mission not to fall in love: failed

      — Занятие окончено. Все свободны.       Папка с лекциями приземляется прямо на стол, и мужчина устало падает на стул, убедившись, что гудящие студенты радостно покидают аудиторию.       Серьёзно. Кто ставит в пятницу пять пар? Скажете, Джисон ждал окончания собственной пары больше, чем его студенты? Ещё как. Нет, Джисон не имеет ничего против своей работы. Он с детства просто обожает математику. Цифры всегда его завораживали и влюбляли с первого взгляда. Когда обычные простые задачи начинали ему надоедать, он придумывал собственные, усложнял, совершенствовал и пытался найти решение. Несколько вариантов решений сразу, в то время как другие не могли найти и одного. Нельзя сказать, что он был лишь технарём. Гуманитарные науки тоже ему давались, но никакой любви он к ним не питал. Другое дело — цифры.       Преподавание ему особо нравится. Это единственное, чем он может похвастаться — умением понятно и доступно объяснять то, в чем он хорошо разбирается. Окружающие считают это природным талантом, даром свыше, подарком. Джисон же считает, что это его единственная функция, вектор, по которому он движется. Математика — планета, а Джисон — спутник. Слова — его оружие, с помощью которого он компенсирует все свои недостатки. А что может быть лучше, чем получать деньги, разбирая по полочкам то, что любишь?       Как бы то ни было, эта неделя настолько его вымотала, что ему не хочется ничего, кроме того, чтобы выпить со своими друзьями или проспать всю неделю.       Каким бы заманчивым ни был второй вариант, он выбирает первый.       Джисон достаёт телефон из кармана серого пиджака и проверяет уведомления. Какой-то студент скинул выполненное задание для отработки. Надо было ходить на пары. Напоминание о списании ежемесячной платы за интернет. Пора сменить сраного оператора: даже в пустыне связь ловит лучше, чем у Джисона. Сообщение из группового чата «Кушаем за счёт Со Чанбина». Джисон нажимает на экран и переходит в чат.       Хёнджин: мне нужно выпить прямо сейчас       Чанбин: ты пишешь это каждую пятницу       Хёнджин: я не виноват, что у меня не такой свободный график как у тебя и что не родился в семье чеболей       Чанбин: ты пересмотрел дорам       Хёнджин: твой толстый кошелек говорит об обратном

Вы:

очень нуждаюсь в виски

(T^T)

      Хёнджин: кажется я нашел применение твоему кошельку       Чанбин: мне не нравится эта идея я могу отказаться?

Вы:

нет

      Хёнджин: нет       Чанбин: напомните мне до следующей пятницы выйти из этого чата, потому что я общаюсь с нахлебниками       Хёнджин: эй это чистая филантропия мы помогаем тебе правильно расходовать деньги

Вы:

встретимся в Black Stone

мне надо заехать домой

      Чанбин: я заеду за вами в восемь       Хёнджин: дорогой, ты такой предусмотрительный       Экран телефона гаснет, и Джисон тянется к ручке выдвижного ящика преподавательского стола, выуживает оттуда большую стопку папок. Он откладывал проверку курсовых работ две недели, в результате чего скопилась целая гора работ. Впредь он будет проверять их вовремя, а не собирать как конструктор лего. По крайней мере, он обещает это себе.       Часы на стене показывают пять часов, значит, у него есть ещё час, чтобы закончить работу. Всё-таки читать лекции ему нравится больше.       Закинув пропуск в сумку, он открывает дверь машины и вставляет ключ в зажигание. Странное, до боли знакомое чувство пробивается в подкорку сознания. Что-то не так. Сколько Джисон себя помнит, его интуиция всегда спасала ему задницу (особенно в школьных драках). При принятии важных решений он опирался на неё, и до сегодняшнего дня она его ни разу не подводила. С опозданием или нет, не так уж и важно, верно?       Он называет это чувство сверхчутьём. Да, он фанат Человека-паука, но это никак не связано с его гиперинтуицией.       В любом случае, у него нет времени на рассуждения и выяснения причин этого чувства. Он достаточно задержался в университете, и даже если он поедет сейчас, то проторчит в пробке. Повернув несколько раз ключ и убедившись, что машина не заводится, Джисон сдаётся и стучит по рулю, со вздохом скатываясь с сиденья. Он точно избавится от этой рухляди.       — Давай же, малышка, заводись. — Джисон хотел бы приберечь эту фразу для других случаев.

