гениев и эманатором Эрудиции. Охота и галактические рейнджеры точно понравились бы Сакуре, но что по поводу Спасителя? Он не может не привлечь взгляда Эонов. Какой путь ему будет лучше подходить? Какой он выберет сам? Он достоин, по мнению подруги, которая является эманатором пути Памяти. Её карьерная лестница как последователя Фули очень быстро пошла в гору из-за того, как сильно ей был интересен этот мир в целом. Во всех деталях. Она была готова отправиться куда угодно, ориентируясь по свету невероятных звёзд. Она, следуя звездному свету, отправилась в ещё одну звездную систему, ожидая новых знакомств, воспоминания о красивых местах и завораживающих видов. Это по её расчётам должна была быть вылазка без угрозы ей или кому-то ещё. Никаких сюрпризов, несмотря на то, что по слухам молодой Эон Разрушения начал сжигать Вселенную своими усилиями. Он не должен быть рядом. Он не может быть рядом. У него не может быть ещё эманаторов. Но внезапно девушка очутилась в темноте. Звезды, ведущие её, погасли, а она и не заметила.

Это неправильно.

***

Девушка, ориентируясь по своим воспоминаниям, стремилась к звёздам. Находя на них только пустоши, страдания, ненависть к гостям из космоса, страх и всепоглощающее одиночество. Невероятная трагедия миров, которые погружались во тьму всё глубже и исчезали каждое мгновение. А она даже не может сохранить их счастливые мгновения в саду. Так не пойдет. Миры без света полностью безоружны перед приходящим за непроглядным мраком. Раз за разом, планета за планетой, словно пандемия или мор, поразили эту часть галактики, в которой хранительница воспоминаний блуждала, не в силах ничего сделать кроме записи этих предсмертных мук. Если бы только тут был Спаситель? Смог ли он остановить эту волну разрушения от Пожирателя Солнц? О, девушка уверена, Пожиратель Солнц бы подавился светом Спасителя и исчез. Надо вернуться домой и найти Спасителя.

Но в её доме погас свет.

Аморфеуса не существует. Нет ни титанов, ни людей, ни златиусов, лишь пустошь и обломки воспоминаний, которые хранительнице причиняют невероятную боль. Она обещала себе вернуться, но ведь они справились бы без неё? По крайней мере, Спаситель должен был справиться. Он бы вернул всё на места и сделал бы даже лучше, чем было.

Почему так темно? За что?

Боль, страх, ненависть витают на месте некогда цветущего мира. Девушке больно смотреть на то, что осталось от самого дорогого ей мира.

Он был первой жертвой Пожирателя Солнц.

Девушка не может восстановить хронологию событий, как это случилось? Было же просто черное течение. Разрушительная энергия, что искажала всё и всех, кто и что в него попадало. Что случилось со Спасителем? Она не может найти его судьбы в этом пронзительном крике боли, что звучит в отголосках воспоминаний. Кто так утонул в отчаянии и бессмысленности? Эманатор Памяти вместе с другими последователями Памяти быстро пришли к выводу, что Разрушение рано или поздно уничтожит Вселенную, её можно копировать и создать по воспоминаниям заново, но будет ли в этом какой-то смысл, если её будут уничтожать? Можно ли убрать огонь разрушения внутри последователей этого пути? Можно ли его перенаправить на что-то другое? Разрушение бывает и созидательным. И первый эманатор пути Разрушения цель и задача на изучение именно для неё. Раз он разрушил её дом. А ей надо найти Спасителя. Но сейчас она преследует Пожирателя Солнц. Девушка ожидает его в мире, который только готовится встретить закат. Когда она видит на вид обычного путешественника из космоса, то ей кажется что-то смутно знакомым в его походке. Не скажешь, какое чудовище скрыто за маской и темным плащом. Но воспоминания, что хранит его перчатка с когтями, говорят сами за себя. Жертв у него считать можно без остановки несколько лет, а ещё их вот-вот будет становиться ещё больше. Эманатор Памяти с красивыми розовыми волосами уходит с его дороги. Ей нельзя вмешиваться. Лишь посмотреть, что он такое и кем он был. Пожиратель Солнц безразличен к тому, какой прекрасный и цветущий мир начинает исчезать от темноты, что исходит от него. Черное течение изливается из него вместе с ненавистью к этому миру в целом, и презрению к чему-то.

Один удар. Два удара. Три удара.

