Чтобы вспомнить, надо забыть

Жуткий сон Бэтси Домбсон был прерван телефонным звонком. Перед ее глазами еще несколько секунд стояла улыбка Чеширского кота, пока она несколько раз не моргнула, приходя в себя. На настенных часах стрелки показывали четыре утра и Домбсон поняла, что этот звонок прибавит еще несколько кошмаров к уже имеющейся сотне. Она подняла трубку и хриплым ото сна голосом произнесла свое имя. - Мисс Домбсон, прошу прощения за столь ранний звонок, но это срочно. – Произнес знакомый голос с волнением. Этот голос она не слышала несколько лет. С тех пор, как перебралась в Пальметто из Калифорнии, где работала с трудными подростками, у которых было тяжелое детство. - Мистер Росс, я не сомневаюсь, что это важно, учитывая, с кем вам приходится работать. Что случилось? – Домбсон села удобнее, приготовившись услышать очередную страшную историю о ребенке. - Я объясню все, когда вы приедете. Точнее, если приедете. По телефону сложно объяснить. Но нам, точнее ему, нужен лучший из лучших, поэтому я звоню вам. Домбсон и Росс много лет работали вместе, хотя и числились в разных организациях. Домбсон была психологом в детской колонии, а Росс работал в службе по опеке. Он часто отправлял детей с самыми большими травмами к Бетси, зная, что в Калифорнии только она могла помочь. Домбсон не любила звонки от Росса. Не из-за личной неприязни, Росс ей очень нравился, он был на своем месте, потому что он действительно хотел помочь каждому ребенку. Может даже перебарщивал, потому что вкладывал душу в каждого своего подопечного. Она не любила его звонки, потому что это значит, что сломали еще одного ребенка. - Хорошо. Когда я должна быть на месте? – С волнением спросила она. Домбсон не сомневалась, что действительно нужна, потому что иначе этого звонка не было бы. Росс грустно усмехнулся. - Вчера. Домбсон лишь кивнула и положила трубку. Она знала, что Росс не обидится, потому что это означало, что Бетси уже в пути. Домбсон успела на самолет, который вылетал в шесть утра, но из-за поздней покупки билета ей пришлось выложить немаленькую сумму на полет в бизнес-классе. Весь полет Бетси думала о новом игроке Лисов, с которым она познакомилась только вчера. Эндрю уже сменил двенадцать психологов, и она должна была постараться, чтобы быть его последним психологом. Дело этого ребенка было действительно сложным. Конечно, неправильно его так называть, учитывая, что ему уже восемнадцать, но она ничего не могла с собой поделать. Эндрю для всех был жестоким социопатом, но Бетси видела в нем лишь человека, который своим поведением лишь защищается от внешнего мира. Ее раздражала улыбка Эндрю, но лишь потому, что она вызвана неправильно подобранными препаратами. Эта улыбка и снилась ей почти всю ночь. На их первом приеме Эндрю лишь молчал и улыбался, а Бетси говорила. Много говорила, она рассказывала, что занимается коллекционированием стеклянных фигурок, что любит Хеллоуин и глупые костюмы, что ее любимый напиток горячий шоколад. И все это она рассказывала, потому что видела, что Эндрю ей не доверяет, и не скажет не слова, пока она не зацепит его чем-нибудь. Весь прием он слушал ее внимательно, ни разу не отвлекся, а под конец сеанса он казался чуть менее напряженным, чем в начале. Когда он уходил, то лишь молча отсалютовал ей двумя пальцами. Из аэропорта Домбсон сразу поехала в офис к Россу. Мужчина сидел за своим столом и его вид просто кричал о том, что он не спал уже более суток. - Мисс Домбсон, - устало улыбнулся Росс. – Рад вас видеть, хотя был бы рад еще больше, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Бетси мягко улыбнулась ему и села напротив. Росс сцепил руки и положил их на коричневую папку, на которой было написано Джон Доу, а в графе возраст был указан лишь вопросительный знак. Джон Доу – имя, которое давали всем детям, о