Сквозь чащу – к тебе

Лес начинался сразу за последним домом. Казалось, он дышал — ветви ели и бука подрагивали даже в безветрие, а корни выходили наружу, будто пытались добраться до чьих-то ног. Глубокий лес — так его называли, и никто из местных не заходил туда без крайней нужды. Шептались, что того, кто не успеет покинуть чащу до заката, ждут блуждающие тропы, кружащие до самого рассвета. А мало кто сможет дожить до восхода. В лесу слишком много опасностей, в частности и этот перелесник. Джисон всегда знал: лес живой. Он чувствовал это, ещё будучи ребёнком, когда прятался среди кустов, чтобы не слышать, как отец спорит с местными. Отец был лесником — и единственным, кто осмеливался заходить в чащу. Теперь его не было. Уже год, как он исчез без следа. Джисон стоял у самой границы леса, сжимая в руке старую карту. Её он нашёл в вещах отца — с пометками, прорисованными красным карандашом, и кругом, выведенным в центре. Там было написано одно слово: «перелесник». Слово странное, старинное. Он спросил о нём старую миссис Грей, соседку, которая ещё помнила времена, когда в лес ходили с заклинаниями на устах. — Перелесник? — Она сжала в пальцах крестик. — Не зови его. И не иди за ним, если услышишь голос. Он несёт за собой смерть. Но голос Джисон уже слышал. Тихий, тянущийся, будто шептали сквозь мох. «Вернись…» Он шагнул под сень деревьев. Ветви сомкнулись над головой, поглощая остатки света. Трава под ногами стала мягче, словно сотканная из бархата, воздух — гуще и прохладнее. Всё замерло, и лишь тихий шорох листвы звучал, как приглушённое дыхание. «Ты всё ближе.» Джисон не знал, что ищет. Просто шёл, повинуясь зову. И когда солнце почти скрылось за горизонтом, он увидел его. Парень стоял у корней старого дуба, будто вырос из них. Высокий, с тёмными волосами, струящимися по плечам, и глазами цвета тёмной зелени после дождя. На бледной коже — игра теней, будто от листвы, а во взгляде — память, непостижимая для смертного. — Ты… человек? — прошептал Джисон. Тот только усмехнулся уголком губ. — Ты пришёл. Теперь это не имеет значения. — Кто ты? — Паника ледяными пальцами сжала сердце Джисона. — Я перелесник. Хозяин этого места, — прозвучал тихий, завораживающий голос. Минхо медленно двинулся к нему. — Что ты, смертный, забыл в моём лесу в такой час? — Я… Я просто заблудился. — Лжёшь, — Минхо оказался опасно близко. — Ты и не пытался выбраться. Ты нарочно остался здесь. Зачем? Хотел увидеть меня? — Я правда потерялся. — Не лги. Зачем тебе это? Зачем ты здесь? Ты ведь знаешь, что говорят об этом месте. Твой отец тоже пытался увидеть меня. — Папа? Он… Пытался? — Именно! Смышлёный мальчик, — Минхо отступил на шаг. — У него была цель. Он хотел убить меня. Убить хозяина этого леса. Но так и не увидел. Впрочем, даже если бы и увидел, ничего бы у него не вышло. Я мог бы с лёгкостью убить его, приняв твой облик, – ложь. Он не смог бы сделать этого. — Погоди… Откуда ты знаешь, что я его сын? — Вы похожи. Слишком. — Это… — Джисон знал, о чём хочет спросить, но не решался. — Нет. Не я. Я не убивал его. — Тогда… Где он может быть? — Возможно, сошёл с ума. Блуждает по лесу, пока не умрёт от голода или другой человеческой слабости. Холод, голод, жажда… — Но… Почему ты показался мне? — Хороший вопрос. Ты не желаешь зла ни мне, ни этому лесу. Поэтому я и решил показаться. У тебя светлая душа. Даже подозревая меня в смерти отца, ты не желаешь мне погибели. Ты не рубишь деревья, не рвёшь цветы, не убиваешь животных. Не делаешь того, что делал твой отец. — Мой отец убивал животных? — Ты не знал? — В голосе Минхо звучало плохо скрытое сомнение. — Боже… Я правда не знал, что он… Прости. — Тебе пора. Минхо смотрел на просвет между деревьями. Рассвет близок. Джисон тоже взглянул туда, где сквозь ветви пробивался бледный свет. — Уже? — Ночи коротки, а времени у тебя немного, если хочешь выбраться. Обычно я не говорю этого смертным, но, как я уже сказал, ты — хороший. Ты не вредишь лесу и его обитателям. Можешь идти. Но времени почти не осталось. — Я не понимаю почему тебя все боятся. Ты относишься к людям так же, как и они к тебе. — Молодец. Ты действительно умный мальчик, Джисон. Беги. Минхо растворился в тени деревьев, а Джисон побежал к опушке. Только дома он осознал, что не называл своего имени.

