Уроборос

Проснувшись утром, я понял, что мою одежду трансфигурировали в пижаму, одеяло подоткнули, а дверь оставили приоткрытой. На тумбочке стоял стакан с водой. Я понюхал жидкость — она слабо пахла витаминным зельем. Забота... Это было удивительно — получать её, ненавязчивую, бескорыстную. И от кого? От сурового, сдержанного Снейпа. Я знал Северуса злобным профессором, сложным наставником, нежным любовником, непростым партнёром, верным соратником, защитником, палачом, шпионом, зельеваром, мастером Ментальной и Боевой магии, доминантом. Но я никогда бы не подумал, что он может так трогательно опекать сына своего врага и причину гибели любимой женщины. Он даже вчера не особенно мучал меня вопросами. Распросил осторожно и всё. Не сомневался в моих словах, не подвергал легилименции, не подлил Веритассерум в чай. Безусловно, большую роль сыграли мой биологический возраст и «письмо», «написанное» мне матерью. Письмо оправдывало всё: и моё знание о том, что я маг, и то, что я стихийно аппарировал именно в Коукворт, и то, что постучался смело в дверь дома в Паучьем тупике, и прочую информацию, вроде той, что существует Хогвартс и дети идут туда учиться в одиннадцать. Но всё же самой главной причиной моего изумления была удивительная тактичность. Даже деликатность. Словно я не противный мальчишка, а сложное и чувствительное к любым всплескам эмоций зелье. И пресловутая забота, которую многие счастливые дети даже не замечают, считая подобное проявление любви нормой. И ценить начинают лишь покинув родное гнездо. Мой первый ребёнок — Джеймс Сириус — взял всё от людей, давших ему имена. Взбалмошный, дерзкий, храбрый, инициативный, неугомонный, самоуверенный. Ужасное сочетание черт, осознал я, примерив на себя роль отца. Я, Джинни, и многочисленные Уизли окружили первенца семьи Поттер заботой до такой степени, что в восемнадцать он сбежал из дома. Через пару недель Джейми признался маме, что он сильно страдает без домашней еды и шокирован, что оплата жилья — это так дорого. Знатно мы тогда с Джинн повеселились. Я купил ему эльфа и открыл на его имя счёт в банке. Я не жалею, что давал своему первому ребёнку всё то, что не получал сам. Я баловал его вниманием, любовью, безусловным принятием, Джинни — деньгами и безотказностью. Джейми вырос говнюком. И я понял, что счастливые дети почти все такие. Их дерзость зиждется на уверенности в родных, на безопасности, на принятии и любви. Мы с Северусом не такие. Не зря говорят, что все мы родом из детства. Если откинуть метафоры — этот период жизни каждого человека формирует наши привычки, реакции, триггеры. Моё детство давно кануло в Лету, я слабо его помнил, но детские травмы проходили пунктиром через все прожитые жизни. И если я в процессе перерождений таки избавился от многих вредных привычек, вроде жертвенности, то Северус никогда не выбирал себя. Его кто-то должен подстраховать. Показать, что он тоже может быть чьим-то выбором. Что можно позволить себя любить, позволить немного эгоизма, позволить себе расслабиться и довериться. Я понял, что не хочу уходить. И будь, что будет! На этой мысли я неожиданно провалился в сон.