которых ничего неизвестно. Такие случаи были самыми тяжелыми, потому что ребенка лишили даже собственного имени. Бетси сжала губы, а Росс пододвинул к ней папку. Домбсон развернула ее к себе, но рука Росса не дала открыть ее. - Этого ребенка нашли на берегу вчера утром. – Начал мужчина. - Он был после аварии без сознания. Ему провели операцию, потому что была серьезная черепно-мозговая травма. Он пришел в себя только ночью, но… - Росс скривился от того, что эта ситуация была ему сильно неприятна. – Ему пришлось дать успокоительное и сейчас он спит, но скоро очнется и вы ему понадобитесь. Бетси посмотрела на него с подозрением, потому что он явно что-то недоговаривал. - Таких случаев много, почему именно сейчас понадобилось мое вмешательство? - Его тело все изранено, видимо авария была сильной, но еще больше на нем ран, которые были получены не в результате аварии, а ранее. Они уже почти зажили. Но страшно еще то, что все его тело усыпано шрамами. Есть пулевое, ожег от утюга на плече, который он не мог получить случайно, на животе есть шрам, как будто кожа была содрана. Бетси слушала Росса сжав кулаки и впившись ногтями в ладони. - Когда его нашли, он сжимал пистолет. Да так, что врачи с трудом его забрали, а ребенок был без сознания. Это выглядело, как будто только этот пистолет спасал ему жизнь. - Сколько ему лет? - На вид шестнадцать, может семнадцать. Домбсон кивнула и взяла папку со стола. - Тогда нам надо к нему, чтобы его снова не напичкали успокоительными, когда он очнется. В больнице их встретил лечащий врач, который ведет Джона Доу. Он с профессиональной улыбкой поздоровался и провел их к палате ребенка. Но замешкался перед дверью. Бетси протиснулась вперед и зашла в комнату. На кровати лежал очень худой мальчик, его щеки были впалыми, а на лице и руках виднелось множество порезов от стекла. Волосы были небрежно обриты, и голова была перевязана на месте операции. На одну руку был наложен гипс, а из-под больничной рубашки, которая спадала с плеча, были видны старые шрамы, о которых ранее говорил Росс. - Почему его руки прикованы? – Сердито спросила Бетси. Доктор тут же начал оправдываться. - Это ради его безопасности. Когда он очнулся, то вырвал капельницу и пытался сбежать. Но у него перелом руки, нескольких ребер, вывихи ног. Не говоря уже о серьезной черепно-мозговой травме. Мы ни в коем случае не хотели его травмировать еще больше, учитывая, через что он прошел. Мы освободим его сразу, как только он придет в себя, и мы сможем его убедить, что он в безопасности. Бетси кивнула. - Хорошо, я посижу с ним до тех пор, пока он не очнется. Долго ждать? Доктор взглянул на часы. - Мы дали ему успокоительное восемь часов назад. По идее он уже должен был прийти в себя, но его организм ослаб, из-за голодания и травм, поэтому я не могу точно сказать. Может час, может больше. - Спасибо. – Бетси пододвинула стул поближе и села, открыв папку мальчика. Доктор вопросительно взглянул на Росса, и тот кивнул, после чего врач вышел из палаты. - Что думаете? – Спросил Росс. - Думаю, что вам надо пойти домой и поспать. Я посижу с ним, когда будут результаты, я обязательно сообщу. Росс неуверенно переступил с ноги на ногу. - Мистер Росс. – Уже более настойчиво проговорила Бетси. – Сейчас вы ничем не сможете ему помочь. Мальчик находится в нестабильном состоянии, судя по тому, что пытался сбежать. Мне надо с ним поговорить, но боюсь, что это займет не день и не два. А вам надо отдохнуть, чтобы, когда он будет готов, вы смогли ему помочь. Не думайте, что бросаете его. Я обещаю, что позабочусь о нем. Росс прикусил щеку и кивнул. - Спасибо. Бетси внимательно изучила папку мальчика. Она прочитала отчет врачей, которые подробно описали шрамы ребенка. Она была благодарна за такую ответственность сотрудников больницы. Так ей легче будет