Снизойди

      Сан достает пачку сигарет, ловкими движениями вытаскивает одну, небольшую и продолговатую, и помещает ее между идеально белыми зубами, улыбаясь нескольким мужчинам, стоящим возле него. За спиной играет громкая музыка, слышны чьи-то разговоры и горланистое пение. Мужчина подносит к сигарете в зубах зажигалку, небольшим огоньком подпаливая ее, и делает пару долгожданных вздохов, прикрывая от блаженства глаза. Парни рядом о чем-то разговаривают, посмеиваясь своим глубоким басом, но Чхве их не слушает: он наслаждается темной ночью и еле слышим стрекотом сверчков. Сегодня был тяжелый день. Красная дорожка, показ, афтерпати - все это вымотало, несмотря на свою будничность. Единственное, чего хотел Сан - это сбежать с шумного мероприятия, закрыться в своей холостяцкой пустой квартире и дать себе поспать больше, чем шесть часов. Идея оказалась слишком соблазнительной.       - Мечтаешь о побеге? - Спрашивает один из присутствующих мужчин, Сонхва, приглаживая воротник идеально ровного черного кожаного пальто.       - Не мечтаю, а действую, - улыбается Сан, туша сигарету об урну, - извините, ребята, я все же покину вас сегодня.       - Да ну, - тянет симпатичный парень, чьи волосы вишней переливаются под светом единственного уличного фонаря, - когда мы еще так соберемся? Ты сам говорил, что уезжаешь на съемку в Пусан на следующей неделе. А это, как минимум, месяц твоего отсутствия в Сеуле.       - Ну что я могу поделать, Есан, - приподнимает уголки губ Чхве. Его улыбку многие воспринимали за комплимент или флирт. Особенно фанатки, готовые душу продать за общение тет-а-тет с кумиром, - мой агент любит забивать мое расписание. После поездки в Пусан у меня будет пять дне выходных. Как раз на них и сходим в бар.       Сонхва посмеивается, смотря на то, как Есан театрально закатывает глаза. Сан беззлобно хмыкает. Кан лишь кивает, тушит сигарету и уходит, скрываясь в черных дверях клуба. Пак еще пару секунд стоит, смотрит на Сана, и, перед тем, как уйти, произносит:       - Мы запомнили твое обещание, Сан. И только попробуй отвертеться.       <...>       Мужчина идет по парковой дорожке. Алкоголь отпускает в спячку страх и напряженность, поэтому Сан не обращает внимания на то, что в парке пусто. Его лакированные туфли мнут гравий, а волосы тревожит неспокойный ветер. В груди теплится приятное блаженство от осознания, что парень скоро будет дома. Чхве доходит до конца дорожки, так никого и не повстречав на своем пути. Улицы сегодняшней ночью по-особенному пусты, словно кто-то специально остановил их поток. Визг машин едва слышен сквозь деревья.       Сан выходит из парка, решая срезать путь к дому. Навороченный жилой комплекс находился почти на окраине, был огорожен и защищен. Но несмотря на свое изящество и стопроцентную защищенность, пешком до него нужно было идти через самые дебри. Но Чхве это мало волновало сейчас, поэтому он просто шел по заученному когда-то пути, минуя спящие кварталы и давно закрытые магазины. Спустя минут десять своего пути, Сан вдруг понял, что логичнее было вызвать такси. Спустя пятнадцать минут, мужчина начал осознавать, что эта ночь уж слишком тихая.       Он остановился посреди переулка. Стены двух соседних домой вот-вот намеревались схлопнуться. Внутри что-то вдруг неприятно заскребло, поползло вдоль ноги, прикрытой тонкой тканью брюк, забралось под рубашку, расплываясь едким пятном. Чхве напрягся. Он осторожно повел взгляд в левую сторону, в правую сторону, понимая, что рядом никого нет. Но что-то говорило об обратном. Что-то или кто-то сверлил ему прямо сейчас затылок своими маленькими юркими глазками. Сан не хотел оборачиваться, потому что не знал, что именно он увидит за своей спиной. Алкоголь в крови быстро растворился, и ощущение беспокойства и паники хлынули через прорвавшуюся дамбу. Мужчина помялся на месте, отсчитал три секунды и повернул голову так резко, насколько мог.       