Мафия

Прошло несколько недель. Напряжение между ними не исчезло, но трансформировалось. Их борьба стала ритуалом, языком, на котором только они могли говорить. Шедоу не слал в контроле, а Соник — в бунте. Но в этой борьбе была странная, извращенная нежность. Однажды вечером Соник стоял у огромного окна в логове Шедоу, глядя на городские огни. Его рука непроизвольно лежала на округлившемся животе. Он чувствовал легкое, едва уловимое движение внутри — не первый раз, но тот, что заставлял сердце замирать каждый раз. Шедоу вошел беззвучно, как тень. Он остановился позади, не касаясь, но Соник почувствовал его присутствие каждой клеткой своего тела. — Он сегодня активный, — тихо сказал Соник, не оборачиваясь. Это было почти что предложение мира. Шедоу медленно приблизил руку, положил ладонь ему на живот. Его когти были убраны, прикосновение — на удивление мягкое. Они замерли так на мгновение, и в тишине Соник почувствовал ответный толчок прямо под ладонью Шедоу. Шедоу резко замер. Его дыхание на секунду прервалось. — Сильный, — прохрипел он, и в его голосе было что-то новое, незнакомое — не собственнический голод, а нечто более глубокое. *Гордость*. *Связь*. Соник рискнул обернуться. Лицо Шедоу было серьезным, алым глазам было трудно сфокусироваться, будто он видел что-то далекое и невероятно важное. — Я... — Соник запнулся. Слова, которые он так долго держал в себе, рвались наружу. — Я боюсь. Шедоу поднял на него взгляд. — Чего? — Всего. Родов. Стать... родителем. Справлюсь ли я. Не испорчу ли все. — Он отвернулся. — Того, что ты передумаешь. Последние слова повисли в воздухе тяжелым признанием. Молнией рука Шедоу обвила его плечи, развернула и прижала к себе. Не грубо, не для доминирования, а с какой-то отчаянной, почти отчаявшейся силой. — Слушай меня, — его голос был низким и вибрировал, как натянутая струна. — Ты *никогда* не был просто помехой. И это — он сжал его плечо, — не ошибка. Он сделал паузу, подбирая слова, давая им вес. — Это мое. Ты — мой. Наследник — мой. И я никому и ничему не позволю причинить вам вред. Даже тебе самому. Даже мне. Понял? Это было не просто обещание. Это была клятва. Продиктованная не только инстинктом, но и чем-то, что Соник боялся назвать. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. И впервые с того самого дня в кафе он почувствовал не жгучую страсть и не яростный гнев, а что-то другое. Что-то прочное и незыблемое, как скала. Шедоу не отпускал его, просто стоял, держа его в объятиях, его подбородок касался макушки Соника. Они смотрели на огни города — тень и его герой, нашедшие в своем противостоянии нечто, что было сильнее их обоих. И где-то глубоко внутри Соника его детеныш толкнулся снова, будто ставя свою печать на эту странную, жуткую, но *их* клятву.