Ты будешь моим

Весь день шёл дождь. Большие капли стекали по вагонам, несущимся вперёд. Шум дождя был слышен несмотря на громкий стук колёс по рельсам. Люди, едущие в поезде, были такими же суровыми, как погода на улице. Никто даже не пытается найти что-то хорошее в этой ситуации – его просто не было. Поезд несётся из одного круга ада в другой, и большая часть пассажиров прекрасно знала, что будет их ждать, когда состав остановится. Люди пытались поспать, понимая, что вскоре они лишаться этой возможности надолго. Ужасно хотелось есть и пить. Казалось, жажда обрела человеческий облик и держит стальной хваткой за горло. Кто-то с трудом смог отодвинуть доску, которой заколотили разбитое окно, и капли дождя стали попадать внутрь. Жажда ненадолго отступила, но голод остался. Коля без сил опустился на пол. Он понимал, что скоро всё закончиться и новый этап мучений начнётся. Почти полностью потерявшие цвет глаза смотрели в пустоту. Звуки вокруг с каждой секундой становились всё дальше и дальше. Коля почти закрыл глаза, как заметил гвоздь, торчащий рядом. - Может так будет лучше? – еле слышно сказал он и потянулся к нему. Прохладный металл оказался в руке. Коля попытался воткнуть гвоздь в живот, но сил не хватило. Всё вокруг померкло, звуки исчезли совсем. «Неужели это конец?» - подумал он, решив, что всё получилось. Почти никто не заметил его попытку уйти из жизни кроме Степана Савельевича. Тот присел рядом и убрал гвоздь из руки командира. Он понимал его решение, но не хотел, что бы Ивушкин расправился с собой. Василёнок помнил, как в школе, в которой он учился хоронили девочку, спрыгнувшую с крыши. Когда гроб несли, родители закрыли ему глаза, чтобы он не видел этого. Её даже похоронили за кладбищем. На все вопросы Степан получал одни ответ: все, кто совершил суицид, отправятся в ад, и там их будут мучить черти. Этих слов хватило, чтобы Василёнок навсегда вычеркнул самоубийство из головы. Даже когда в лагере были слишком плохо и казалось, кошмар прекратиться, только когда человек окажется на том свете, Степан Савельевич гнал мысли о смерти. - Хотя, может в аду было бы лучше. Прости, Коля, но не сейчас. -шепотом сказал он, смотря, как грудная клетка Ивушкина медленно поднимается и опускается.