Звезда поглощается темнотой течения, а мир исчезает в розовом закате. Но Аморфеус в его воспоминаниях уже был поглощен темнотой, где свет был лишь от тлеющих руин. И солнце Аморфеуса закрыла собой луна, которая не спустилась, когда пришло время смены дня и ночи. Оставляя всё под своим ледяным, одиноким и опустошающим светом. Эманатор Памяти видела этот свет спутника в воспоминаниях Пожирателя Солнц, но Луна не будет видна без света родной в системе звезды. А значит, есть что-то скрытое в Аморфеусе. Он что-то не доделал, он должен туда вернуться. Даже, если, кажется, что возвращаться некуда. Она создаст ему дом, а потом найдёт Спасителя, что должен будет его победить. Невероятно тяжелая работа эманаторов пути Эрудиции и девушки создала ловушку, в которой надо будет раскрыть воспоминания, что создают Пожирателя Солнц. А если есть возможность, то привести к безоружному эманатору Разрушения и Спасителя. Или что-то другое придумать. На то это и командная работа, верно?

Слух о том, что одна система пережила встречу с Пожирателем Солнц, не может его не привести обратно.

***

Девушка стоит в точной копии своей деревни, ожидая, что если Пожиратель Солнц новое лицо, то он будет замечен Спасителем в этой симуляции. Но если последователь разрушения с Аморфеуса, то он и личность, которой он некогда был, будут влиять друг на друга. Но сначала он заменит того, кем он был, если и правда был.

Но не хочется верить в такой исход, верно?

Она долго ждёт, когда он начнёт что-то делать. Но он, прибыв на копию Аморфеуса, ничего не делает. Он лишь наблюдает. Для эманаторов Разрушения необычно вести себя, как эманаторы Памяти. Когда она решает навести красоту в своём виде и садится перед зеркалом, то в дверь её дома, кто-то аккуратно стучит. — Кто это? — возможно ли, что симуляция Спасителя запустилась раньше, чем от неё ожидалось? — Спаситель? — с улыбкой она открывает дверь. Её взгляд замирает и внутри всё замерзает льдом. Пожиратель Солнц в своей маске стоит перед ней и маска не показывает, как меняется его лицо. Она же вопреки здравому смыслу решает воспользоваться удачным моментом для всего. Она бросается на него с объятиями, без страха, ибо это её компьютерная симуляция, чтобы прочитать его воспоминания. Это её последний шанс, посмотреть на них и узнать, где Спаситель. Как утопающий в его памяти она находит лишь бесконечную тьму отчаяния, одиночества, ненависти и презрения к себе, которые облепили то, где раньше был свет. Словно саркофаг аура Разрушения хранила под собой Спасителя.

— Кевин! Что случилось?

***

Она знает ответ на этот вопрос. Она не привела помощь. Она бросила своих друзей. Она предала семью. Сил последнего ядра пламени не хватило для того, чтобы Спаситель увидел чудо. Он остался один в темноте. Черное течение составило ему компанию гораздо лучше, чем подруга детства. Элизия породила монстра своими руками, поддавшись собственному эгоизму и желанию наслаждаться жизнью. И её трясёт от осознания, что все жертвы Пожирателя Солнц на её руках. На её совести, ведь Спаситель оказался в ловушке из-за неё.

Она не этого хотела.

***

Её душит темнота отчаяния, несмотря на то, что в симуляции ярко светит солнце, которое пожиратель не тронул. Он не вредит ей. Он просто держит её, аккуратно и осторожно. По-дружески?

Она оставит своего друга под печатью ненависти Разрушения.

***

— Вот бы миру никогда не понадобился спаситель, — говорит он ей. Она не слышит искажений из-за маски. Это его голос. Голос Спасителя. Он все ещё где-то внутри. Если только можно снять эту печать или убрать её действие на него. Безрассудный поступок. Не думающий о последствиях, но на этот раз для себя. Она отбрасывает свою копию без воспоминаний в космос, меняя план на ходу. Ей всё равно, что пишет и предупреждает гений, говоря, что она не выберется в целом, пока её план не сработает. А печать уничтожения ещё никак не удавалось переиграть. У них впереди целая вечность, пока система будет работать. По крайней мере, если один эманатор разрушения будет здесь, уже концов света и трагедий будет меньше. И всё равно, что она сама будет в самом центре страданий. Что она запрёт в себе, в своей любви и свете его, пока её копия однажды не вернётся и не вернёт долг. Приведёт помощь, которая поможет создать чудо, которого заслуживает Спаситель.