***

      Ближе к девяти приехал Чанбин на отполированной до блеска чёрной машине. Ладно. Не то чтобы Джисон не знал о материальном положении своего друга, но менять машины каждые два месяца было на другом уровне. Точно не на его уровне. Чёрт, да если сравнить хоть одну машину Чанбина с его… колымагой, любой заплачет.       — Чего застрял там? — кричит Хёнджин, высунувшись из окна и помахав рукой.       — Мы задержались из-за кое-кого, — говорит Чанбин, когда Джисон забирается в задний салон.       — Я догадывался, — отвечает он, смотря на закатывающиеся глаза Хёнджина.       — Вы… В следующий раз звони Чанбину, когда захочешь кого-то склеить. — Изящный палец с увесистым кольцом утыкается в грудь Джисона. — А ты…       Спина Чанбина, который не сводит глаз с дороги, напрягается.       — Ищи себе другого собутыльника.       — Как-нибудь переживу, — лишь отзывается Чанбин, за что получает звонкий шлепок по бедру.       — Вы отвратительная парочка, — заявляет Джисон со вздохом и хихикает.       Бар забит людьми до отказа так, что тяжело пробраться через разгорячённую толпу к барной стойке. Хёнджин и Джисон стоят у входа, ожидая, пока Чанбин припаркуется. Надежда найти хотя бы один свободный столик улетучивалась каждый раз, когда в бар заходили новые гости.       Они успели заскочить в уборную и поправить лёгкий макияж, который, к слову, был только у Джисона, потому что Хёнджин выглядел так, будто у него недотрах и он отчаянно нуждается в том, чтобы подцепить кого-то на ночь. Мягко растушеванный смоки и яркий блеск для губ в сочетании с красной рубашкой с глубоким вырезом и чёрными джинсами выглядели как что-то незаконное. Джисон бы определённо к нему присмотрелся, если бы не его длинный язык. Стоило ему открыть рот, как Джисону приходилось оглядываться по сторонам, чтобы не сгореть от стыда, потому что у самого Хёнджина это чувство отсутствовало напрочь.       А что касается внешнего вида Джисона, то это был короткий чёрный свитер и серые джинсы, которые он купил в секонд-хенде. Несколько цепочек на шее и серьги из хирургической стали. Не броско, но смотрелось хорошо.       — Я вас обыскался. — Чанбин наконец-то проводит их через шумную толпу и подходит к высокому бармену, с которым обменивается рукопожатием.       Бейджик на бармене подсказывает, что его зовут Джихун. Он шепчет что-то Чанбину, отчего тот глупо хихикает, словно старшеклассница.       — Пойдём наверх! — перекрикивает толпу Чанбин.       — Но там тоже полно людей, — хмыкает Джисон и видит, как Чанбин крутит ключи на указательном пальце и самодовольно ухмыляется.       — Я заранее попросил Джихуна забронировать кабинку.       — Я думал, ты просто с ним флиртуешь, — добавляет Хёнджин и цокает языком.       — А ты что, ревнуешь? — поддразнивает Джисон.       Хёнджин молча поднимается наверх и ждёт, пока остальные последуют за ним, а Джисон мысленно злорадствует над этим ответом. Точнее над его отсутствием.

