Громче чем тишина

Зал суда был переполнен журналистами. Флеши камер ослепляли, а вопросы сыпались один за другим, несмотря на запреты судьи. — Мистер Смит, как вы прокомментируете ваш роман с молодым студентом? — Правда ли, что вы манипулировали финансами семьи в угоду любовнику? — Считаете ли вы себя достойным кандидатом после такого скандала? Эрвин сидел молча, стиснув челюсти. Он уже знал, что это слушание станет катастрофой, но не ожидал, что настолько. Мэри выглядела великолепно в строгом костюме, сдержанная, но удовлетворённая. Она говорила мягким голосом, но каждое слово было продумано так, чтобы раздавить его. — Я хочу справедливости, — произнесла она с лёгкой грустью в голосе, смотря на судью. — Мой муж предал не только меня, но и нашего сына. Он разрушил нашу семью и выставил нас посмешищем для всей страны. Как я могу просто принять от него деньги и уйти? Она театрально вздохнула. — Он должен понять, что некоторые вещи нельзя просто выкупить. Леви, сидя в конце зала, закатил глаза. — Она играет лучше, чем в твоих рекламных роликах, — пробормотал он Фарлану. — Ага, но у неё лучшие сценаристы, — так же тихо ответил тот. Эрвин сжал кулаки. — Вы получаете всё, что хотите, Мэри, — его голос был твёрдым, но сдержанным. — Дом, машины, счета. Разве этого мало? — Мало, — её глаза блеснули. — Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что и я. Он закрыл глаза на секунду. Чёрт. Она не остановится. Леви наклонился к Фарлану. — Ставлю, что она попросит опеку над тобой, чтобы унизить его ещё больше. — Я уже не ребёнок, — огрызнулся тот. — Ей плевать. Главное — картинка для публики. Фарлан поморщился. — И что теперь? Леви посмотрел на Смита, который сидел, напряжённый, как натянутая струна. — Теперь? — Леви лениво улыбнулся. — Теперь мы играем в её игру.