Это самое меньшее, что она может сделать.

***

— Элизия, что ты делаешь? — она ловко сбрасывает с него маску, смотря на такое знакомое лицо. Он никак не изменился с поры их последней встречи. — Спаситель, — в его глазах нет света. Но она чувствует свет от его сердца, который скрыт за пустотой в форме полумесяца. Это её маяк. Это её надежда. Что огонь снова разгорится и взойдет снова над Луной. Она смело смотрит в обжигающие холодом голубые глаза, надеясь растопить их. — Его нет, и никогда не было, — отвечает он, на что она качает головой. Она предлагает ему прогуляться одним взглядом, придуманным ими когда-то общим языком. Он соглашается, и они выходят в любимое поле, которое так красиво переливалось золотым морем под светом солнца. Только сейчас он замечает, что солнце, которое освещает Аморфеус искусственное и держит его на плечах сильнейший из титанов. Какая-то подделка может заменять настоящий свет? — Это я виновата. Прости меня. Спаситель, — говорит она ему, завершая рассказ о прекрасных мирах, где она побывала. Она видит замешательство, бесконечную усталость в голубых глазах и непонимание. — Я бросила вас. Ты не виноват, что не смог исполнить пророчество. Забери ядро во мне, собери все ядра и пересоздай всё и себя. Исправь мою ошибку, у тебя есть этот шанс, — она стоит перед ним безоружная. Если он согласится, если он попробует всё вернуть. Значит, Спаситель ещё есть. Надо только работать и ждать, когда он сможет исполнить свое предназначение. Когда спасется он, можно будет сказать, что спасётся и Вселенная от Разрушения. В его глазах блестит огонь уничтожения, и начинают литься слёзы. Он не хочет, но его рука не дрожит, когда он вскрыл её грудь мечом. Симуляции также больно, как и живому телу, наверное. Девушка не знает, но едва вдалеке она видит Спасителя. Юноша с белыми волосами и яркими голубыми глазами смотрит на жестокую сцену расправы и не может ничего сделать. — Пусть миру никогда не понадобится спаситель, — хрипит девушка, с бесконечной любовью в угасающих глазах смотря на него. Агнец и путник, кто из них есть жертва? Пожиратель Солнц не выйдет отсюда. Уйдет лишь Спаситель, когда будет готов. Счёт давно был прекращён. Сколько раз петля обвивается вокруг их шеи? Воспоминания истончаются, кончаются идеи. Спаситель всё также погребён под слоем темноты, которая раз за разом необратимо его находит. Он один. Нет ни златиусов, ни титанов, и даже восстановление мира за него никогда не показывает чудо, которое хотел бы видеть Спаситель. Разочарование. В себе. В своей памяти. Он не может вернуть друзей. Он не может остановить приход черного течения. Кирена не хочет мириться с провалом идеи. Хотя сколько Янтарных эр назад начался маленький эксперимент? Как снять со Спасителя печать Разрушения? Никому из Хранителей памяти ранее никогда не меняли прошлое. У неё только слабая надежда, что она за пределами этой тюрьмы, где находится заслуженно, отплачивая за появление Лорда Опустошителя, найдёт недостающие компоненты.

Он не должен оставаться один.