***

      Джисон сбился со счёта, запрокидывая в себя очередную порцию шотов. Вообще-то он планировал выпить лишь стакан виски, но что-то пошло не по плану. Он представляет, как его головная боль будет пульсировать утром. Всё, что он может сделать сейчас, так это закинуть эту мысль в глубины своего сознания и наблюдать за тем, как Хёнджин и Чанбин позорятся, танцуя на площадке. Если Чанбин трезв и хоть как-то пытается выкрутиться, то Хёнджин обжимается со всеми незнакомцами и крутит бёдрами в такт музыке. Забавное зрелище.       Он не замечает, как к нему подсаживается невысокий парень, оглядывая его голодным взглядом и заказывая коктейль.       — Это вам, — окликает бармен, передавая коктейль красно-ядерного цвета, — от этого парня.       — Привет, — вклинивается тот самый парень с завитками и очаровательными ямочками. — Я Хэсон.       — Привет. — Джисон глупо моргает, а вообще этот парень неплох. — Спасибо, — улыбается он, в ответ получая застенчивую улыбку, — но пить что-то от незнакомца немного опрометчиво, не находишь?       — Верно, — соглашается он, но не сдаётся: — Но ты меня знаешь, а вот я тебя нет. Как тебя зовут, милый?       — Если ты узнаешь, это что-то поменяет? — спрашивает Джисон. Он вовсе не пытается его отшить, просто будет грустно, если этот парень окажется мудаком. — Думаю, нет.       — Ладно, я понял тебя, — хихикает Хэсон. — Я слишком напорист. Просто ты в моём вкусе, не хотелось бы тебя упустить. Если передумаешь и захочешь стать больше, чем незнакомцами, то позвони мне. — Он пишет свой номер на бумажной салфетке и передаёт её Джисону, а прежде чем уйти, добавляет: — И да, я не хотел переспать с тобой. Чтобы ты знал.       Джисон открывает и закрывает рот, не в силах что-то сказать, и лишь улыбается, когда видит удаляющуюся фигуру Хэсона и приближающихся Чанбина и Хёнджина, который спотыкается о собственные ноги. Похоже, им пора домой.       — Ты завоевал внимание и сердца посетителей клуба, — ухмыляется Джисон, залезая на переднее сиденье. — Твой недотрах увидели все. Это твой новый рекорд.       — Заткнись, придурок. — Раскинувшийся во весь рост со своими конечностями по всему сиденью Хёнджин чуть не упал, когда возмущённо размахивал руками. — Я хотя бы не дрочу на нарисованных…       — Ты выпил слишком много, не вякай, — затыкают его.       — Вы оба, — прерывает их перепалку Чанбин, — чтобы я вас больше не видел в своей машине!       Но никто, конечно же, его не услышал, потому что оба, словно по щелчку, отключились, на что Чанбин тяжело вздохнул и выехал с парковки.