***

Проснулся я от позвякивания посуды. В открытую дверь потянуло чарующим запахом кофе. Я встал, заправил постель и пошёл в ванную. Пока чистил зубы, приспособив себе под ноги небольшую скамеечку, оказавшуюся в санузле, размышлял. Так как мне без двух дней одиннадцать, возникала необходимость назначить нового магического опекуна. До моего "вселения" в собственное тело опекуном был Дамблдор, но старикашка удачно выбыл из игры. На опеку мог претендовать директор школы, но в данный момент эта должность оказалась вакантна. И когда Попечительский совет определит на эту должность кого-то, неизвестно. Соответственно, потенциальными опекунами неожиданно оказались мои ближайшие родственники: Малфои, Лонгботтомы и Уизли. Или кто-то из совершеннолетних магов, выдвинувших свою кандидатуру. Благодаря тому, что мне уже десять, моё мнение в выборе опекуна тоже учитывалось. И это было очень важным моментом, так как я планировал указать Северуса. Он не кровный родственник мне в семи коленах, но я легко мог сослаться на несуществующее письмо мамы. Доказать его отсутствие невозможно: детей не подвергают ни легилименции, ни допросам с Веритасеррумом. А искать письмо в доме маггловской тётки никто не будет. В приоткрытую дверь стукнули. Я понял, что торчу как дурак, перед зеркалом, с зажатой в руке зубной щёткой. — Да! Северус встал на пороге, окинул меня скептическим взглядом. Мои волосы топорщились, лицо было испачкано зубной пастой, я был бос, а футболку надел наизнанку. Думаете, случайно? О, нет! Я так часто имитировал поведение ребёнка, что многие вещи, свойственные мальчишке, делал вполне осознанно. — Завтрак готов. Как закончишь, спускайся. И футболка. — А что с ней? — окинул я себя непонимающим взглядом. Северус вздохнул, подошёл ко мне, вытер лицо полотенцем, отнял зубную щётку и сказал: — Подними руки! Я поднял руки, оттолкнулся от скамеечки, и крепко его обнял, повиснув на шее. Снейп вначале опешил, закаменев под моим чахлым телом, а после подхватил, прижимая к себе. Я жадно вдохнул сложный горьковато-сладкий запах трав, окунулся в личную магию — тёплую, чёрную, бархатную, — и поплыл. Северус осторожно держал меня, замерев. Я потёрся носом о его плечо и спросил: — Ты станешь моим опекуном? Не отправишь назад к Дурслям? — Стану, — выдохнул он после небольшой паузы. Даже не знал, что Северус так податлив к манипуляциям. Не замечал за ним этого раньше. Может смерть старикашки и упавшие обеты сделали его... человечнее? Или просто позволили быть самим собой... Северус неловко перехватил меня и сказал мягко: — Гарри, ты футболку надел шиворот-навыворот. — Ой, прости! — я расслабил объятия и сполз по зельевару. Отошёл, опустил голову и спрятал руки за спину, демонстрируя полнейшее раскаяние. — Если тебе нужны объятия, я не против. Просто попроси. У меня не было маленьких детей и я не знаю, как с ними обращаться. Я просиял и кинулся к бедному замученному эмоциональным мальчишкой зельевару, обхватывая его за талию и уткнув лицо в живот. Мой!

***

Да, задал я Снейпу задачку. И с любопытством наблюдал, как он справится. Справился Северус, как всегда, на «выше ожидаемого»! Зельевар развил бурную деятельность: камин всё время вспыхивал зелёным пламенем переходов или коротких частных разговоров. Для официальной переписки принято было задействовать сов. Своей птицы у Северуса не было никогда — он не любил пернатых. Судя по чёрному оперению и характерным большим ушам, почтальоном Снейпу сейчас служил Гефест — филин Малфоев. Так как легенда моя была прозрачна, как слеза единорога: издевались маггловские родственники, стигматизировав за неконтролируемые проявления магии, сбежал от побоев к Фигг, та вызвала Дамблдора, а старикашка возьми и погибни на моих глазах. У меня от страха случилась спонтанная аппарация, и я, о чудо, оказался в Коукворте, у прекрасного человека Северуса Снейпа, которого так подробно и с такой любовью описала в письме-обращении ко мне моя погибшая мать. Поэтому, меня совершенно официально предъявили властям, ещё раз попросили рассказать, как я оказался у Снейпа. Созвали внеочередное заседание попечительского совета. На заседание были приглашены: леди Нарцисса Малфой, леди Августа Лонгботтмом, миссис Уизли и профессор Северус Снейп. Леди Августа явно не горела желанием брать на себя ответственность за Избранного, и заявила о правах чисто номинально, а вот миссис Уизли прилично покачала права. И проиграла их в неравном бою: условия у Малфоев были очевидно лучше. Северус дрался за меня как лев. В итоге прений, опеку надо мной получили в равных правах Северус Снейп и Нарцисса Малфой. Снейпа я выбрал сам, Нарциссу мне навязал совет попечителей. Не могу сказать, что я сильно протестовал, но к Нарциссе прилагались Драко и Люциус. И если к Люцу у меня претензий не было, то Драко был в этом возрасте эгоистичным капризным мудаком. Это потом его жизнь пообтесала. Слава Древним, попечительский совет состоял не только из холодных аристократов, выживших из ума стариков и циничных дельцов, были там и порядочные люди. Они явно испытывали чувство вины за то, что, Мальчик-который-выжил оказался в ужасных жизненных условиях. Нет, никто мне извинений не принёс, всю ответственность за произошедшее свалили на почившего Альбуса Дамблдора. Но вина сыграла мне на руку: к моему мнению прислушались удивительно чутко. А я знал, чего хочу.