***

Фаенон стоит на руинах Охемы. На нём лишь испачканный и чёрный от крови отпрысков титанов, простых жителей Охемы плащ. Вся одежда на нём испорчена этой черной грязью, а доспех героя с солнцем испачкан так, что напоминает затмение. От его меча лишь обломки, которые держатся на силе титанов. Хотя золотую кровь с клинка не смыть. — Ты должен восстановить мир, спаситель, — шепчет ему голос долга в голове. Но почему-то он знает, что это не имеет смысла. Казалось бы, он познакомился с первопроходцами. Они не несли с собой никакой угрозы. Так почему его голову не покидают мысли о деве небесной зари? Жива ли она? Он должен её увидеть. Может, раз, она не здорова, а он найдёт лекарство? Будет настоящим Спасителем. Это подло, так себя вести и убегать от обязанности привести мир? Спаситель… Его настоящее имя им самим давно забыто. Юноша ловит себя на мысли, решая довести до конца одно дело. Ну а потом он найдёт способ добраться до неё. До кого-то, кто приведет рассвет в мир, где больше не светит солнце, и нет даже его от замены от подпирающего мир титана. Не так он себе представлял процесс спасения. Он давно им разочарован. Но когда теплый свет снаружи, за пределами руна созидания касается его неизмененных темных одежд ему неприятно. Этот свет ослепляет. Этот свет сжигает его. По крайней мере, он должен посетить всех своих друзей. Даже, если они возродились титанами. Профессор Анакса обещал, что он будет что-то помнить. Хотя бы на первопроходцев правила их мира не должны влиять. Холод одиночества не будет так разрушать Спасителя в знакомом, цветущем мире? Но никто его не узнаёт. Заключенные в образах титанов. Мидей не откликается и даже не припоминает, как его товарищ, ведомый мыслью, что полубог Раздора превратился в монстра, убил его ударом в спину. Аглая не окликается из бабочки и не препирается с Анаксой, который наблюдает за Рощей. Гиацина не узнаёт обещания выпустить Спасителя в космос. Первопроходец зовёт некую Март 7 в храме Времени. А Спаситель один. И единственное место, что он ещё не посетил это родной рай. Элизия Эйдес. Но может продолжить искать Март 7? Кто это? — О, хоть кто-то отличающийся от этих безликих жителей. Ты мне и нужен, — к нему уверенно и без страха идёт она. Розовые волосы, короткое платье с длинными рукавами. У неё также переливаются голубым светом глаза. — Можешь спасти меня, — она говорит так, словно это непреложная истина. — Мы знакомы? — без энтузиазма в голосе хрипло спрашивает путник в темных одеждах. — Тяжело тебя не узнать. Пожиратель Солнц. Лорд опустошитель. Эманатор разрушения. Всё, чего ты касаешься, будет уничтожено, — что-то обрывается внутри юноши. Он это знал сам. Всегда. Потому и не задумывался. Прикидывался дурачком на глазах друзей. Он никогда не сможет спасти их. Всё было зря. Он всех подвёл. Какой Спаситель от того, кто несёт лишь бедствия. — Помоги мне разрушить эту клетку. В ней застряли мои друзья. Если верить фотоаппарату. А я дам тебе свободу. Обмен равноценный, — она смотрит на него уверенно и не колеблется в предложении сделки. — Небесная дева зари, — но что-то не даёт ему пошевелиться. Он смотрит на неё лишенными света голубыми глазами. Переменная осталась. Всё не предрешено. — Титул красивый, но романтичный. Придумай лучше. Белое бедствие себе же подобрал, — она не похожа на неё.

— Фаенон из Элизии Эйдес?

Странное имя. Не поспорить. Но как до наименований дошло? Воспоминания приходят бурным потоком, а Спаситель тонет в них. О помощи он просить не может. Белое бедствие лишь одно из множества его названий. Он прекрасный юноша с золотой кровью, явление которого приводит к концу света. За каждым его шагом следует чёрное течение, разъедающее всё прекрасное и забирающее весь свет, оставляя Спасителя в бесконечном мраке одиночества. Кажется, от него пытались сбежать, но неудачно. Его просили о пощаде. Почему он раньше не останавливался? Почему сейчас не начинается катастрофа? — Лучше титула для незнакомки я не в силах подобрать, — устало выдыхает узник в нескончаемой временной петле. Он садится под тень одинокого дерева в полдень, укрываясь от света. Возможно, он боится, что он заставит свет и тепло исчезнуть, не успев насладиться ими. Но с другой стороны свет вызывает лишь раздражение, показывая ему ещё раз, что от него осталось. Жалкая тень Спасителя, того, кем он был. Его яркие голубые глаза осматривают Безымянную со Звездного Экспресса. Цвет волос, красивый перелив розового и голубого в глазах, сама фигура так напоминают её. И при этом так отличаются.

Она не стала бы ради своего блага освобождать монстра.

Или…?

Что за вопрос? А путешественница между звёзд улыбается ему, совершенно не боясь. Она знает лучше него, кто он сейчас. И бесстрашно стоит перед Лордом Опустошителем, который может уничтожить звёзду с трёх ударов. Это удивляет воителя. Одиночество словно больше не грозит ему, если он будет рядом с ней. Она сияет так близко к нему, совершенно не боясь последствий. Звезда, балансирующая рядом с черной дырой. — Так давай исправим это, а я тебя познакомлю с моими друзьями, и ты согласишься нам помочь, освободишься сам и будешь дальше следовать пути разрушения, — она всё ещё ждёт его согласия на эту безумную авантюру. Но в его голове приобретение с ценой не сходятся. — Ты и правда, непроходимый дурак. Понятно, как попался в такую западню, — её совершенно не волнует, как это оскорбление звучит. Покачав головой и обойдя путника и его дерево по кругу несколько раз, она решает сесть рядом и прислониться к его плечу. — Если ты согласен, то полетишь с нами на Звёздном Экспрессе. Главное, его не уничтожай. А вот с планетами и мирами, ну, наверное, желательно не все. Хотя всех врагов и злодеев можно убивать. Эманатор Разрушения в кармане вещь полезная в этом плане, — она рассуждает об этом так просто. Так честно. У узника же затихло множество вопросов в голове.

