Громче чем тишина

Леви развернулся, его голос стал хриплым от сдерживаемого гнева. — Ты оплатил мне учебу на год, идиот, — его слова были полны негодования. — Но я могу справиться и сам. Мне не нужно, чтобы кто-то решал, что мне делать и что мне нужно. Это мой выбор, не твой! Он нервно закусил губу, пытаясь успокоиться. Слишком долго он жил с тем, что его контролируют, с тем, что за него принимаются решения, и этот момент стал последней каплей. Эрвин стоял, не двигаясь, и его лицо становилось всё более серьёзным, когда он осознавал, как сильно его действия повлияли на Леви. Его намерения были хорошими — он просто хотел помочь, но вместо этого привёл к тому, что парень был ещё более раздражён. — Я не хотел тебя обидеть, Леви. Это просто… я не знаю, что делать, когда вижу, как ты себя мучаешь, — его голос был тихим, полным сожаления. Леви взглянул на него, и хотя в его глазах была злость, на мгновение в них мелькнула неуверенность. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но замолчал. Всё, что он хотел сказать, стало слишком сложным, чтобы выразить в словах. Он снова развернулся, теперь не ожидая, что Эрвин его остановит. — Просто… оставь меня в покое, — сказал он, почти шёпотом, прежде чем уйти в свою комнату. Смит стоял в пустой комнате, ощущая тяжесть в воздухе. Леви был прав. Он не имел права вмешиваться в его жизнь таким образом, но было трудно просто наблюдать за ним, зная, что тот держится на грани.