***

      Джисон просыпается от того, что кто-то настойчиво хлопает его по плечу. Он едва успевает разлепить глаза, когда видит недовольный взгляд Чанбина.       — Ну наконец-то. — Он закатил глаза. — Я вам в водители нанимался, что ли?! Выметайся отсюда! Мне ещё надо этого отвезти домой.       Хёнджин на это что-то сонно мямлит, пуская слюни на обивку сиденья.       Джисон лишь пожимает плечами и выходит из машины, махая вслед уезжающему Чанбину. Забравшись на лестничную площадку, он останавливается возле двери соседей, разворачивается на пятках и облокачивается на перила. Хотелось курить, но сигарет с собой не было. Кажется, он протрезвел. До него наконец дошло. Это чувство. Чуйка всё время держала его в напряжении, не давая здраво оценить реальность. За ним следят. Прямо сейчас. Кто-то стоит за затылком и выжидает, пока Джисон зайдёт к себе. Не на того нарвался.       — Выходи. — Возможно, он ещё пьян, иначе откуда эта смелость. — Не устал бегать за мной?       Тихо. Только тёплый ветер завывает, трепля макушку. Нет, он не ошибся. За ним действительно следят. Джисон слышит тихое сопение человека позади себя, преследователь не выше его. Это хорошо. Если завяжется драка, то ему повезёт получить всего пару ударов, а возможно, он даст отпор.       Воспользовавшись бездействием, он резко поворачивается лицом к преследователю и бросается на него. Они отлетают в конец коридора, когда Джисон заносит кулак для удара, и с парня спадает чёрная кепка. О.       — М-минхо? Какого хуя?! — Джисон заикается, пытаясь отдышаться, медленно опускает руку и разглядывает лицо под собой.       Он действительно не может поверить. Настолько переборщил с алкоголем? Или у него от работы крыша поехала? Потому что других объяснений тому, что он сейчас сидит на своём старом школьном друге, на чьих похоронах был два года назад, он, блять, не находит.       — И тебе привет, — щебечет в своей манере Минхо, как будто не его считают погибшим на выполнении секретной операции внешней разведки. — Знал бы, что ты встретишь меня так, пришёл бы раньше.       — Ты, блять, издеваешься?! Что… Что это всё значит? — По телу пробегает лёгкая дрожь, заставляя затаить дыхание.       — Это долгая история.       Джисон на это хмурится, требуя незамедлительного ответа, и Минхо поражённо разводит руками.       — А ты всё такой же упрямый. Не хочешь пригласить меня домой или мы разбудим всех соседей?       Джисон смущённо кивает и приглашает его зайти, скидывает кеды, проходит в гостиную и включает торшер. Минхо, всё также в верхней одежде, следует за ним и осматривает дом. Недорогой, но и не дешёвый, обои в светлых тонах контрастируют с тёмной мебелью. Впрочем, выглядит как с обложки мебельного магазина. Красивая, гармоничная картинка, которая не имеет ничего общего с человеческим бытом. Хозяин не часто приходит домой.       Минхо плюхается на диван и натягивает кепку сильнее, скрывая уставшее лицо.       — Кофе или чай? — устало спрашивает Джисон, расставляя чашки.       Минхо не смотрит на него и показывает указательный палец. Джисон расшифровывает это как «первый вариант» и наливает кипяток в чашку с растворимым кофе.       Джисон ставит две чашки на стеклянный круглый столик и усаживается в бордовое кресло напротив гостя. Неловкая тишина воцаряется напряжением в атмосфере, сменяясь вселенской усталостью. Теперь он позволяет себе получше рассмотреть лицо Минхо, а точнее — спадающую на него тень, что сглаживает острые черты. Тёмные пряди чёлки выбились из причёски и спадают на трепещущие длинные ресницы. Под полуприкрытыми веками залегли большие синяки. Минхо не спал несколько суток, догадывается Джисон. Пухлые губы сжаты в тонкую линию, ноздри острого носа размеренно расширяются и сужаются — их обладатель борется с желанием задремать.       Чёрная футболка под лёгкой ветровкой задралась и обнажила маленький участок кожи. Тело окрепло и похорошело с тех пор, как они были в старшей школе. У Минхо, впрочем, не было проблем с поддержанием формы, чего не сказать о Джисоне. Да, он начал ходить в зал после рекомендаций Чанбина и даже неплохо накачался, но всё ещё испытывает трудности с тем, чтобы не потерять эти мышцы.       О. Джисон пялится на Минхо слишком долго, из-за чего тот ухмыляется. Это провал.       — Итак, — пытается Джисон сменить обстановку и скрыть собственное смущение. — Ты жив. Сидишь напротив меня. Пьёшь кофе. Не могу в это поверить. Может, я сошёл с ума? — Он прикрывает веки слегка дрожащими пальцами.       — Я знаю, как это всё выглядит. — Минхо делает глоток кофе. — Не могу сказать, что не ожидал такого исхода. Но с уверенностью могу сказать, что не ожидал оказаться здесь. С тобой. Я не знал, к кому ещё можно пойти.       — Нет, ты не знаешь! — Джисон подрывается с места, задевая свой невыпитый кофе. Разлившаяся тёмная жидкость напоминает кашу мыслей Джисона: он зол, напуган и шокирован безразличием Минхо. — Два года я думал, что ты мёртв. Два года я живу словно в кошмаре. Два года мне снится один и тот же сон, где ты умираешь. Два года я собирал себя по кусочкам, а сейчас ты появляешься передо мной, как будто, блять, так и должно быть!       Минхо хмурится и стискивает зубы.       — Думаешь, я этого хотел? — зло усмехается он. — Я не выбирал это. Я не выбирал работать в разведке. Я не выбирал отправляться на эту операцию. Я не выбирал, чтобы собственная команда предала меня и пыталась убить. Я не выбирал попасть в кому на шесть месяцев. Я не выбирал заново учиться ходить, потому что мои ноги придавило обвалами! — выплёвывает каждое слово Минхо. — Я не выбирал прервать нашу дружбу, Джисон!       От этих слов сердце Джисона болезненно сжимается. Конечно, если бы Джисон не оставил Минхо, то ничего из этого, наверное, не случилось бы. Он должен был быть рядом.       — Извини… — всхлипывает Джисон, глаза щиплет от горячих слёз. — Извини, я просто… не должен был оставлять тебя.       — Эй… — Минхо обходит столик и касается щеки Джисона. — Это ты извини меня.       Джисон удивлённо смотрит на него.       — Ты не виноват, я просто зол из-за всего что случилось.       Джисон кидается в объятия Минхо и дрожит, утыкаясь носом в его горячую грудь. Спустя столько времени впервые становится так спокойно, так тепло, что он плачет ещё сильнее. И нежные поглаживания по спине никак не помогают успокоиться. Он хватается за края ветровки и продолжает лихорадочно бубнить:       — Мне так жаль.       — Всё в порядке, — отвечает ему Минхо, и он хочет в это верить.