***

Минхо наблюдал, как Джисон уже полчаса плутает в темноте. Он бы не нашёл дорогу обратно, но, похоже, и не искал её. — Ты снова здесь, — Минхо вышел из-за дерева, заставив Джисона вздрогнуть. — Ты тоже. — Я не мог не прийти. Ты же меня искал. — Я не… — Опять лжёшь, — Минхо нахмурился и снова приблизился, а Джисон застыл на месте. — Прости. Да, я искал тебя. Ты показался мне… интересным… существом? — Джисон не знал, как правильно назвать Минхо. Не человек, но и существо — звучит грубо. — Правда? — усмехнулся Минхо. Сейчас он был слишком близко. Джисону, как и в прошлый раз, пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. В этот момент он забыл, что хотел спросить о том, откуда Минхо знает его имя. Он забыл обо всем. Неуверенно поднял руку, коснувшись груди старшего, следя за его реакцией. — Смелый мальчик, — прошептал Минхо. — И красивый. Джисон опустил взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец. Минхо явно околдовал его. Как можно было так быстро влюбиться? Нет, это не любовь. Скорее, симпатия. Но Минхо и правда красив. Проблема в том, что он — не человек. Встречаться часто не получится, а Джисону почему-то это нужно, как воздух. Почувствовав руки Минхо на талии и то, как крепко тот прижимает его к себе, Джисон смутился ещё сильнее. В животе разлилось странное, незнакомое тепло. Минхо склонился к его шее, обжигая кожу горячим дыханием. — Такой невинный, — прошептал он. Джисону казалось, что в животе трепещут не бабочки — целые стаи. Он не мог вымолвить ни слова. Минхо касался его так, словно изучал. Пальцы скользили по спине, медленно, уверенно, оставляя за собой едва уловимое тепло. Казалось, в этих прикосновениях заключена сама энергия леса. — Ты боишься? — прошептал он, почти касаясь губами мочки уха. — Не знаю, — честно ответил Джисон. Голос дрожал, но не от страха. Это было другое. Чувство, которое он не мог до конца понять, но которое рождалось в нём с невероятной силой. Минхо слегка отстранился, чтобы взглянуть в лицо Джисона. Зелёные глаза мерцали в полумраке, словно росинки на листьях в предрассветный час. В них не было ни угрозы, ни насмешки — лишь интерес и глубокая, животная тяга. — Ты не такой, как все, — тихо сказал он. — Ты пришёл ко мне сам. Не с оружием, не с вопросами, а с открытым сердцем. Ты слышишь лес… И он открыл тебе путь ко мне. Не просто так. Джисон, всё ещё прижатый к нему, чувствовал, как бьётся сердце Минхо. Редко и сильно, как у древнего существа. И в этом биении был ритм, созвучный его собственному. Он поднял голову. Их губы разделяли считаные сантиметры. Джисон дышал чаще. Он знал, что не должен. Он не знал, что будет потом. Но этот момент казался вечностью, которую он хотел прожить. — Я хочу понять тебя, — прошептал он. Минхо не ответил словами. Просто наклонился — и их губы соприкоснулись. Сначала нежно. Осторожно. Как прикосновение ветра к воде. Потом — глубже, с нажимом, в котором смешались голод, тоска и почти болезненная зависимость. Джисон потянулся к нему, словно не мог насытиться этим касанием. Руки Минхо скользнули по его спине, опускаясь ниже, крепче прижимая к себе. Лес будто затаил дыхание. Ни звука, ни движения — только двое, связанных чем-то древним и несказанным. Минхо разорвал поцелуй, чтобы прошептать: — Я не могу быть рядом постоянно. Я связан с лесом. Но ты… ты можешь приходить. Пока он принимает тебя. — А ты примешь? — спросил Джисон едва слышно, касаясь пальцами его скул, запоминая черты на ощупь. Минхо взял его ладонь, прижал к своей груди, туда, где билось сердце: — Я уже принял. Больше, чем позволено. Их поцелуй вспыхнул с новой силой. Они позволяли себе чувствовать. Телами, дыханием, кожей. Джисон не знал, где кончается он и начинается Минхо. Всё было единым: земля под ногами, деревья, лес и этот странный, влекущий, невозможный перелесник, который вдруг стал его домом в большей степени, чем вся деревня. Джисон снова задержался и снова бежал домой, чтобы успеть к тому моменту, когда солнце полностью выйдет из-за горизонта.