В переулке не было пусто. Неподалеку, ровно посередине, стоял худой молодой парень. Нога его подрагивала то ли от беспокойства, то ли от эмоционального возбуждения. Он стоял, почти не шевелившись, а затем, к ужасу Сана, сделал несколько медленных, но резких шагов. В темноте его лицо было различить трудно, но одно Чхве видел точно - очень яркие, очень допытливые, очень восхищенные черные глаза. Парень стоял теперь близко, на расстоянии вытянутой руки, и молчал, сверля глазами профиль Сана. Нога его по-прежнему подрагивала, но ко всему этому прибавилось какое-то странное почавкивание: незнакомец открывал и закрывал рот в таком удивлении, словно никогда ничего похожего не видел раньше.       - Вы что-то хотели? - к стыду Сана голос его дрогнул, надламываясь на середине слов. Ладони вспотели. Парень пальцами пытался унять дрожание рук, сжимая их в кулаки, но не мог. Незнакомец выглядел худощаво и слабо, от того безобидно. Но именно его взгляд, мешавшийся с чем-то безумным, тяжелое дыхание напряженная поза заставляли Чхве невольно сжиматься.       - Господь Сан..., - сказал незнакомец, а голос его дрогнул. Глаза сузились, вот-вот готовые брызнуть слезами, - я так давно искал тебя... Ты сам спустился ко мне. Снизошел.       Чхве стало очень неуютно. Как-то по-особенному ощущался холодный ветер, которые теперь не ласкал, а стрелял порывами в лоб.       - Я не думаю, что мы знакомы. Извините, мне пора.       - Нет, знакомы, - паренек не дал Сану уйти, цепко схватив его за руку. Хватка была сильной, - ты приходил ко мне во снах, ты смотришь на меня с фотографий, ты благословляешь меня на путь. Разве ты этого не знаешь?       Слова незнакомца звучали еще бредовее, чем выглядел он сам. На место паники пришла злость. Сан хочет домой, значит, попадет туда в ближайшие десять минут. Мужчина дернул руку, но незнакомец его не выпустил. И это было первой, грубой ошибкой Чхве.       Незнакомец дернул его запястье сильнее. Глаза расширились, излучив еще больше черни, что была в его глазных яблоках. Он что-то рыкнул, еще раз дернул запястье Сана, но не отпускал. Попытки избавиться от хватки заканчивались безуспешно. Паренек вновь что-то зарычал, а затем надрывисто протараторил, мешая свои кривые едкие слова с тяжелым дыханием:       - Ты спустился с небес, значит сам этого хотел, ты пришел ко мне, значит никуда не уйдешь, ты пойдешь со мной, потому что сам выбрал этот путь, ты говорил, что придешь ко мне однажды и мы будем вместе, так почему теперь ты боишься меня! Брось тревоги! Перестань обманывать! Боги должны быть искренними!       Незнакомец дернул запястье Сана еще сильнее, заставив того согнуться. От страха мужчина инстинктивно выставил ногу вперед и с силой вырвал свою руку. Он замер, поглаживая ладонь, пытаясь прийти в себя. Счет шел на секунды. Но Чхве не успел их рассчитать, поэтому сделал вторую грубую ошибку.       Паренек вновь рыкнул. На этот раз он резким движением вытащил нож из кармана потертой кожанки и выставил его перед лицом Сана, касаясь острием кончика его носа. Чхве замер. Сердце пропустило удар. Перед его глазами оказалась рука, покрытая мозолями. Ногти, отросшие и поломанные, прятали под собой грязь и пыль. Незнакомец тяжело дышал и не переставал странно рычать.       - Ты обманул меня! Я имею прраво на ссуд! - Парень не отпускал нож. Странно, но его рука не дрожала, несмотря на то, что нога не переставала этого делать.       Чхве не мог сбежать. Незнакомец слишком безумен, чтобы сжалиться или бить куда-то в определенное место. А тех, кто сам не знает, куда бьет, победить сложнее - предугадать действия таких людей невозможно. Поэтому Сан остался стоять, молча слушая заявления парня. Он продолжал что-то бурчать себе под нос, смешивая "Страшный Суд", "Снисхождение" и "Небеса" в один непонятный скомканный текст. Мужчина надеялся, что хотя бы кто-то зайдет в этот злосчастный переулок, хотя бы что-то сверкнет, просигналит или мелькнет.       Но эта ночь была подозрительно тиха.       За минутой пошла другая, за ней третья и четвертая. Незнакомец не переставал говорить и слишком резко и неожиданно оборвал свою речь лишь через минут шесть. Паника, скользящая по ногам и спине, не отпускала Сана. Она въедалась в поры, заставляя сердце учащенно биться. И мужчина понял, что он в проигрыше. Что нет ничего и никого, что может вытащить его из этого кошмара, напряженно молчавшего сейчас прямо перед ним. Бежать некуда - везде закрытые помещения и запутанные улицы. Защищаться нечем - парень не знал азов рукопашной битвы, имея лишь подтянутое тело и сильные руки. Его физической подготовленности недостаточно, чтобы выбить нож из рук безумного парня, тычащего его им прям в глаза.       - Ты, - неожиданно тихо и четко произнес незнакомец, - ты пойдешь со мной. Ты посмотришь мою коллекцию. Я продал душу, чтобы ты увидел мою обитель, мои прекрасные, изящные, вырезанные фотографии, висящие на стенах. И ты не посмеешь лишить меня этого.       Сан молчал, обдумывая не слова незнакомца, а план своего побега. Мысли путались, сковывались и пропадали, не давая собраться себе воедино. Оставался только один выход - идти за парнем. Возможно, во время их пути мужчине удастся сбежать. Чхве кивнул. По всему лицу незнакомца расползлась кривая улыбка, обнажая неровный ряд зубов.       - Ты не пожалеешь! Не пожалеешь! Мы вознесёмся! Вознесёмся! - незнакомец прыгнул от радости, спуская руку с ножом и приставляя кончик его к животу Сана. Он неприятно щекотил пресс сквозь ткань белой накрахмаленной рубашки.       <...>       Но сбежать не удалось. Острие ножа, который крепко сжимал незнакомец, не давало Сану даже расслабиться. Они шли по темному переулку лишь минуты две, а затем почти сразу скрылись в дверях тихого подъезда. Единственная лампочка трещала, то загораясь, то потухая. В нос резко ударил запах вони, разъедая пазухи носа. Ничего не было слышно. И лишь треск бедной, едва дышащей лампочки, давал Сану знать, что он еще не оглох.       Переступить порог чужой квартиры означало лишь одно - Чхве добровольно зарывает себя еще глубже в могилу. С каждым шагом шанс на то, что он вот-вот сбежит, потеряется среди домов и наконец достигнет своей квартиры стремительно летел вниз, пропадая среди темноты, которая воцарялась, когда лампочка на несколько секунд переставала мигать. Паника не долбила в уши - она сковывала шею и душила, выжимая мысли и оставляя лишь пустоту. Сан пытался, Сан пытался собрать свой план побега, пытался придумать хоть что-то, но у него это не выходило. В голове пустота, а паника, довольная, как наевшийся кот, постепенно занимала там место.       Квартира пахла хуже, чем подъезд. Смерд отходов разрезался странным привкусом медицинских запахов. Сану казалось, что если открыть рот, этот аромат осядет у него на языке, как заплесневелый десерт, как сгусток пищевых огрызков на дне раковины. Поэтому мужчина старался не дышать, но паника, восседавшая и цепенящая тело, требовала кислорода. В квартире было тихо. Даже уличные звуки не проникали сквозь плотно задернутые шторы. Помещение было маленькое: пройдя по коридору, незнакомец и Чхве почти сразу вышли в гостиную-спальню.       