Тише, чем гром

После той ночи всё стало другим. Настя будто исчезла. Не лайкала сторисы, не смотрела видео, не писала. Мария делала вид, что ей всё равно. Но каждую ночь проверяла: была ли Волкова среди зрителей. И каждый раз сжимала губы, чтобы не написать первой. --- Шли дни. И вдруг — в самый обычный вечер, когда Маша шла домой после смены, раздался звонок. Экран мигнул: **Настя.** Мария секунду смотрела на телефон, сердце колотилось где-то в горле. Она взяла трубку. — Алло? На той стороне тишина. Только дыхание. — Настя? — Ты где? — голос был хриплым, сдержанным. — Иду домой. С работы. — Жди. Гудки. Маша стояла, не веря. И через несколько минут у тротуара затормозила машина. Настя выскочила, хлопнув дверью. Без слов подбежала, схватила Машу за руку. — Ты специально это делаешь, да? — шипела она, впиваясь взглядом. — Что? — растерялась Маша. — Сводишь меня с ума. И прежде чем Мария успела что-то сказать, Настя рывком притянула её к себе. Их губы встретились резко, отчаянно. Громова в первый момент замерла, а потом растворилась в поцелуе, в жаре прикосновений, в безумии момента. *** Они оказались в машине. Настя целовала её, срываясь с дыхания. Руки скользили по спине, по талии, сжимая, притягивая ближе. Маша не сопротивлялась. Она хотела этого слишком долго. Слишком сильно. Настя стянула с неё куртку, проскользнула пальцами под тонкую футболку. Прикосновения были голодными, требовательными, горячими. — Скажи, что ты моя, — шептала она в губы Маше, водя ладонями по её телу. — Я твоя, — выдохнула та, забывая, как дышать. Одежда падала на сиденья. Стекла покрывались паром. Они целовались, терялись в друг друге, теряли счёт времени. Только тяжёлое дыхание, срывающиеся стоны и пульс, бьющийся в унисон. --- Позже, обняв Машу, Настя тихо прошептала: — Не смей больше делать вид, что тебя нет. И в её голосе было столько боли и нежности, что Маша впервые за долгое время поверила: может, не всё потеряно.