***

И снова он в лесу. Минхо выходит сразу же, как только чувствует его энергию. — Ты опять здесь. — Ты тоже. — Не мог не прийти. Сказать, что Джисон соскучился — не сказать ничего. Он безумно сильно скучал, хотя не видел Минхо всего день. — Три дня подряд ты приходишь сюда. Я все еще удивлен, что ты не испугался. — Ты что-то сделал со мной? Минхо усмехнулся и снова оказался слишком близко. Джисон просто не мог сопротивляться. А когда Минхо прижал его к себе и поцеловал, Джисон вообще не мог думать ни о чём. Терял контроль над собой, над своим телом. Не мог не ответить на поцелуй. Прижимался ближе, сильнее, почти растворяясь в его объятиях. Казалось, только сейчас он снова может дышать. Минхо мягко отстранился, лишь на секунду, чтобы вдохнуть воздух. Его взгляд стал чуть мягче — в нём было что-то человеческое, несмотря на природу лесного духа. — Если я буду ещё хоть чуть-чуть ближе… — прошептал он, касаясь лбом лба Джисона, — мне будет трудно остановиться, трудно контролировать себя. — Я не прошу большего, — ответил Джисон, обвивая его руками за шею. — Просто… побудь со мной. Хоть немного. Минхо закрыл глаза и прижал его к себе, будто защищая от самого леса, от мира, от своего естества. Его ладонь легла на затылок Джисона, вторая — на спину, и он держал его так, как держат кого-то особенно дорогого. — Ты чувствуешь? — тихо спросил Минхо. — Лес… он волнуется. — Почему? — Он ревнует. Он никогда не делил меня ни с кем. И никогда не подпускал людей так близко. Ты — исключение. Но за всё нужно платить. — Я готов. Минхо медленно открыл глаза. В них светилось что-то древнее, зелёное, и в то же время — ранимое. — Не спеши. Они остались сидеть под сенью раскидистого дерева. Минхо бережно держал Джисона в объятиях, и слова больше не требовались. Лишь дыхание в унисон. Лишь тепло, разливающееся по венам. Лес шумел где-то в отдалении, но не смел потревожить их уединение. В эту ночь он словно затаил дыхание, сам став безмолвным наблюдателем. И Джисон впервые ощутил с кристальной ясностью: даже если их встречи — мимолетные искры, даже если они всегда балансируют на грани невозможного и реального — он не променял бы ни одну из этих встреч ни на что на свете. Потому что просто быть рядом — пусть даже лишь в объятиях — значило больше, чем вся вселенная.