Тысячи глаз, больших, маленьких, кривых и прищуренных смотрели на Сана. И страшнее было не их настроение, а тот факт, что они были его. Это были темные глаза Чхве, вырезанные из обложек, фото и плакатов. Их зрачки будто двигались, направляя взгляд на вошедших, а в роговице плескалось недовольство из-за внезапно вошедших в нору людей.       Незнакомец отбросил нож в угол комнаты и подпрыгнул, громко хлопая в ладоши. Этот звук был первым громким звуком, что резанул по сознанию Сана. Именно он был своего рода будильником - прозвенел, извещая о том, что пора вставать, пора хоть что-то делать. Пора бежать. Пора искать. Пора выходить.       - Заходи, - паренек взял руку Чхве в свою, мозолистую и сухую, и завел в комнату. Тысяча глаз Сана перевели свой взор на него, провожая в темную, смердящую обитель.       Тут не было ничего, кроме плешивого матраса, стола со старым компьютером и большой толстой книжки. Незнакомец надавил на плечи Сана, призывая его сесть. Мужчина еще не мог прийти в себя, глазами рыская по своим же, любезно вырезанным глазницам. Теперь они были рады его видеть, будто всегда ждали этого .       Незнакомец подошел к стене, около которой стояло что-то, прикрытое тонкой тканью. Сан только заметил это нечто и теперь пытался сфокусировать на этом свой взгляд, надеясь, что такое действие поможет избавиться от пронзительных взглядов собственных зрачков. Паренек стянул ткань. Под ней оказалась деревянная полка, сплошь и рядом уставленная фотографиями Чхве. Они были обернуты черными нитями, а на лице, вместо идеальных черт и нежной улыбки, красное пятно с текущими вместо глаз черными пятнами. Сан закрыл глаза, но сквозь темные веки к нему в сознание долбилась только что увиденная картина. Красное лицо, черные пятна. Красно лицо, черные пятна.       Глаза на стенах были рады внезапному открытию. Они на секунду поменяли вектор своего внимания, теперь довольно пепеля алтарь.       - Я молился каждый день, - незнакомец опустился на колени перед полкой, опуская свою голову с взлохмаченными запутанными волосами на пол, - они сказали мне, что когда я соберу тысячу твоих фото, Господь Сан, мне откроется путь на небеса. Ты придешь за мной и проводишь меня наверх.       Чхве не желал больше этого слушать. Парень медленно поднимал и опускал свою голову на грязный пол, создавая характерные постукивания, а бумажные глаза, скрывающие стены, следили за ним, молящимся и что-то блаженно шепчущим. Сан понял, что это шанс. Он вскочил на ноги, преодолел комнату и подбежал к двери.       Резкими движениями он попытался ее открыть. Но дверь, будто назло, не поддавалась, запертая на ключ. Сан попытался выбить ее плечом, но ничего не выходило. Его жалобный внезапный вой и глухой звук шатающейся входной двери мешался со стуком головы незнакомца об пол. Он все стучал, стучал, будто отмеряя секунды.       - Помогите! - Сан взвыл, не переставая стучать в дверь. Слезы катились по щекам, смачивая ворот крахмальной белой рубашки. - Помогите, прошу! Умоляю!       Крики прервал протяжный горластый звук. Незнакомец в другой комнате перестал биться головой и теперь орал, двигаясь в сторону Чхве. Из-за стены показался силуэт: тонкий, искривленный и обнаженный парень стоял, не переставая утробно кричать. Сан закричал в унисон ему, а затем распахнул дверь ванны, расположившейся рядом, и заскочил внутрь.       