работать, зная хотя бы поверхностные раны мальчика. Она принципиально не называла его Джоном, потому что не любила это имя из-за того, что оно - признак сломанного ребенка. Через некоторое время веки мальчика стали слегка подергиваться, Бетси встала и подошла к изножью кровати, чтобы мальчик сразу заметил ее. - Привет. – Сказала Домбсон самым мягким голосом, который у нее был. Глаза ребенка тут же распахнулись и в ужасе смотрели на незнакомого человека. Мальчик дернул руками в попытке встать, но его руки были крепко привязаны к кровати, от чего он еще больше запаниковал и начал вырывать руки, травмируя себя еще больше, что было особенно плохо для сломанной руки. Бетси в испуге сделала шаг вперед. - Стой, я не причиню тебе вреда, - громко сказала она. – Просто перестань вырываться и я тебя развяжу. Мальчик замер и исподлобья посмотрел на женщину. - Я понимаю, никто бы не захотел очнуться, привязанным к кровати, но тебе надо успокоиться и пообещать мне, что ты не станешь себе вредить и вырывать капельницу, тогда я смогу освободить тебя. Хорошо? Мальчик смотрел на женщину долгое время, Домбсон терпеливо ждала, пока тот примет решение. Затем мальчик кивнул, но напряжение в его теле никуда не делось. Бетси подошла поближе, отчего мальчик отшатнулся назад и скривился от боли. - Мне нужно подойти к тебе, чтобы я смогла развязать веревки. Но как только я это сделаю, то сразу отойду. Идет? Мальчик опять кивнул и Домбсон снова сделала неуверенный шаг вперед. Она начала развязывать веревку со здоровой руки, но случайно коснулась кожи, и ребенок вздрогнул. Веревки были завязаны крепко. - Мне нужно сходить за ножницами, чтобы разрезать их. – Женщина показала на веревки. У мальчика снова появилась паника в глазах, и он судорожно замотал головой. - Только не ножницы. – Прохрипел он. - Хорошо, но тогда это займет больше времени. – Бетси пододвинула стул и села в ожидании. Мальчик кивнул и Домбсон снова начала пытаться развязать крепкий узел. - Меня зовут Бетси. А тебя? – Спросила Домбсон, не поднимая глаз. Мальчик замер. Затем пожал плечами. - Ты не помнишь или не хочешь говорить? – Уточнила Бетси. - Я не помню. – Голос мальчика был тихий и слегка грубый от долгого молчания. Женщина глубоко вздохнула и продолжила развязывать узел, который не поддавался на ее действия. - Ты можешь дать мне любое имя, которое хочешь. Именно им я и буду тебя называть. - Зачем мне это делать? – Мальчик ощетинился. - Чтобы мы смогли с тобой пообщаться. Но ты не обязан. Я могу просто молча с тобой посидеть. - Развяжите меня и отпустите, я должен идти. – Мальчик в нетерпении поерзал в кровати. - Куда? Мальчик снова замер, а его лицо было напряженным из-за того, что он пытался вспомнить. - Я не знаю, но мне нельзя здесь находиться. - Почему? – Бетси остановилась и посмотрела мальчику в глаза. - Тут опасно. - Прошептал он, как будто делился страшным секретом. - Малыш, тут абсолютно безопасно, к тому же у тебя сломаны ребра, рука и была сделана операция на голове. Так что придется здесь остаться на несколько дней. Ребенок в страхе замотал головой. - Нет, нет, нет. Он меня здесь найдет. Я должен спрятаться. Отпустите меня. - Кто тебя найдет? – Бетси придвинулась поближе к краю стула. - Не знаю, но он убьет меня. Я должен всегда быть в тени, отпустите. Бетси с жалостью посмотрела на ребенка. Удивительно, что несмотря на полную потерю памяти, он помнит страх перед неизвестным. Как будто на уровне инстинктов. - Давай я помогу тебе спрятаться? - Почему я должен вам верить? – Мальчик пристально смотрел на женщину, его лицо из испуганного превратилось в злое за мгновение. - Как бы я не хотела ответить по-другому, но у тебя нет выбора. Ты сильно ранен. Даже если сейчас отпустим тебя, то не сможешь уйти далеко, твои травмы очень серьезные. Просто скажи, что я должна делать и я