***

При знакомстве с Малфоями я в который раз поразился, насколько же Люциус красив, и некоторое время с удовольствием рассматривал его. Драко в этот момент рассматривал меня. Привычная ситуация. Одна из жизней, проведённая с Люциусом, — почти идеальная — была отравлена ревностью Малфоя-младшего. Драко вообще был ревнивым, но тогда перешёл все пределы. Нарцисса, стояла позади меня, положив руку на плечо, пока представляла официально своей семье: она явно жалела меня, я же испытывал к ней двойственные чувства. Как мать или опекун она была потрясающей. Как соперница — очень опасной! Впрочем, на Люциуса в этот раз я претендовать не собирался. Северус невозмутимо стоял рядом, но я видел по микродвижениями, что он недоволен. По напряжённым крыльям носа, по сосредоточенному взгляду, по улыбке, не затрагивающей глаз. Неужели он за наше короткое время вместе признал меня своим? Вот так просто? Так быстро? Раньше мне в лепёшку надо было расшибиться, чтобы доказать упрямцу, что ему со мной будет... приемлемо. "Приемлемо" чисто Снейповский термин. Я такое называю охуенно. Когда с церемониями было покончено, и взрослые оставили нас одних, Хорёк зажал меня в углу. Ничем не удивил, выдав мне базу: приревновав к родителям, сказал, что я тут никто, потребовал на маму-папу не претендовать и приказал мне играть с ним. Перепутал с домовым эльфом. Древние, насколько же он предсказуем! Я дал Малфою в глаз, развернулся и ушёл в другой конец комнаты. С Драко, увы, пряник без кнута не работал, вызывая слипчивое воспаление жопы. Я прожил с ним не одну жизнь, даже ребёнка общего зачал магией, и самая лучшая была та, в которой мы дрались без предисловий. С ним всё было ярко, остро и... избыточно. Слишком много драмы. В итоге от Малфоя я устал, и усталость эта ещё не проветрилась. Может, когда писька начнёт стоять, я передумаю, он всё же довольно привлекателен, к тому же мой однолетка. Но пока — увольте. Услышав за спиной топот, я развернулся, готовясь принять бой, но в этот момент в помещение зашли Снейп и Малфои. Увидев сыночка в слезах, а меня в оборонительной позе, взрослые мгновенно растащили нас по разным углам комнаты. Снейп навис надо мной, требуя рассказать, что случилось. — Драко запретил мне претендовать на его родителей, но я и не собирался! — пролепетал я дрожащими губами и с наслаждением смотрел, как на лице Северуса проступает сочувствие ко мне и раздражение к крестнику. И вдруг вспомнил, как в одной из жизней Северус и Драко схлестнулись между собой за моё внимание. Нужны ли мне в этой подобные страсти? Вряд ли. И уж точно я не захочу повторить незабываемый опыт, когда оказался у ног Волдеморта в ошейнике и в полупрозрачной одежде одалиски из восточного гарема. Том был совершенен в своей уверенности, что мир должен лежать у его ног. А я — особенно. Да и трахал он меня отлично. Но не в этот раз. В этой жизни я отпущу Тома на перерождение и попрошу у Древних принять его мятежную душу, наконец. Я ничего не планировал и ничего от жизни не ждал, но устал от страстей. Я хотел тишины, стабильности и новизны восприятия. Того, что мне недоступно — детского восторга от жизни. Но сейчас стоит подумать о насущном. — Северус, можно я останусь с тобой?! Я буду послушным! Очень-очень послушным! Тут красиво, леди Малфой хорошая, но она — не ты! Снейп вздохнул и согласился. Внутри разлилось удовлетворение. С — стабильность — Северус Снейп. Он полюбит меня, вне зависимости от того, захочу я этого или нет. Если все остальные в моей жизни меняли ко мне своё отношение, сообразно предпринимаемым мной шагам, то Северус неизменно оказывался мне верен. Даже в той, первой жизни, он меня опекал. А что это, если не любовь? Да даже если и нет, не важно! Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве! Да, я когда-то воспринимал его чувства по-разному: был шокирован этой любовью, принимал её, отвергал, жаждал и искал. Он разбивал мне сердце, я разбивал ему его. Мы принесли друг другу много боли. И доставили немало радости. Может, именно он — человек, повлиявший на мою судьбу, — и есть ключик к загадке зацикленности? И даже если я вдруг сойду с ума и забуду его, это не изменит главного между нами. Забуду... А что если… И понял, что да! Да! Я хочу забыть! Забыть всех их. Забыть все те жизни. Всё своё предвосхищение, свою предвзятость и свою усталость. Я забыл, каково это — быть ребёнком. Я вечный старик в детском или юношеском теле. И пусть мне придётся заново узнавать про крестражи и пережить нападение Волдеморта, но я хочу вновь побыть беззаботным. Вверить себя взрослому без оглядки и травмирующего опыта! Когда-то я считал данное мне знание привилегией, даром. Сейчас же я воспринимал его как проклятие. Вечная жизнь не пригодна для человеческой психики — ей нужно обновление. Забвение! А Северус. Я знаю его, я знаю себя, и уверен, что смогу его вновь и полюбить, и добиться! Ведь он — мой рыцарь без страха и упрека, таких людей, узнав, теряют только дураки! — Северус? — я непроизвольно сжал пальцы на его предплечьях. — Да, Гарри. — А волшебники умеют намагичить забвение? Глаза Северуса заметались в ловушке моих зрачков, пытаясь высмотреть что-то важное. — Да... — заторможенно ответил он. — Ты можешь заставить меня забыть моё прошлое? Всё и навсегда?! Снейп нахмурился. Я слышал на заднем фоне причитания Драко, размеренный ровный тон голоса Люциуса и мерное журчание грудного голоса Нарциссы. Драко всегда имел то, чего никогда не было у меня: детство, в котором его принимали и любили. Любым. — Сев… ерус. Пожалуйста! Взгляд Снейпа затуманился. Кажется, я вложил в посыл всю свою магию. — Пойдём! Снейп подхватил меня за локоть и буквально потащил в одну из гостиных мэнора. В этом поместье их было множество. И вот я сижу в крошечной гостиной, той, что для своих, на небольшом диванчике и таращусь в чёрные провалы глаз лучшего менталиста страны. Ведь не зря он водил за нос и Тёмного и Светлого лордов вместе взятых. — Ты уверен?! — Да. Да! Прошу! — Древние... Хорошо. Готов? Я закивал головой. Северус наставил на меня палочку. Она чуть подрагивала. Я, глядя в сосредоточенное лицо, вдруг понял, что передо мной лик Судьбы. И высшие силы не издевались надо мной, катая на карусели перерождений до рвоты, не испытывали. Они давали мне шанс стать счастливым! Шанс изменить не всё, но себя! Позволить себе быть счастливым! И да, чёрт возьми, я его принимаю! — Обливиэйт! Я подался навстречу, широко раскрыл глаза и расслабился, вверяя себя Судьбе, открываясь, подхватывая магию Северуса, смешивая со своей силой, отдаваясь весь, без остатка, вливая в речитатив заклинания своё горячее желание ничего не помнить. Никогда! Нас заякорило друг с другом, закружило. Пожелай кто-то отвести взгляд — не вышло бы. Мои жизни промчались перед внутреннем взором в обратном порядке, как прокручиваемая на бешеной скорости кинолента. Их было двести семьдесят, оказывается... Двести семьдесят перерождений. И двести семьдесят одна жизнь. О, Древние! С души, закостеневшей, очерствевшей, начала отваливаться корка. Она пошла кракелюром, сквозь прорехи и трещины рвался сияющий, ослепительный свет, а после душа вспыхнула в первородном очищающем огне. Я выгнулся в удовольствии, что не имеет физиологической причины. И ласковые объятия темноты неведения подхватили меня, покачивая, унося в водах забвения…