Холодный голубой кафель встретил его неприветливо. Чхве закрыл дверь на щеколду и упал прямо на пол, отползая к стене. Он сжал руки в кулаки, не переставая рыдать. Слезы беззвучно падали на пол, разбиваясь и утекая в промежность между плитками. Незнакомец за стеной не переставал орать. Он, судя по звукам, бился головой об дверь ванны. Сан сжал ладонью рот, пытаясь прийти в себя. Тело было настолько горячим, что казалось, ледяной кафель начнет плавится из-за его тепла.       Звуки стихли. Ор прекратился. Сан распахнул глаза, не дыша пытаясь понять, куда скрылся незнакомец. Стены небольшой ванны давили, двигались прямо на мужчину, желая смять его в лепешку. Отсюда был только единственный выход. И прямо сейчас он вдруг треснул от внезапного острого удара.       Незнакомец начал бить дверь топором. Каждый удар приближал его к своей добычи. Его горластое пение возобновилось, наконец став больше похоже на песню.       - Саааан, - напевал паренек, четкими ударами разрывая дверь, - Боги обещали мне тебя. Они обещали, что если я продам свою душу, они дадут мне вознестись с тобой на небеса, обратно, туда, куда ты пришел. Мы будем вместе. Мы умрем от истощения, когда кровь наша покинет тела, когда наша кожа станет белой, как крылья безутешного ангела.       Большая трещина предстала перед Чхве. Пара секунд - и через трещину в ванну брызнула темнота, а за ней - рука, бешено мечущаяся, пытающаяся нащупать ручку. Сан оглянулся в поисках хоть чего-нибудь, но ванна была пуста. Ничего не оставалась, кроме как ждать, когда незнакомец наконец распахнет дверь.       Он сделал это поразительно быстро. Его темный обнаженный силуэт осветил тусклый свет ванны. Сан прикрыл глаза. Теперь его очередь была молиться всем Богам. Мужчина не шелохнулся. Он лежал на кафеле, продолжая шептать себе что-то под нос. Лишь ощущения чужих рук, даже не двух, а несколько тысяч, давали понять, что с ним происходит. Надежда, теплым светом пытавшаяся хоть как-то прояснить ситуацию, погасла.       Не было даже паники. Пустота. Блаженная пустота. Чхве чувствовал, как незнакомец с силой тащит его обратно в спальню, как кладет его на матрас, как заботливо гладит волосы, касаясь мозолями нежной кожи лица. Сан не пытался открыть глаза. Он лежал на плешивом матрасе, рукой касаясь чего-то неприятно липкого. Незнакомец перестал петь. Теперь он читал молитвы, восхваляющие дьявола. Глаза перестали смотреть на Сана. Кажется, они тоже закрыли свои веки. Навсегда, наконец обретя долгожданный покой.       Чхве не открыл глаза, даже тогда, когда незнакомец лег рядом с ним. Паренек закинул ногу ему на тело, прижимаясь бедрами к его прессу. Рука скользнула мужчине под рубашку, промокшую от слез и замаранную чем-то желтым. Незнакомец погладил его тело, вздохнул, не переставая шептать. Его движения перестали быть хаотичными - они были ровными, нежными, как убаюкивающие руки матери, отправляющие тебя в долгожданный сон. Парень остановился лишь раз, когда второй рукой проникнул под рубашку Сана ножом. В этот момент мужчина еще сильнее сомкнул глаза.       Парень встал. Ножом он разорвал ткань рубашки, а затем коснулся острием голого живота. Он рисовал на нем линии. А каждую лини покрывал влажным тягучим поцелуем.       - Снизошел, - шептал парень, слизывая языком выступающие капли крови, - снизошел ко мне, мой ангел.       