сделаю все, что в моих силах. Мальчик пропал в своих мыслях, пытаясь принять правильное решение. Бетси вернулась к веревке, чтобы не мешать размышлениям. Первая веревка подчинилась и Домбсон с улыбкой бросила ее на пол. Она уже почти освободила вторую руку, когда услышала шепот. - Свет. Я должен оставаться в тени, незамеченным. Бетси тут же встала и выключила свет. Комната погрузилась в сумрак, источником света были лучи, пробивающиеся под дверью и сквозь жалюзи на окнах. Мальчик намного расслабился и поднял свободную руку к голове, ощупывая повязку. - Что-то еще? - Да. Не пускайте сюда никого. - Это не совсем выполнимо. – Бетси виновато посмотрела на мальчика. – Ты ранен и тебя должны осматривать врачи, кроме того, тебе должны давать лекарства. - Нет, - прорычал мальчик. - Никаких лекарств и тем более обезболивающих. - Но тебе будет очень больно. – Сказала Бетси мягко, возвращаясь к веревке. - Потерплю. Домбсон кивнула. - Все, ты свободен. – Она радостно показала мальчику веревку. Мальчик поднес руку к лицу и стал изучать гипс. - Когда это снимут? - Примерно через две недели. - Долго, я здесь не задержусь. - Мы подумаем об этом позже. Что ты помнишь? – Мягко, но настойчиво подтолкнула его Бетси к дальнейшему разговору. Мальчик замотал головой, и Бетси поняла, что этот ответ означает, что он ничего не помнит. - Хорошо, тогда давай я тебе расскажу, что я знаю. Может это поможет тебе. Тебя нашли на берегу возле океана. Ты был без сознания. Возможно, что ты попал в автомобильную аварию, но машину так и не нашли. На тебе были синие джинсы и черная кофта. Твои волосы были выкрашены в коричневый цвет, хотя ты сам рыжий, а в глазах у тебя были карие линзы. Твой цвет глаз голубой. В твоей руке был зажат пистолет. Но у меня подозрения, что он был не для того, чтобы причинить кому-то вред, а для того, чтобы защититься от кого-то, кого ты сильно боишься. Мальчик внимательно слушал женщину, затем снова потрогал голову. - Я лысый. Женщина мягко улыбнулась. - Тебя обрили, чтобы сделать операцию, но через несколько месяцев твои волосы отрастут. Мальчик кивнул. - А где мои вещи? - Одежду пришлось выбросить, она пришла в негодность после аварии. А пистолет забрала полиция. Мальчик испуганно вздрогнул. - Не переживай, они не станут тебя арестовывать. - Я не переживаю, просто мне нужен мой пистолет. Бетси нахмурилась. - Зачем. - Чтобы убить монстра. – Мальчик сидя откинул голову и закрыл глаза. Бетси устало вздохнула. У каждого ее ребенка был свой монстр. Некоторых посадили, не без ее участия, кто-то умер. Некоторые так и остались на свободе, но по крайней мере детей у этих монстров забрали. Но у этого мальчика монстр был безликим, а сложно бороться с тем, кого не видишь. - Я помогу тебе избавиться от монстра. У меня есть друг, именно он позвал меня сюда, чтобы тебе помочь. Он сделает все, чтобы спасти тебя. Мальчик посмотрел на нее неверующим взглядом и фыркнул. - Никому нельзя доверять. – На автомате произнес он. - Тебе кто-то это сказал. Кто? Мальчик пожал плечами. Они сидели в тишине, когда дверь распахнулась. Мальчик вскочил с кровати и за секунду оказался в самом темном углу комнаты. Капельница осталась в руке, как он и обещал, поэтому шнур болтался между рукой и стойкой. В дверном проеме стояла испуганная медсестра с подносом в руках. - Что тут происходит? – Тупо спросила она. Бетси улыбнулась ей и забрала поднос. - Спасибо, дальше мы сами справимся. – Настойчиво сказала она. – И в следующий раз стучите прежде, чем войти. - Но… - медсестра что-то хотела еще сказать, но ее мягко вытолкнули из палаты и закрыли дверь. - Поешь, тебе надо набраться сил. – Бетси поставила поднос перед мальчиком, который все еще сидел на полу в углу. Ребенок тут же накинулся на еду, он ел, не отрывая взгляд от женщины. Бетси понимала, что это из-за того, что он