***

Джисон снова сорвался с места, стремясь к лесной чаще, но его окликнула миссис Грей. — Джисон! Постой. Хан остановился, а она подошла ближе. — Поечему ты бежишь туда каждый вечер? Ты же знаешь, что водится в этом лесу. Ты знаешь, что оно забрало твоего отца. — Миссис Грей, я все понимаю. И я обещаю вернуться до заката. Я просто… не теряю надежды. Как только появляется свободная минута, я ищу папу. Я читал его записи. Я должен попытаться. — Джисон, это безнадежно. Даже если не оно поглотило его, а он просто заблудился, что крайне маловероятно, — его уже нет в живых. Прости, конечно, но тебе не стоит подвергать себя опасности. — Вы знаете, что я не первый день туда хожу и всегда возвращался. Вернусь и сегодня. Не волнуйтесь. Старушка лишь вздохнула и отпустила Джисона. В лесу он провел час, но Минхо так и не вышел. Хан просидел под их деревом до того момента, когда солнце начало окрашивать горизонт багрянцем. "Пора". Джисон уже поднялся, как вдруг почувствовал резкий толчок в спину. Обернувшись, он увидел Минхо и лишь после осознал, что его грубо прижали к стволу дерева. Затем последовал стремительный, почти жестокий поцелуй. Минхо терзал, кусал и оттягивал его губы. В какой-то момент Джисон ощутил привкус собственной крови, и Ли, словно очнувшись, прервал поцелуй. — Прости, — прошептал он. Джисон приблизился к его губам, снова целуя. Он был не против. Минхо взял себя в руки и отстранился, разрывая поцелуй. — Тебе нужно бежать, — голос его звучал хрипло и надломленно. — А если я не хочу? Если я хочу остаться… навсегда? — Нельзя. Не сейчас. Не приходи завтра. Я знаю, что тебя подозревают в связи со мной. Нельзя рисковать, — Минхо выпалил это на одном дыхании. — Беги, Сони. Услышишь голоса – не оборачивайся. Лес будет пытаться обмануть тебя. Ты можешь услышать голос отца. Не верь. — Я понял. — Обычно так и заманивают людей в ловушку. Беги.

***

В тот вечер Джисон действительно слышал голос отца, зовущий его по имени. А на следующий день, как и велел Минхо, он не пошел в лес. Пережить этот день, зная, что вечером он не увидит Хо, было мучительно. Еще тяжелее выдалась ночь. Сон был прерывистым и беспокойным. Уснуть никак не удавалось, а просыпался он бесчисленное количество раз. Утром он чувствовал себя совершенно разбитым, но уже жил предвкушением скорой встречи. Сегодня он снова увидит Минхо. Вот только возникло одно "но". Минхо сам пришел к нему и умолял его не появляться в лесу и сегодня. Никаких поцелуев, никаких объятий. Их могли увидеть. И снова – ночь, практически лишенная сна.

***

Джисон вновь бежал навстречу Минхо. Как только он приблизился к дереву, у которого они обычно встречались, он почувствовал, как его прижимают спиной к чьей-то груди. Минхо обнял его со спины, и по телу Джисона пробежала дрожь. — Я скучал, — прошептал Джисон, прикрывая глаза и откидывая голову на плечо старшего. — Я тоже, Сони. Безумно скучал. — Хо, что будет, если мы зайдем дальше поцелуев? Какая цена? Минхо долго молчал. Он стоял за спиной Джисона, крепко обнимая его, но дыхание стало тише, глубже — словно его сердце пыталось подобрать правильные слова, подходящие для того, что невозможно было объяснить. — Цена? — наконец прошептал он, не отпуская. — У каждой силы есть баланс. У каждой страсти — тень. Джисон медленно повернул голову, чтобы видеть его. Взгляд Минхо был серьёзным, и в нём отражалось нечто древнее, как и сам лес. — Если мы зайдём дальше… если я впущу тебя глубже, чем позволяют границы, установленные между человеком и духом… — он провёл пальцами по его щеке, — ты станешь частью леса. Незримо. Навсегда. — Это плохо? — Джисон даже не вздрогнул. Минхо мягко улыбнулся. Грусть в этой улыбке была едва уловимой, но настоящей. — Это значит, что ты больше не будешь полностью принадлежать себе. Лес будет чувствовать твои мысли, желания, страхи. Ты станешь связующим между мной и людьми… Ты станешь моим. Но и лес будет считать тебя своим. — А ты? — Джисон прижал ладонь к его груди. — Ты будешь считать меня своим? Минхо закрыл глаза. — Уже считаю. Их губы вновь соприкоснулись, в этот раз — мягче. Поцелуй был не голодным, не жадным, а тихим обещанием, признанием, согласием — быть рядом несмотря на страх, несмотря на цену. — Ты уверен, Сони? — шёпот Минхо был почти не слышен. — У нас никогда не будет обычной жизни. Только встречи, только тени… Но чувства будут реальными. — Я не хочу обычной жизни, если в ней нет тебя, — ответил Джисон. Лес затих. Как будто слушал. Как будто ждал.

