Громче чем тишина

Эрвин сидел в своём кабинете, сжимая ручку и глядя на свои документы, но мысли были далеко. Он думал о том, что узнал от Мэри о Зике. Что они были близки и Зик практически содержал нго. Всплыли воспоминания, когда Леви только появился в его жизни, и как они с ним проводили время, часто вдвоем, иногда в компаниях. Эрвин не мог избавиться от чувства, что Зик был чем-то большим для Леви, чем просто другом. Он стоял перед зеркалом, взгляд был устремлен в никуда. Мысли о Леви — о том, как он ушел, как исчез, как будто и не было их времени вместе, — терзали его. Как будто бы всё, что они пережили, было не более чем случайным моментом, который не имел значения для Леви. Почему он так обходит меня? — Эрвин скривился, мысленно повторяя слова Зика о том, как он когда-то помогал Леви деньгами. Это словно ударило по его гордости, по его самолюбию. Ревность не была чем-то привычным для него, но сейчас она жгла его изнутри. Он не мог допустить, чтобы Леви обратился к кому-то другому. Чувства, которые он прятал так долго, теперь превратились в необъяснимую ярость. Он вспомнил, как в последний раз встретил Леви. Тот был так отстранён и холоден, словно не было всего того, что они пережили вместе. Леви даже не смотрел на него, как будто не видел. Эрвин снова почувствовал, как горечь сжимает его сердце. Возможно, что Зик был тем, кто увёл Леви, и это было для него ударом. Он забыл обо мне? Или это я его потерял? — эти мысли вертелись в его голове. Он встал, подошел к окну и глянул на город. В этот момент ему показалось, что он теряет всё, что имел. Леви был тем человеком, которого он не мог отпустить, но теперь ему казалось, что он ускользает, словно песок между пальцами. Нет, я не могу этого допустить, — сказал себе Эрвин, сжимая кулаки. И в этот момент понял, что будет бороться за Леви. Бороться с самим собой, с его обидами, с тем, как всё изменилось. Но больше всего он знал, что не может сидеть сложа руки и наблюдать, как кто-то другой заходит в его мир. Он не мог позволить себе это.