***

Коля долго держался. Когда его взяли в плен, он пытался защищаться, но безуспешно. Пистолет оказался на земле, и удар прикладом лишил солдата возможности бороться за свободу. Это случилось зимой полтора года назад. Сначала Коля держался. Он терпел боль, старался ничего не выдавать. Но с каждым ударом ломался. В воображении игнорировать боль было легче. С каждым разом желание ответить на уже наизусть заученный вопрос становилось сильнее. Мешало только желание защищать Родину. Ивушкин думал, что он останется верен своей стране, если ничего не скажет врагам. В его сердце жила вера на спасение. Он просыпался с надеждой что его всё же спасут, что скоро война закончиться, и он со смехом будет вспоминать эту историю, но дни шли, и чудесное освобождение не приходило. Потом Коля начал желать смерти. Сначала надеялся, что этот чертов лагерь разбомбят, потом, что кто-то взорвёт здесь всё к чертовой матери, и все мучители сгорят в огне. Ещё через несколько дней Коля сломался. Он смотрел на всё как на вещь, что поможет покинуть этот мир, но ему не везло. Слишком быстро приходили мучители, со смехом спасали и потом продолжали попытки узнать имя неудачного самоубийцы. Тело превратилось в комок боли. Любое случайное прикосновение заставляло согнуться пополам и стонать от боли. В тот момент в его душе что-то сломалось. Коля снова упал. Он отчаянно желал прекращения этого кошмара. Ещё один удар сломал ему руку. Коле показалось, что вместе с хрустом костей хрустнуло что-то в душе. «Зачем мне это? Наверное, пора закончить всё. Может быть, теперь станет легче. Если я просто скажу своё имя, они перестанут. Я же не стану предателем из-за этого? Я же не скажу ничего важного. Просто моё имя. Оно никому ничего не даст, я же никто. Что им даст это набор букв? Просто заполненная графа в карточке. Если я выйду отсюда, то смогу отомстить. Надо только немного подождать. Всё заживёт, и я заставлю их пожалеть обо всём». Ещё один удар. Коля даже не понял, какое чудо помогает ему оставаться в живых после всего этого. Снова крик-просьба. Опять надо назвать имя. - Николай. – тихо сказал Ивушкин в надежде на конец своих мучений. В тот же момент стержень внутри него растворился в боли. Тело было готово сделать всё, чтобы выжить, даже убить душу. Всё прекратилось. Но только на время. Потом новые расспросы. Фамилия, отчество, звание и другое. Ивушкин плохо помнил тот допрос. Осталось воспоминание только об отсутствии боли. «Хоть что-то хорошее за всё время». – подумал тогда Коля. Состояние Николая было тяжелым. Даже он с трудом верил в то, что сможет прожить хотя бы два дня. Ему не дали времени на восстановление, сразу пришлось работать. Единственной хорошей вещью была встреча с Василёнком. Он помогал держаться и, к удивлению Ивушкина, не осуждал его поступок. - Ты же не Родину предал, здесь все свои имена сказали, какое у нас право осуждать тебя? - Не знаю, просто… - Думал, что справишься? - До конца верил в это. - Не переживай, война скоро закончиться, и они за всё заплатят. – Василёнок посмотрел на вновь открывшуюся рану. – Давай сюда, а то заражение получишь, кто тогда этих тварей накажет? – говорил он с улыбкой. Ивушкин протянул ему руку. Степан Савельевич аккуратно перевязал её тряпкой – бинты выдавали только если обратиться к врачу, но его Коля боялся. Этот человек не внушал ему доверия и всячески отталкивал, к тому же слушать насмешки от остальных заключённых ему не хотелось, поэтому приходилось выкручиваться. В первые недели после того, как стержень сломался, Коля желал убить своих врагов. Мечтал о том, как придёт к ним и теперь он станет избивать их до смерти, что заставит ответить за все грехи. Эти надежды помогали оставаться живым, но потом они исчезли. Коля разочаровался во всём. Пришло осознание, что за любую его ошибку отвечать придётся не только ему, а терять единственного друга Ивушкин не хотел. Он ругал себя за свою беспомощность, но боялся что-то менять. Василёнок заметил изменение в поведении друга, и его это напрягло. Ранее весёлый и жизнерадостный Ивушкин медленно умирал. Вечерами, когда все возвращались в барак, Коля долго не мог уснуть. Ивушкин сидел, смотря в пустоту. В эти моменты Василёнок старался быть рядом с ним. - Ну же, Коль, всё хорошо, мы обязательно выберемся отсюда. – шепотом говорил он. - Если сбежим, нас убьют. Зачем вообще пытаться? - Нам может повезти… - Серьёзно? Ты думаешь, что мы сможем убежать?! Ты в лучшем случае отойдёшь от лагеря километра на два, а потом без сил свалишься, не говоря обо мне. Если даже и получиться уйти отсюда, то что дальше? Куда мы потом пойдём? Да никто не поможет нам, все их слишком бояться. - Партизан найдём, они помогут. - Или посчитают нас шпионами. - Смотри на вещи радостней. - Как? Я не могу, мне здесь плохо, но и уйти нельзя. Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы из-за меня умирали! - Они всё равно умрут. - Значит, мы тоже. - Коля, ну хватит. - Я не могу. мне больше жить не хочется. - Ты это брось, жизнь прекрасна. - Прекрасна?! Здесь она прекрасна? Мы в аду, очнись, из ада в ад не попадают, не надо мне эти страшилки детские рассказывать. - Я тебя понимаю, но рано или поздно всё изменится. Помнишь, как мы сражались с ними? - Помню. - Вот, помнишь ту ярость и желание… неважно, а таких людей ещё целый Советский Союз, так что победа – вопрос времени. - Боюсь, я буду гнить в земле, когда красный флаг развеется над рейхстагом. – улыбнувшись, сказал Коля. - Уже повеселел, отлично, значит скоро полностью восстановишься, и мы сбежим отсюда. - Не сможем. Я не смогу, я слишком боюсь боли, а она точно будет, если нас поймают. - Командир, перестаньте, мы обязательно выживем. Обещаю, а по поводу боли, все её боятся, и если кто-то смеется над тобой из-за этого, то знай, он просто её ещё не узнал. - Спасибо. Ты ложись лучше, а то завтра тяжело будет. - Только когда буду уверен, что ты заснёшь. - Я же сказал, что боюсь боли, и вешаться здесь сложно, придётся жить. - улыбнулся Коля. - И только попробуй мне умереть, с того света достану. - И заставишь слушать речь про самоубийства? - Только чтобы ты не захотел повторить. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, и, пожалуйста, постарайся заснуть. Коля понимал, что Василёнок прав, но всё чаще думал о самоубийстве. Он боялся, что сможет ещё сильнее предать страну, боялся, что его снова будут пытать. Степан Савельевич пытался чаще быть рядом с Ивушкиным, зная, что тот практически мертв. Он не живёт, а существует, надеясь избежать боли. Осуждать командира Василёнок не мог и старался вернуть его к жизни. получалось это с переменным успехом.

***

Поезд затормозил. Люди обеспокоенно переглядывались понимая, что прибыли на новый круг ада. Двери открылись. На перроне стояли солдаты. Отовсюду раздавались крики. Ивушкин с трудом встал, опираясь на Василёнка. - Это ад? Я умер? - Да, но ты ещё жив. - Зачем ты меня спас? - Я не хочу, чтобы ты мучился вечно. - Я уже мучаюсь вечность.