***

      Яркий свет, пробиваясь через плохо задёрнутые шторы, слепит Джисону глаза. Он пытается разгладить опухшее и заспанное лицо и чувствует, как его тело окольцовывает чужое тепло. Такое непривычное, давно забытое. Услышав шуршание, Минхо начинает шевелить руками, и Джисон вылезает из ослабевшей хватки.       — Привет, — мычит Минхо, зачёсывая чёрные волосы назад.       — Привет. — Джисон по-совиному моргает. — Мне надо кое-куда сходить, но ты можешь остаться здесь. Мы должны поговорить.       — Можно я ещё немного посплю? — Минхо натягивает одеяло после кивка Джисона и кутается в нём до самой макушки.       Джисон нежно смеётся и сползает с кровати. Похоже, после его истерики они с Минхо заснули. Прямо как в старшей школе. Джисон ссорился с дедом, сбегал из дома и заявлялся к Минхо, который с негодованием качал головой, но пропускал его внутрь. Они запирались в его комнате, устраивая вечер кино с закусками, которые приносил Джисон, а затем засыпали на кровати Минхо. Если Джисону удавалось проснуться раньше Минхо, что бывало редко, он рассматривал его лицо и мечтательно вздыхал, желая прикоснуться к его губам хотя бы раз.       Как будто ничего и не менялось.       Вот только на самом деле всё поменялось, и как раньше уже ничего не будет. У Минхо другая жизнь, у Джисона своя, и они никак не переплетаются. Чувства Джисона остыли, так ведь? По крайней мере, он не позволяет себе думать о них.       Накупив свежих фруктов, йогурт, шоколадного печенья и предметов прочей необходимости, Джисон закидывает пакеты в багажник и выезжает с парковки. Вроде ничего не забыл. Включив радио, он напевает под попсовую песню, которую крутят каждый день, но причину её популярности пока не выяснил. Возможно, дело в заедающем припеве. Загорается зелёный свет, и цепь из машин начинает потихоньку рассасываться, Джисон вжимает педаль газа.       В больнице, как и всегда, тихо и спокойно. Он здоровается с молодой медсестрой за стойкой. Вроде её звали Наён? Она застенчиво улыбается, провожая Джисона взглядом до самого лифта. Через несколько секунд двери лифта раскрываются, приглашая его внутрь. Он нажимает на цифру «6» на панели — и та загорается красным.       В коридоре никого не видно, лишь одинокий автомат с кофе жужжит в центре. Дойдя до нужной палаты, он тихо стучит и, после негромкого «Войдите», заходит внутрь. Из открытого окна дует утренний прохладный ветер, поэтому Джисон, оставив пакеты на небольшой тумбочке, закрывает его.       — Я же говорил тебе, что тут продувает, а ты продолжаешь открывать окно, — цокает Джисон и поворачивается к мужчине, который, отвернувшись спиной, лежит на кровати.       Мужчина приподнимается на локтях и окидывает внука грозным взглядом. Это их схожая черта — выразительные глаза с тяжёлым взглядом.       — А я тебе говорил не приходить сюда каждое утро! — ворчит старый мужчина, поглаживая седую щетину. Природное упрямство тоже передалось Джисону от деда. — Толку тут от тебя. Только и делаешь, что маячишь здесь, будто своего дома нет.       — Вечно ты так. Я твой единственный внук, а ты говоришь мне не приходить! — передразнивает Джисон, выкидывая цветы из вазы. Он забыл купить новые, вот чёрт. — Я принёс тебе твоё любимое печенье.       — А тебя кто-то просил? — вздыхает дедушка и хлопает по кровати, чтобы Джисон присел. — Тут кормят, если ты не знал. Хватит тратиться на ненужные вещи.       Но Джисон знает, что его дед всё равно съест эти печенья, просто ему обязательно надо поворчать для профилактики. Если бы он этого не сделал, то Джисон забеспокоился бы сильнее. А так он знает, что с ним всё в порядке, и это заставляет его улыбнуться.       — Они говорят, что ты идёшь на поправку. И я это вижу. — Он касается сильной мозолистой руки и тихонько поглаживает.       — Я тебе это и на прошлой неделе сказал, зря вы меня тут держите. Я вас всех вместе взятых ещё переживу, — хмыкает мужчина и ухмыляется. — Пусть они меня завтра выпишут, Джисон.       — Ещё рано, — мотает он головой. — Надо продержаться эту неделю, и если результаты анализов будут стабильными, то тебя выпишут.       — Умеешь ты настроение портить.       Джисон смеётся и встаёт с кровати, чтобы разложить все вещи, которые он купил. Всё использованное и негодное он складывает в пакет и кидает в урну. Протирает влажной тряпкой поверхности и собирает грязное бельё в спортивную сумку, чтобы отвезти домой и постирать. Чистые вещи аккуратно складывает и кладёт на полки белого шкафа.       Его дедушка находится здесь уже три года. Джисону было двадцать пять, когда тот потерял сознание и его привезли в реанимацию. Оказалось, что его болезнь начала развиваться ещё давно, но он не обращал на это внимания, потому что у него был внук, которого доверил ему сын. Внук, которому он посвятил себя и свою жизнь.       Теперь Джисону предстоит позаботиться о нём, и он делает всё, что в его силах.       Кроме работы преподавателем в университете, он подрабатывал репетитором, писал статьи и курсовые для студентов (иногда это оказывались его собственные) и брался за всё, что могло принести хоть какую-то прибыль. Вскоре судьба услышала его мольбы, и он устроился в очень хорошую компанию, где прикладывал минимум усилий, чем до этого, и получал в два раза больше, чем со всех своих подработок и работы вместе взятых.       Бросить работу в университете он всё равно не смог. Зарплата преподавателя была мизерной, и ему вполне хватало работы в компании, чтобы оплатить расходы в больнице. Но преподавание приносило ему куда больше удовольствия, чем он мог рассчитывать. Из-за второй работы он сократил количество преподаваемых дисциплин и теперь только читал лекции два раза в неделю.       Джисон прощается с дедом и выходит из палаты. Внутри царит чувство спокойствия и лёгкости от хороших новостей. Всё налаживается.

