Просящая искренность.

В комнате общежития царил полумрак. Тусклый свет одинокой лампочки, висящей под самым потолком, едва пробивался сквозь плотную пыль, осевшую на абажуре. Этот свет, словно сквозь мутное стекло, окрашивал стены в комфортно рыжий цвет и выхватывал из темноты лишь отдельные предметы: стопку книг, небрежно брошенную на прикроватную тумбочку, форма «Красных Метеоров», свисающая с края кровати, и старый, потрепанный хоккейный баул, который, казалось, источал запах пота, льда и побед. В воздухе витал спертый запах непроветриваемой комнаты, смешанный с легким ароматом дешевого стирального порошка. За окном, сквозь неплотно задвинутые шторы, доносился приглушенный шум города – гул машин, отдаленные крики и редкие гудки автомобилей. Звуки эти были настолько привычны, что почти не воспринимались, сливаясь в монотонный фон, который лишь подчеркивал гнетущую тишину в комнате. Пружины старой кровати жалобно скрипели под весом Пети, когда он ерзал на краю верхнего яруса. Общажная комната дышала затхлостью и ощущением временности. Ободранные обои, исписанные чьими-то именами и глупыми шутками, глядели немым укором. В углу, укрывшись с головой в клетчатый плед, словно строя себе непробиваемую крепость, сидел Лев. Только рыжая макушка торчала из-под ткани, как маяк в густом тумане. Петя косился на него, чувствуя, как в груди нарастает какое-то непонятное раздражение, смешанное с нетерпением. Тишина давила на уши. Она была такой густой, что, казалось, ее можно было потрогать руками. Петя не любил тишину. Она заставляла его думать, а думать он не хотел. Ему нравилось действовать, что-то делать, быть в движении. И вот это молчаливое сидение в душной комнате, словно наказание, начинало его злить. Лев, как всегда, был непроницаем. Словно каменная статуя, застывшая в своем углу. Петя чувствовал его напряжение, ощущал, как он съеживается под этим пледом, стараясь стать невидимым. И это злило его еще больше. Петя дернул ногой, отчего кровать снова противно скрипнула. Он облизал свои губы, ощущая привкус противно сладкой ваты от своей нездоровой улыбки. Нужно было что-то сказать, что-то сделать. Просто чтобы разрушить эту давящую тишину. Он поискал глазами хоть что-то интересное в комнате, за что можно было бы зацепиться, но ничего не нашел. Все было до боли знакомо и уныло. Даже его собственные кеды, валяющиеся под кроватью, казались ему сегодня особенно потрепанными. Внутри Льва все было сломано,все убито..Только 2 чувства были живы.Желание спрятаться еще глубже под плед, слиться с грязными обоями, исчезнуть. И противное, колючее ощущение, что на него смотрят. Он чувствовал взгляд Пети, прожигающий дыру в ткани пледа. Он знал, что Петя сейчас думает, видел по его напряженной позе. И это знание только усиливало его тревогу. Даже когда он ловил шайбу, он чувствовал себя спокойнее,чем сейчас. Его ладони вспотели, а сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно даже «Синим Вымпелам» в другой части коридора. Лев ненавидел, когда на него смотрели. Он ненавидел внимание. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Петя вздохнул, барабаня пальцами по колену. Решение созрело внезапно, как всегда. Он просто сказал:  "Лев… Слушай, а сними маску, а?"  Голос прозвучал немного хрипло, как будто он долго молчал. Казалось, что весь мир замер. Лев перестал дышать. Плед, казалось, стал еще тяжелее, прижимая его к стене. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, и щеки предательски запылали. Он знал, что Петя этого не понимает, не знает, как ему тяжело. Он просто хочет удовлетворить свое любопытство, как ребенок, разглядывающий диковинную игрушку. Но для Льва это было… всем. Он молчал. Молчал, надеясь, что Петя передумает, что забудет о своей просьбе. Но он знал, что Петя не отступит. Он слишком упрямый. Слишком настойчивый. Слишком… Горьким на вкус. Петя ждал. Он не отводил взгляда от рыжей макушки, торчавшей из-под пледа. Внутри него боролись два чувства: предвкушение и какое-то смутное, неприятное покалывание совести. Он знал, что Лев не любит этого. Знал, что ему некомфортно. Но чертовски хотелось узнать, что скрывается под этой маской. Это было как навязчивая идея, как зудящий вопрос, на который он просто обязан был получить ответ. Он сглотнул, ощущая, как пересохло во рту.  "Ну чего ты? Это же просто маска. Неужели так сложно?"  