— Я отправляюсь за помощью. Я обязательно вернусь и приведу новых друзей.

***

Неисполненное обещание? Или оно исполнилось, но тогда, когда от прежних них остались лишь блеклые истертые временем тени? Он Лорд Опустошитель Пожиратель Солнц, который не хочет идти дальше, лишая всё вокруг себя солнечного света. Или он уже не эманатор Разрушения, но кто он? Печать солнца, все ещё на его шее. Она Хранительница Сада Воспоминаний, которая желает простого сбора воспоминаний с интересными людьми дальше. Ей неважно, что будет после её действий. — Я познакомлю тебя с моими друзьями, если верить фотографиям, как выберемся. Куда выдвигаемся? И как тебя называть? Пожиратель Солнц? Похититель за пламени? Ке, — но он обрывает её на полуслове, прижимая сильными руками к себе. Крепкие, но аккуратные объятия. Если она исчезнет в муках от соприкосновения с черным течением, он себе этого никогда не простит. Но не может больше давать отпор чувствам. Его спутница прекрасный жертвенный агнец, который не в меру смелый перед пастухом. Наверное, он в детстве также себя вёл со стороны его милой подруги. Она много говорит, жалуется на то, что не помнит, как в первый раз проснулась на космическом поезде. Что не выбирала того, как её воспоминания, её жизнь будет забрана ради какого-то пустяка, вроде клетки для Лорда Опустошителя. Она хочет вернуть их. Даже, если это значит освобождение величайшей катастрофы в истории галактики.

Её никто не спрашивал. Никто не предупреждал.

Ему не понять её. Ему не понять их. Чем они так похожи, но почему он отказывается их узнавать? Он не признаёт её. На закате дня они доходят до маленького всеми забытого поселения Элизии Эйдес. У дерева они видят её. — Кто там? — знакомый вопрос режет уши. Спаситель понимает, зачем тогда она ушла в тот день в поле камышей. Она кого-то ждала. Кирена смотрит на них с легким неверием, следующее за ним невероятное облегчение вызывает у неё настоящую улыбку. Он так давно не видел этого. — Элизия, — едва шепчет он, пока его спутница из космоса застыла в запутанности.

— Кевин! Как я рада тебя видеть!

***

Она бросается, чтобы заключить его в объятия. Его пропитанная кровью бесчисленных существ одежда, скрытое за темным диском луны солнце, совершенно не смущает её. Она видит свет в его чистых как полуденное небо глазах. Его внутренний свет, который не потух. Не потух по одной простой причине. Он не остался один. Она привела помощь. Старый друг, ученик, товарищ и приятель. Она виновата перед ним была слишком сильно, чтобы помнить об этом. Март 7 не смогла бы спокойно жить с осознанием этого. Её счастливые воспоминания о галактике так встроились в симуляцию Аморфеуса, что дали Спасителю невольный ориентир. Куда можно двигаться, даже если он остался один. — Наконец-то Кевин проснулся. Вернулся в галактику, когда так нужен, — нет, никакого Спасителя, который всегда портил настроение юноше, когда его так называли. — Ты живой, снова, — слова, которые она говорит, так странны для него. — Прости меня за то, что оставила вас перед черным течением. Что оставила тебя наедине с Разрушением. Что из-за меня вы все были обречены на муки. Это из-за моего эгоизма ты был заперт здесь на такое количество лет, прошу, прости меня. Я не заслуживаю твоего прощения, но не могу молчать, — наконец-то её вспомнили. Наконец-то темнота, в которой она оставила себя была рассеяна. Наконец её смутная надежда воссияла яркой согревающей звездой, согревая давно остывшие чувства и показывая, какой обжигающей может быть смесь печали и радости. — Нам перед многими следует извиниться, — едва слышно отвечает он, а с его глаз течёт обычная слеза.