***

      Минхо просыпается во второй половине дня, судя по тому, как стемнело за окном. Наконец его режим сна чуточку наладился, а энергия восстановилась. Ему некогда отдыхать, у него множество дел, с которыми он должен разобраться.       В первую очередь ему надо позвонить Бану, что он и делает. Он кладёт телефон на стол, пока насыпает растворимый кофе в кружку с каким-то аниме-персонажем. Тем самым любимым аниме Джисона. Минхо невольно улыбается этому маленькому моменту, когда в динамике раздаётся знакомый голос:       — Ты мог бы и написать, когда долетишь. Мы за тебя переживали, между прочим, — первое, что делает мужчина, — отчитывает, и Минхо закатывает глаза. Всегда он так, его нельзя винить — прежде всего для него важна безопасность его коллег. — Ладно. Перейду к важному: мы проверили Чонсана — это был не он. Он не имеет никакой причастности к инциденту со взрывом. Это я тебе гарантирую.       Минхо не знает, радоваться этой новости или нет.       — Получается…       — Осталось проверить Хёнджина и Ёнбока. Сынмин скоро разберётся с этим. — На фоне слышен шелест, вероятно, Бан роется в стопке бумаг. — Мы связались с твоим начальником — Чхве Сончхолем — ты сказал, что ему можно верить, и оказался прав, объяснили ему всё. Господин Чхве получил разрешение, и теперь ты официально сотрудничаешь с CIA. Я расскажу тебе подробности, когда мы высадимся. Возможно, наш рейс задержат, поэтому не смей действовать в одиночку. Пока мы не выясним, кто является крысой на нашем борту, ты должен быть мертвецом.       — Ты не моя нянька, Кристофер. Я большой мальчик. — Бан хотел было поспорить с ним, но Минхо затыкает его: — Я понял, никаких вылазок.       Минхо сбрасывает звонок и отхлёбывает горячий кофе, крутя и рассматривая кружку в руках.       Дверь в прихожей открывается, и в проёме появляется Джисон со спортивной сумкой, которая в следующий момент летит на стойку с обувью. Разувшись, он проходит на кухню, замечает Минхо и кивает ему.       — Ты ещё здесь, — как бы замечает он и наливает себе воды в стакан. Во рту сильно пересохло.       — Мне уйти?       — Я не из-за этого сказал, — качает головой Джисон. — Просто думал, что ты сбежишь.       Минхо смотрит на него большими-большими глазами и смеётся.       — Из нас двоих только ты убегаешь от проблем.       — Эй!       Но Минхо прав, ему нечего добавить. Именно так он всегда и поступает — сбегает. Если бы Джисон был животным, то, вероятно, страусом.       — Я хотя бы не преследую людей поздно ночью.       Минхо пожимает плечами и садится на излюбленный диван, устраивая подушку у себя на коленях.       — Хёнджин… Он сказал, что видел, как ты умер. Как это произошло? — внезапно спрашивает Джисон, разглядывая монстеру в углу комнаты. Надо её полить и переставить в другое место.       — Хёнджин? — Минхо выпрямляется, придвигается ближе. Он выглядит куда более серьёзным. — Откуда ты знаешь Хёнджина?       — Мы познакомились с ним на твоих похоронах… Вы были напарниками, поэтому он пришёл отдать честь. Так он сказал, — объясняет Джисон.       Он прекрасно помнит тот день.       Было пять утра, когда его разбудил звонок. Джисон разлепил глаза и некоторое время пялился в потолок, дезориентированный в пространстве. Дыхание было учащённым и сбивчивым, сердце бешено колотилось.       Он знал, к чему это. Его чуйка.       Кто-то настойчиво продолжал трезвонить, пока Джисон боролся со своими навязчивыми мыслями. Он перебрал все наихудшие варианты событий из возможных. Ему хотелось верить, что звонят не из больницы, что с дедушкой всё хорошо, что кто-то ошибся номером. Так он себя обманывал, потому что сейчас было пять утра и никто не стал бы беспокоить его, если бы это не было важно.       