проговорил он нарочито беспечным тоном, пытаясь скрыть свое нетерпение. Он знал, что давит на него, но ничего не мог с собой поделать. Ему всегда нужно было то, что ему не дают. Лев вздрогнул, словно от пощечины. Слова Пети, сказанные таким легкомысленным тоном, отозвались болезненным эхом внутри. "Просто маска"? Для Пети, может быть. Для Льва это был щит, стена, за которой он прятался от всего мира. Маска была частью его, его защитой от чужих взглядов, от чужого внимания. Снять ее означало обнажиться, стать уязвимым. А он терпеть не мог быть уязвимым. Внутри него разгорался тихий, но упрямый протест. Зачем Пете это нужно? Почему он не может просто оставить его в покое? Разве им мало того, что они играют в одной команде? Разве недостаточно, что они живут в одной общаге, в одной комнате? Зачем ему лезть в душу? Зачем ему видеть то, что он не хочет показывать? Но в то же время, в глубине души, затаилось и другое чувство - глупое, иррациональное желание угодить Пете. Петя был чуть ли не звездой команды, Петя был самым активным. И Лев… Лев, несмотря на всю свою замкнутость, не был равнодушен к Пете. Ему нравилось, как Петя улыбается ему после удачного сейва, как хлопает по плечу после победного матча. И сейчас, когда Петя просил его о чем-то, отказать было почти невозможно. Лев медленно, словно во сне, вытащил руку из-под пледа. Она дрожала. Петя видел это и на секунду почувствовал укол вины. Но желание увидеть лицо Льва было сильнее. Он затаил дыхание, наблюдая за каждым его движением. Пальцы Льва коснулись края маски. Он замер, словно собираясь с духом. В комнате снова воцарилась тишина, еще более напряженная и густая, чем прежде. Казалось, что даже стены затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Лев закрыл глаза. Он не хотел видеть лица Пети, не хотел видеть, как он отреагирует. Он просто хотел, чтобы это закончилось. Он медленно потянул маску вверх. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Его кожа горела, словно он только что выбежал из парной. Наконец, маска соскользнула с его лица, и он опустил ее на колени. В первые секунды он не осмеливался открыть глаза. Ему казалось, что он стоит голый посреди толпы, чувствуя на себе сотни чужих взглядов. Потом, собравшись с духом, он приоткрыл один глаз, потом второй. И увидел… Петю. Петя сидел неподвижно, как статуя, с широко открытыми глазами и отвисшей челюстью. Его сумасшедшая улыбка исчезла, словно ее и не было. Он просто смотрел. Смотрел на Льва так, словно увидел что-то совершенно невероятное. Лев замер, ожидая, что Петя скажет что-то. Что угодно. Обидную шутку, колкость, простое "Ну, и чего ты стеснялся?". Что-то, что помогло бы ему снова спрятаться за своей привычной броней безразличия. Но Петя молчал. И это молчание было гораздо хуже любых слов. Он нервно сглотнул, чувствуя, как щеки горят еще сильнее. Он отвел взгляд, уставившись в одну точку на грязном полу. Лучше бы он не снимал эту маску. Лучше бы Петя так и остался в неведении. Сейчас он чувствовал себя… незащищенным. Словно его вытащили из уютной раковины и выставили на всеобщее обозрение. И тут… Петя улыбнулся. Не своей обычной, безумной, немного пугающей улыбкой, а другой. Искренней. Теплой. Удивленной. Это была такая улыбка, какую Лев никогда раньше не видел. Она словно осветила все лицо Пети, сделав его каким-то… другим. Не таким сумасшедшим, не таким взбалмошным. Более… настоящим. Эта улыбка застала Льва врасплох. Он не знал, как реагировать. Его сердце пропустило удар, а в животе запорхали какие-то странные бабочки. Это было… неожиданно. "Вау,"  -выдохнул Петя, все еще улыбаясь.  "Ты… ты красивый." Слова Пети прозвучали так искренне, так просто, что Лев чуть не подавился воздухом. Красивый? Он? Да быть не может. Он всегда считал себя незаметным, серым мышонком. У него никогда не было комплиментов, особенно таких. Он снова отвел взгляд, смущенно закусив губу. Он не знал, что сказать. Его язык словно прилип к нёбу. Он чувствовал себя так, словно его выставили на сцену под яркий свет прожекторов. Петя подался вперед, все еще улыбаясь.  "Серьезно,почему ты прячешься за этой маской? Ты… зря."  Он протянул руку и слегка коснулся щеки Льва. От этого прикосновения по телу Льва пробежала дрожь. Он почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Петя… коснулся его? Петя считает его красивым? Это было слишком. Слишком много всего сразу. ————-—╰(*´︶`*)╯♡————— Он не знал, что ответить. Не знал, как себя вести. Он просто смотрел на Петю, как кролик на удава, и ждал, что будет дальше. Внутри него бушевал ураган чувств: смущение, удивление, недоверие и… какое-то странное, щемящее чувство, похожее на надежду. Петя продолжал улыбаться. Его взгляд был теплым и искренним. И в этот момент Лев понял, что, возможно, все не так уж и плохо. Возможно, Петя не просто удовлетворяет свое любопытство. Возможно, он действительно… что-то видит в нем. Лев набрал в грудь воздуха и, собравшись с духом, прошептал: "Спасибо.."  Это было единственное, что он смог выдавить из себя. Но это было началом. Началом чего-то нового. Чего-то, чего он так долго боялся. Чего-то, что могло изменить все.