***

Северус в ужасе смотрел на обмякшего в кресле худенького мальчишку. Он еле дышал. Снейп осторожно подхватил его, прижал к себе, и помчался с бессознательным телом Поттера к Нарциссе. Мальчик был жив, но обморок был настолько глубоким, что привести его в себя пощёчинами или нюхательными солями не удалось. А Энервейт применить они не решились после ментального вмешательства. Нарцисса развела руками. Поттера уложили в одной из гостевых спален, и Северус провёл рядом с ним бессонную, полную сожаления и терзаний ночь. Как он мог так послушно отобливиэйтить ребёнка?! Наверное, Гарри так искренне и сильно хотел забыть ужасное прошлое, что у него случился стихийный выброс, сила действия которого оказалась направлена на него, Северуса. — Мистер? — слабый вежливый вопрос заставил Северуса вскинуться. Поттер, сонный, взъерошенный, в сбитой набок пижамной курточке и сползших на косточки худых бёдер штанах, смотрел на Северуса огромными зелёными глазами доверчиво и незамутнённо. Как ребёнок, а не как старик, прячущийся за детскими чертами лица. — Простите, вы кто? Я ничего не помню! Мальчишка перетаптывался голыми ступнями по холодному мраморному полу и ещё не хватало его простудить. Вечно он босиком бегает! Северус поманил Поттера, и когда тот подошёл — подхватил на руки и усадил на колено. Мальчик совершенно не сопротивлялся, терпеливо взирая на взрослого. Северус вздохнул, выстраивая мысленно диалог и настраиваясь на него. Не удержался, запустил пальцы в волосы пацана. Волосы были мягкие, густые и слегка влажные. Мальчик улыбнулся радостно. Будто его не по голове погладили, а подарили пони. — Тебя зовут Гарри Поттер, тебе дес... одинадцать лет и ты волшебник. Я — твой магический опекун. Меня зовут Северус Снейп и я… — Опекун, это как папа? — перебил Поттер и Северус мысленно закатил глаза. Но не отругал, наоборот, пояснил максимально терпеливо: — Нет, я не твой отец. О твоих родителях я расскажу позже. Опекун — это взрослый человек, который осознанно и по доброй воле взял на себя ответственность за тебя. — Так вы меня любите?! — воскликнул он счастливо. В вопросе было так много наивной веры в лучшее, что Снейп не смог не сказать "да". И когда Поттер сжимал его что есть силы своими тонкими ручками, Северус с ужасом осознал, что это правда. Он любит этого худого встрёпанного мальчишку с глазами важного когда-то человека и внешностью самого ненавидимого им врага. Так Гарри Поттер сломал колесо сансары и стал счастливым. Делая счастливым другого человека. Судьба вздохнула с облегчением и сбросила цикл на ноль.