***

Минхо дал Джисону время на раздумья, и Джисон размышлял. Хотя на самом деле он уже тогда все решил. Джисон, перебирая вещи в комнате отца, нашел старый блокнот с его записями. Одна из них гласила: «Сердце леса стучит. Если его пронзить — тень умрёт». Что это значит? Сердце леса? Тень? «Если услышишь мой голос — не верь. Это не я. Это лес». «Он может принять мой облик. Или облик твоей матери. Но это не мы. И если ты увидишь меня, знай, что я уже мертв. Он не способен превратиться в живого человека». «Сегодня я пойду к нему. Я не могу больше ждать. Если я не вернусь — не ищи». Последняя запись. В тот год все искали отца Хана, но так и не нашли. Он все решил. Сегодня Минхо сделает его своим.

***

Снова Минхо прижимает его к тому же стволу. Опять целует похотливо, резко. Оставляет поцелуи на скуле и переходит на шею. Джисон откинул голову, давая больше пространства. Он чувствовал, как по телу пробегают волны — мурашки, напряжение, нетерпение. Руки Минхо легко, но решительно скользили по его бокам, словно запоминая каждую линию, каждый изгиб. — Ты с ума меня сводишь, — прошептал Минхо, голос был хриплым от желания и сдерживаемой силы. Минхо оставляет засосы на шее, а Хан только стонет, желая поскорее избавиться от одежды. Руки Минхо блуждают по телу Хана, и он точно также желает снять все это. С первого дня. У него слишком давно не было близости. Джисон потянулся к его рубашке, пальцы дрожали, но действовали уверенно. Он расстегнул пуговицы, скинул ткань на траву и замер на секунду. Он всегда знал, что Минхо красив, но видеть его так близко — кожа, мышцы, тёплое дыхание — это было выше всякого воображения. Тело Минхо пьянит его. Он дотронулся до его груди, и в этот момент Минхо, будто пробудившись, поймал его ладони, посмотрел в глаза — глубоко, серьёзно. — Сони... не спеши, — выдохнул он. — Я хочу чувствовать всё. До последней детали. И Джисон чувствовал. Он ощущал прикосновения как огонь — на губах, на плечах, по всему телу. Его движения становились мягче, но полными настойчивости. Они не говорили — только дыхание, только взгляды. Сон не может не сделать этого. Он оставляет поцелуи так же, как до этого делал Минхо, а руками уже тянется к ремню его брюк. — О нет, Сони. Сначала ты. Джисон был одет в простую белую футболку, что быстро полетела вслед за рубашкой. Сейчас обоим было плевать на то, что одежда может испачкаться. Джисон не заметил, как оказался на траве. Сейчас было так плевать на то где они. Минхо просто слишком давно этого хотел, а Джисон, похоже находился под какими-то чарами старшего. Минхо очень хочет, чтобы Джисон все же расстегнул ремень, но он старается держать себя в руках. Если они полностью разденутся, его вряд-ли что-то сможет сдержать. Член пульсирует и так хочется прикоснуться к себе. Минхо прикасается губами к затвердевшему соску младшего, делая что-то такое, от чего Хан готов кончить, даже не прикоснувшись к себе. Он стонет и выгибается, пытаясь не забыть как дышать. Минхо не уделяет этому много времени, ведь стоны Джисона звучат слишком мучительно, слишком приятно. Настолько, что он теряет контроль над собой. Быстро стянув с Джисона оставшуюся одежду, он осознаёт, что смазки у них нет. — Сони… — В кармане посмотри. Джисон почувствовал внутри один палец. Непривычно, но не сказать, чтобы больно. Второй — неприятно, но Сон старается привыкнуть, что получается сделать довольно быстро. Минхо двигает пальцами, попадая по простате, из-за чего Хан стонет и выгибается. Только убедившись, что Джисон достаточно растянут, Минхо принялся раздеваться сам. Когда Джисон хотел прикоснуться к себе, уж слишком сильно хотелось кончить, Минхо запретил. — Сони, если будет слишком больно, просто скажи, — смотреть на такого нуждающегося Хана, ещё и думать, было сложно. — Пожалуйста, Хо, — Джисон готов был умолять, только бы Минхо уже вошёл. Это было как красная тряпка для быка. Минхо, хоть и хотел войти резко, трахнуть Джисона, как последнюю шлюху, но не мог. Он делал все максимально аккуратно, медленно, давая Джисону время, чтобы привыкнуть. — Хён, — Джисон назвал его так впервые, да ещё и в такой момент. Минхо сходит с ума. Ему просто сносит крышу, когда Хан рядом. Когда он так нуждается. — Двигайся. — Ты мой, — прошептал Минхо, касаясь лба Джисона своим. — Навсегда, — ответил он, едва слышно. И в этот момент лес будто исчез. Остались только они — дыхание в унисон, сердца, бьющееся рядом, и чувство, которое не нуждалось в словах.