Он потянулся к прикроватной тумбе и взял телефон, посмотрел в горящий экран. Неизвестный. Это не дедушка. Если бы с ним что-то случилось, позвонила бы медсестра. Он выдохнул и ответил сухо:       — Да?       — Хан Джисон, верно? — раздался мужской низкий голос, сильный и командный. — Я разговариваю с ним?       — Верно. — Он кивнул скорее сам себе, чем собеседнику, который его не видел.       — Знаете ли вы Ли Минхо? — Стальной, механический голос, казалось, дрогнул на имени. — Он сказал, что вы его друг.       — Минхо? — Последнее, что он ожидал услышать, это его имя.       Собеседник не давил и ждал, пока Джисон соберётся с мыслями.       — Да, это правда. Мы учились в старшей школе в одном классе. После выпуска перестали общаться, поэтому я не совсем понимаю, почему вы позвонили мне и как это всё связано.       — Он умер. — Это предложение вышло куда эмоциональнее, чем весь разговор ранее. Каким бы официальным тоном ни говорил собеседник, ему тоже тяжело давался этот разговор. — Примите мои соболезнования.       Он умер. Минхо умер. Его хёна, который защищал его от всех проблем, словно высокая крепкая стена, больше нет. Огромная волна прорвала дамбу, которую Джисон старательно выстраивал, и в груди образовалась огромная пустота, куда хлынул весь поток. Он не замечал, как по его щекам катились слёзы, не слышал, что ему говорил мужчина, и не знал, что делать с образовавшейся дырой в сердце.       Тогда он встретил Хёнджина, и они разделили боль от потери друга.       — Быть здесь странно, правда? Это место не подходит Минхо, — спросил чей-то голос над макушкой, крепко сжимая плечо Джисона.       Вытирая мокрую дорожку слёз рукавом, Джисон повернулся к высокому незнакомцу. Тот снял чёрные очки, не отрывая взгляда от фотографии в рамке.       — Я бы предпочёл, чтобы это случилось со мной.       Джисон лишь кивнул, потому что подходящих слов у него не нашлось.       — Ты был ему так же дорог, как и мне, наверное, поэтому мы и сблизились, — вырывается из воспоминаний Джисон, теребя торчащую нитку на белой футболке.       — Дорог, значит. — Минхо языком упирается в щеку, чтобы не сказать ничего лишнего. — Я ведь говорил, что меня предала моя команда…       Джисон кивает.       — Хёнджин был членом моей команды.       Дыхание Джисона замирает на этих словах. Значит, из-за Хёнджина Минхо мог умереть? Нет, это какой-то бред. Его интуиция говорит ему обратное, он же не может ошибаться?..       — Я не могу рассказать всех подробностей в целях твоей же безопасности, поэтому постараюсь выделить самое важное. — Он скрещивает руки на груди и упирается взглядом в отражение в кружке. — Я работаю агентом NIS.       Джисон поражённо смотрит на него.       — Ты работаешь где?! — кричит он. — Ты, типа, как Итан Хант? Прыгал с тросом с высоток? — восхищённо тараторит Джисон.       — Не сравнивай работу NIS с жалким нереалистичным боевиком. — Минхо кривит лицо. — И нет, я не залезал на Бурдж-Халифа, у меня бы прихватило сердце. NIS куда круче, чем эти пародии на разведку. Мы спасаем жизни миллионов людей.       — Жаль. Том Круз горяч в этой роли, — пожимает плечами Джисон и получает лёгкий пинок под столом. — Да что?!       — Я гораздо привлекательнее. — Минхо играет бровями.       Джисон моментально краснеет и молится, чтобы это осталось незамеченным.       — Если мы закончили обсуждать, как тебя возбуждает Том Круз, то я продолжу.       В Минхо прилетает подушка, от которой он уклоняется.       — Однажды вечером мне позвонил мой бывший начальник и попросил встретиться. Тогда я находился в отставке и жил обычной гражданской жизнью, совершенно не хотел возвращаться в эту поганую систему. Стоял вопрос национальной безопасности, и у меня не было другого выбора, кроме как согласиться. — Минхо прочищает горло. — Меня отправили в Австралию с командой, которую я лично собрал. Мы долго готовились к этой операции. В самый важный день мы проникли в один из архивов, где нужно было украсть данные, от которых зависело успешное завершение миссии и будущее нашей страны.       Минхо закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить:       — Всё шло согласно нашему плану: Чонсан и Ёнбок находились в нашем секретном месте, где контролировали операцию и следили за обстановкой снаружи; я и Хёнджин проникли в организацию, где находился нужный архив. Но только до определённого момента. Нам с Хёнджином пришлось разделиться, и я залез в архив один. Когда данные были у меня, люк заблокировался, Чонсан запаниковал и попытался проникнуть в систему, допустил ошибку в коде, из-за чего активировалась защита — самоуничтожение хранилища. У меня было десять минут, чтобы выбраться оттуда. Хёнджин прибежал вытаскивать меня. За десять секунд до взрыва, когда ни у кого не осталось надежды, мне удалось взломать систему и разблокировать люк. Только вот защита не отключилась — и взрыв произошёл. Пока я был в отключке, кто-то забрал данные и сбежал.       — И ты думаешь, что это был Хёнджин? — осторожно спрашивает Джисон.       — Не знаю, не могу утверждать наверняка. Я хотел бы, чтобы это оказался кто-то другой. Но предатель точно является членом команды. Вот в чём я уверен. — Минхо настроен решительно, крыса должна быть поймана. — Я хочу попросить тебя кое о чём.       — Конечно, что угодно, — улыбается он, заглядывая в глаза напротив.       — Никто не должен знать о том, что я жив. По крайней мере, пока я не найду предателя.       — Хёнджин в том числе?       — Хёнджин в том числе, — вторит Минхо.       Это меньшее, что может сделать Джисон для того, кого он оставил в прошлом. Он не собирается повторять эти ошибки.       — Ты можешь оставаться у меня, если хочешь, — неловко бубнит Джисон, потирая потной ладонью шею. Странная привычка, от которой он не может избавиться.       — Спасибо, — благодарит Минхо, потому что ему сейчас действительно некуда идти. — Но это ненадолго. Не могу здесь долго оставаться и подвергать тебя опасности. Они хотят меня, и я не позволю им дотянуться до тебя.       — Мне всё равно. Теперь, когда ты вернулся, я не брошу тебя. — Джисон видит сомнения и опасения на лице Минхо, поэтому протягивает руку, накрывает чужую и сжимает её крепко-крепко. — Пожалуйста, Минхо.       И Минхо не может отказать ему. Только не Джисону.

***

      Хёнджин присаживается за стол и, не поворачиваясь к знакомому мужчине, протягивает папку с файлами. Ему пришлось много повозиться, чтобы откопать эту информацию.       — Нашёл? — спрашивает мужчина, накладывая щипцами порезанное на куски мясо на плиту.       Хёнджин вытаскивает из первого файла бумагу и тычет пальцем в текст.       — Это здесь. Похоже на то, что искал Минхо, — объясняет он. — Предположительно, в этой части района, — говорит Хёнджин и обводит участок на карте, — находится база.       Мужчина внимательно смотрит на обведённый пункт и хмыкает.       — Ты уверен? — спрашивает он, переворачивая подрумянившееся мясо. — Мы не можем предоставить это просто потому, что ты так предполагаешь.       — У нас нет другого выбора, кроме как проверить, — качает головой Хёнджин, кусая губу.       — Хорошо, ты свободен.       Хёнджин кивает и направляется к выходу. Колокольчики громко звенят над дверью, когда он выходит. Ему повезло, что он получил второй шанс, чтобы вернуть прежнее доверие.