Апония, Эден, Вилл-Ви, Су, Сакура, Косма, Калпас, Сакура, Мёбиус, Гризео, Фу Хуа, Калипсо, Гнеус, Поликсия, Трибиос, Аглая, Мидей, Анакса, Гиацина, Гисилинесса, Керидра, Кастория, Первопроходцы и многие, многие другие.

***

— Ты теперь сможешь идти вперёд, к ним. Ты снова встретишь всех них, вместе с ней, мной, — поправляет она сама себя, радуясь удачному завершению ужасного эксперимента. В который по её воле был, втянут её друг, жизнь которого она сломала. — Но ты, Аморфеус, мир, наши друзья? — он боится оформить вопрос до конца. Потому что ответа у него нет. Он так долго спорил с судьбой, что она в итоге сдалась? Она приняла, что он не согласен быть не героем, не злодеем?

Слабо верится.

— Прекрасный мир и новые друзья будут ждать тебя дальше. Этот мир, Аморфеус, останется на ваше усмотрение. Решите его судьбу. Вы имеете право, — его спутница с явно большими планами начинает выдвигать требования. Он же не может выпустить Элизию из объятий. Он согласится с каждым их предложением.

Прекрасный свет ослепил и обездвижил тьму внутри него.

Может быть, всё будет не так плохо, если идти дальше. Заняться развитием цивилизации и культуры Аморфеуса вызывается Воскресенье, который уже работал с выдуманными, иллюзорными мирами. Он вызывает у Кевина смутное понимание и принятие. Чёрный Лебедь так и не вернулась на поезд, а вернее Март 7 не собиралась давать эманатору такому же эманатару Памяти быть рядом. При этом никто не возражал сильно против того, чтобы к Безымянным, идущим по пути Освоения, присоединился Лорд Опустошитель. Разве что Вельт попросил юношу никогда не применять свои силы. Даже, если очень сильно хочется кого-нибудь спасти. Спасали от уставшего учёного воина Март, Первопроходец и Дань Хэн, которым эта планета оставила множество опыта. Они ещё будут возвращаться к Аморфеусу, чтобы проверить, как идут дела у Воскресенья, Ликурга и Великой Герты по проработке нового сценария этой виртуальной Вселенной. Без Черного Течения, без Похитителя Пламени, без Пастуха и без Агнеца. Быть может у Титанов, бывших златиусов, друзей Фаенона будет неомраченное будущее.

Быть может, они его узнают.

— Спаситель, — прошепчет с лёгким раздражением Титан Раздора точная копия Мидеймоса сына Горго. А он оглянется назад с улыбкой и пойдёт по дороге дальше вместе с друзьями, делиться внутренним светом души и разрушать несправедливость и угрозу новому счастью в мирах? — Как оказывается, на планетах, которые страдают от жара двух звёзд, твоя способность пришлась кстати, — смеётся Первопроходец, смотря, как от силы Кевина исчезает нестабильная звезда, которая могла бы уничтожить всю жизнь в звёздной системе. Теперь можно будет прогнозировать более уверенное выживание на местной планете. — А я говорила, что он такой же полезный. Да и нам для баланса нужен был пожиратель солнц, если есть пожиратель лун, — юноши неловко между собой оглядываются, смотря на довольную Март 7. Под её командованием и чутким руководством чуть не погибла Химеко, которую спас Вельт. На планете Эдо силы Лорда Опустошителя оказались очень кстати против злоупотребления и вредительства со стороны гильдии Эрудитов. Девушка своей импульсивностью и честностью выступала за всех троих молодых первопроходцев, начинающих. — Кстати, я тут подумала, может быть, мы устроим встречу Разрушения и Небытия? — выпалила девушка, когда весь уставший экипаж поезда на неё смотрел с лёгким раздражением. Кроме Кевина. Она была его светом. Её идеи могли быть разрушительными. Но ему будет, о чём вспомнить, когда он снова запутается, кто он и для чего идёт по этому пути. — Потом! — от подушки в виде Пом-Пом девушку спасает Кевин. Первопроходец опять ворчит, что он всегда её защищает в любой ситуации. Но это другая история. Быть может, история циклична и однажды он с ней снова сойдется в невольной битве, наверное, она может исчезнуть, а вместе с ней вероятно и вновь погаснет его солнце. Но это уже тяжело предсказать даже некому Элио. А потому можно наслаждаться теплом света из иллюминатора одинокой звезды, что освещает планету. Впереди бесконечная дорога, и она не закручена в ленту Мебиуса. Они пройдут по ней, но не как Пастух и Агнец, а как Первопроходцы. Открывая неизведанные миры.