***

Лес заливался золотистыми тенями, шелестел в кронах, будто что-то знал, но молчал. Он знал, что он придёт. И Минхо появился — как всегда, беззвучно. Просто стал частью пространства, как будто был тут всё это время. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне остывающего неба, глаза мягко светились в полумраке. — Ты пришёл, — сказал Минхо, не улыбаясь, но в голосе было всё. — Конечно. Я не могу иначе, — тихо ответил Джисон. Минхо подошёл ближе, не спеша. Каждый шаг — словно ритуал. Он остановился рядом, протянул руку, но не коснулся сразу. Просто смотрел. В его взгляде было столько сдержанного чувства, что Джисону стало трудно дышать. — Я считал минуты, — признался Минхо. — Солнце уходило, и лес замирал вместе со мной. — А я... — Джисон прикоснулся к его ладони. — Я чувствовал, как он зовёт меня. Или ты. Они стояли рядом, ближе, чем прежде. Ветер прошелестел в листьях, и в этот момент Джисон сделал шаг — один. И этого хватило, чтобы их тела соприкоснулись. Минхо обнял его за талию, мягко, но так, будто боялся отпустить. Джисон уткнулся носом в его плечо. — Мне трудно, когда тебя нет. Лес шумит, когда ты далеко, — голос Минхо был тише, чем обычно. — Я не думал, что дух леса может так тосковать, — прошептал Джисон. — Я не думал, что человек может стать для меня домом. Они молчали. В этом молчании было всё — признание, страх, благодарность.

***

Река скрывалась в самой чаще — её знали только звери, птицы… и Минхо. Вода была прозрачной, холодной, но не ледяной. Она текла тихо, обтекая камни, и звенела так, будто смеялась. Минхо первым шагнул в воду, обернувшись через плечо: — Слишком долго смотришь. Не передумал? — Я не в восторге от мысли замёрзнуть, — усмехнулся Джисон, стягивая рубашку. — Но рядом с тобой, кажется, даже лёд был бы тёплым. Минхо усмехнулся и пошёл глубже, а Джисон бросил одежду на траву и шагнул вслед. Вода обожгла холодом, но этот холод бодрил. И он даже не успел привыкнуть, как оказался окатившимся волной — Минхо брызнул в него. — Эй! — Джисон отплёвывался, но смеялся. — Ты объявляешь войну? — Считай, что это признание. Они плескались, ныряли, поднимали брызги выше головы, как дети, сбежавшие от мира. Всё вокруг — шёпот листьев, щебет птиц, блеск солнца в воде — казалось нереальным, как сон. Когда силы иссякли, они просто легли в воду, почти по плечи, и смотрели в небо сквозь листву. — Хотел бы я, чтобы всё всегда было так, — прошептал Джисон. — Просто ты и я. И ничего больше. Минхо посмотрел на него. Глаза были мягкими, тёплыми, полными чего-то, чего он не говорил вслух. — А я хотел бы, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Чтобы тебе не приходилось меня прятать. Чтобы ты знал: я не исчезну. — Даже если исчезнешь, — тихо сказал Джисон, — ты всё равно останешься со мной. Навсегда. Минхо придвинулся ближе и коснулся его лба своим. — Тогда пообещай… что, если станет страшно — ты снова придёшь сюда. В эту реку. В это место. Даже если меня не будет. — А ты? — Я буду. В воде. В шорохе. В тебе. Они остались в реке, пока солнце не стало выходить из-за крон деревьев. А потом — одевшись, промокшие и счастливые — ушли, держась за руки. И лес, кажется, впервые за долгое время не завидовал. Он просто был.

