Громче чем тишина

Эрвин подошёл медленно, будто сквозь тягучий воздух, с каждой секундой сбрасывая с себя остатки сомнений, страха, контроля. Леви не шелохнулся — смотрел на него снизу вверх, взгляд твёрдый, дыхание ровное, но в нём чувствовалась дрожащая готовность, как в тетиве перед выстрелом. Смит сел на край кровати, ближе, чем в прошлый раз. И теперь уже не отвёл глаз. Его пальцы дрожали, когда он провёл по обнажённой линии плеча — медленно, будто всё ещё не верил, что может. Леви вздрогнул, но не отпрянул. Он хотел этого прикосновения. Ждал его. И когда ладонь Эрвина легла ему на грудь, он прикрыл глаза, будто позволял себе впервые расслабиться. — Чёрт, — снова выдохнул Смит, уже тише, почти с нежностью. — Что ты делаешь со мной, Леви… — То же, что ты со мной, — прозвучал ответ, почти шёпотом, почти с вызовом. И тогда Эрвин наклонился. Не сразу — будто давая себе последнюю секунду на отступление. Но Леви не позволил — он сам приподнялся, мостиком преодолевая расстояние, и их губы встретились. Сначала — тихо. Осторожно. Будто впервые касаешься чего-то слишком дорогого, чтобы сломать. Потом — сильнее, смелее. Эрвин больше не отстранялся. Он вложил в этот поцелуй всё: сдержанную страсть, боль, вину, нежность. И страх. Страх того, что слишком долго ждал. А Леви отвечал так, будто знал — этот момент не должен пройти мимо.