Линии сливались в рисунок. Очертание лица и двух рогов красным контрастировали на фоне белой кожи Чхве. Незнакомец неожиданно начал смеяться. Издал легкий смешок, который подхватил почти уснувший Сан. Вместе они перехватывали смех друг друга, спустя пару секунд уже смеясь во весь голос и тревожа глаза, который вот-вот ушли на покой. Чхве смеялся громче паренька. Его утробный бас разрезал тишину комнаты своим переливающимся речным смехом. Грудь дрожала от смеха, а Сан продолжал хохотать, приподнимая и опуская свое тело, исчерканное красными ранами. А затем замолк, стоило острию ножа зайти до упора в его грудь.       - Снизошел, - прошептал незнакомец, надавливая и проводя ножом по синим взбухшим венам на собственной руке, - снизошел. Мой Господь снизошел.       <...>       Сонхва шагал по комнате. Он в очередной раз пытался дозвониться до Сана, но слышал лишь в ответ насмешливое "Абонент недоступен". Прошла неделя с его пропажи. В Пусан он не приехал, агенту ничего не сказал. С мужчиной, который всегда был в центре внимания, такого никогда не происходило: если Чхве хотел отдохнуть - он говорил об этом.       Пак достал сигарету, прикурил прямо в квартире, не удосужившись выйти на балкон. Он позвонил еще раз, уже на другой номер, и на этот раз ему ответили:       - Нет, Сонхва, я ничего не выяснил, - Есан предугадал вопрос друга, поэтому ответил сразу же, - по камерам он шел домой и пропал где-то между домами. Полиция выехала туда уже давно, но новостей пока нет. Они обыщут квартиры и передадут нам информацию.       Сонхва промолвил тихое "спасибо" и сбросил трубку.       <...>       Его нашли спустя день. Когда Сонхва пришел на опознание, он заметил, что тело друга уже синело, а глаза впали. Он молча, как подобает мертвецу, смотрел на Пака сквозь закрытые веки и будто бы улыбался своей привычной сверкающей улыбкой.       - Его нашли в жилом доме, в квартире 58. Владелец жилища - Чон Уен. Я так полагаю, следователь уже задавал вам эти вопросы?       Сонхва не ответил, отчего работник морга замолчал, не пытаясь выяснить или сказать что-то еще. Пака хватило на минуту. Он отвел взгляд лишь спустя время. перед глазами по-прежнему стояла эта картина: мертвый Сан с кривой улыбкой сверлил его зрачками сквозь закрытые веки. Сонхва не выдержал, махнул рукой работнику и вышел из морга. Парень так сильно сжимал кулаки, что ногти, впивавшись в ладони, оставляли красные следы.       <...>       Майское ясное солнце пробивалось сквозь бумагу, которую сдирал парень. Стены, уклеенные тысячами чьих-то глаз, конкретно его напугали, но не избавили от идеи бросить квартиру. Ему негде было жить. Найти квартиру в Сеуле было сложно, а в общаге жить не хотелось. Поэтому парень, наплевав на жуткие рассказы продавца, оплатил аренду квартиры и теперь проводил тут капитальный ремонт.       Глаз было так много, что Хонджун уже устал их срывать. Он скомкивал бумагу так сильно, как только мог, но несмотря на это, уже второй мусорный мешок заполнялся до краев. И лишь спустя час парню удалось избавиться от всей макулатуры. Теперь в комнате было намного светлее и просторнее. Ким, довольный проделанной работой, пошел в ванную, набрал ведро воды, и, как самая настоящая хозяюшка, пошел мыть полы от многолетней пыли. Парень опустился на колени, провел тряпкой по полу, и в комнате в мгновение появился запах свежести. Джун вымыл всю квартиру, залез во все углы, убирая любое напоминание о бывшем хозяине. Оставался только последний угол, тот, где Хонджун еще при первом осмотре квартиры хотел поставить свою кровать. Парень сполоснул тряпку, бросил ее на пол и провел по дереву. Взгляд упал на какое-то слово, выцарапанное то ли ногтем, то ли ножом. Ким хмыкнул, приблизил голову, пытаясь прочитать кривой почерк.       "Снизошел" - гласила наспех выцарапанная надпись. Снизошел.