***

Минхо уже сидел под тем деревом, ожидая Джисона. Он сразу понял, что Хан вошёл в лес, но он чувствовал что младший испытывает страх. Когда он увидел Джисона, что бежал к нему, он не знал, что и делать. — Минхо! — сорвался голос Джисона, и в нём дрожала не только тревога, но и отчаяние. Он бросился к нему, обнял, прильнув всем телом, будто хотел защитить не только Минхо, но и ту тонкую, невидимую связь между ними. — Они… они ищут тебя. Прошу, уходи. Они догадались. Они знают, что мы встречаемся здесь… — голос срывался. — Пожалуйста. Уходи, Хо. Минхо крепче сжал его в объятиях. Его лицо было безмолвным, но по щекам текли слёзы. — Они убьют тебя, Сон, если не найдут меня. Я не позволю. Он сделал шаг назад, глядя Джисону прямо в глаза. — Ты ведь знаешь… «Сердце леса стучит. Если его пронзить — тень умрёт». Моё сердце — это ты. Но сердце леса — это то, что ты должен сжечь. Тогда они отпустят тебя. Ты освободишь меня. — Нет, — прошептал Джисон. — Я не могу… Я не хочу терять тебя. Не так. Минхо слабо улыбнулся сквозь слёзы. — Но ты не потеряешь. Я найду тебя… в следующей жизни. Где бы ты ни был. Я приду. — Хо, — прошептал Джисон, — ты не чудовище. — Но для них я всегда им буду. А если перелесник по-настоящему влюбляется… он готов отдать всё. Даже себя. Ради тебя, Сони. Он взял Джисона за руки, нежно, как будто прощаясь с чем-то священным. — Я буду путать их столько, сколько смогу. Поторопись. И Минхо просто исчез. «Сердце леса». Джисон точно знал что это. Джисон стоял один. Перед ним — то самое дерево. Их дерево. Под ним всё началось. И здесь… всё должно было завершиться. Он дрожал. Руки сжимали коробок со спичками. Он знал, что должен, но сердце в груди било так, будто просило: не делай этого. Он чиркнул. Огонь вспыхнул, и удивительно легко — слишком легко — сухая кора поддалась пламени. Пламя поднималось быстро, обвивая ствол, уходя в крону, как будто само дерево хотело исчезнуть. Джисон сел под дерево. Слёзы текли по щекам, но он больше не пытался их сдерживать. Когда его одежда начала тлеть, он даже не шелохнулся. Кожу жгло невыносимо. Он кричал, плакал, срывая голос. Но он не двигался. Он знал: если это конец — то он будет с ним. С Минхо. В лесу. В огне. В памяти. Или в новой жизни.

***

«В лесу вновь найден обгоревший труп» В пригородном лесу обнаружено тело мужчины с сильными ожогами. Личность установить не удалось — лицо и тело обгорели до неузнаваемости. Это уже не первый подобный случай за последние месяцы: ранее в том же районе находили людей, погибших при загадочных обстоятельствах. На месте происшествия не найдено ни следов костра, ни источника возгорания. Причины гибели остаются неизвестными. Следствие рассматривает разные версии, от несчастного случая до преступления. Местные жители встревожены и требуют ответов. Миссис Грей читала газету, понимая кто именно этот парень и при каких обстоятельствах он умер. Так было и с его отцом. Так было и с ее мужем. И с ее братом. Перелесник.