боялся, что она нападет на него, если он потеряет бдительность, поэтому сидела неподвижно. Когда поднос опустел, она медленно встала. - Боюсь, что тебе придется вернуться на кровать. - Зачем? - Я хочу позвать врача. Тебе надо сделать перевязку. - Нет. – Просто ответил мальчик. - Я буду рядом и прослежу, чтобы никто не причинил тебе вреда. - Нет. – Повторил он. - От того, как будет проходить лечение, зависит скорость твоего выздоровления. – Бетси мягко надавила на слабое место ребенка. – Потом ты снова сможешь вернуться туда. – Она качнула головой в сторону угла, где сидел мальчик. Он кивнул, но остался сидеть в углу. - Зовите. Бетси вышла из палаты, она быстро пошла по коридорам в поисках врача, чтобы поскорее вернуться в палату. Врач нашелся быстро, и она рассказала, что мальчик очнулся, но ничего не помнит. - У меня были подозрения, но нужно было убедиться. – Сказал врач. – И может, это жестоко, но, возможно, это к лучшему. Я даже не представляю, через что он прошел. – Грустно добавил он. Бетси понимала, почему доктор так сказал. Она мечтала, чтобы каждый ребенок забыл весь тот ужас, который был в их прежней жизни. Но не знать своего прошлого – это пугающе. Они оба вошли в палату. Мальчик остался на прежнем месте, хотя уже стоял на нетвердых ногах, опираясь на стену здоровой рукой. Вся его поза показывала, что при любом намеке на опасность он готов сорваться с места и бежать. - Малыш, все хорошо. Врач осмотрит тебя и сразу уйдет. – Бетси подняла руки в успокаивающем жесте. - Привет, - тихо произнес доктор, как будто боялся напугать. – Я не причиню тебе вреда. Мальчик проковылял до кровати и сел на ее край. - Ты не против, если я ненадолго включу свет? Мальчик кивнул, а потом поморщился от рези в газах из-за яркого света. - Сейчас я сниму бинты на твоей голове и осмотрю рану. Идет? Ребенок снова неуверенно кивнул, пристально наблюдая за каждым движением врача. Доктор потянулся в карман и Бетси перехватила его руку, помотав головой. Врач в удивлении поднял брови, но ничего не сказал. Он лишь без ножниц стал разматывать бинты. Когда бинты были сняты, врач довольно улыбнулся. - Все отлично заживает. Теперь мне надо проверить твои зрачки, но мне придется посветить фонариком. – Он дождался кивка и медленно, под пристальным взглядом достал его из кармана. Осмотр ребер и руки не занял много времени, и врач через несколько минут отступил на два шага назад, и мальчик смог немного расслабиться. - Все заживает отлично, но постарайся не совершать резких движений. - Вы не могли бы убрать капельницу? - Спросила Домбсон, на что получила вопросительный взгляд от врача. – Он не хочет получать никаких лекарств. Мальчик удивленно посмотрел на нее, и она подмигнула ему. Доктор выглядел не совсем довольным. - Эмм, хорошо. Но при условии, что некоторые таблетки он будет принимать. Это будут только самые необходимые лекарства. Чтобы не пошло заражение. Бетси посмотрела на мальчика, и тот кивнул. После ухода врача мальчик вернулся в безопасный угол. Свет вновь был выключен, и в палате стало значительно темнее, потому что на улице уже начало смеркаться. - Малыш, мне нужно идти. – Сказала Бетси, когда посмотрела на часы. – Но завтра утром я вернусь. Поспи немного, сон – лучшее лекарство. – Бетси взяла подушку и протянула ее мальчику, который сидел в углу и медленно моргал. Ребенок взял подушку и положил ее себе на колени, не отрывая взгляд от Домбсон. - Если тебе что-нибудь понадобится, то нажми на кнопку на кровати, медсестра придет. Если надо будет, она мне позвонит. Я предупрежу остальных, чтобы сюда без необходимости никто не заходил. Мальчик удивленно смотрел на женщину, не двигаясь. Она напоследок улыбнулась и взялась за ручку, чтобы открыть дверь. - Абрам. – Услышала она шепот сзади и обернулась на звук. – Это все, что я знаю. - Спокойной ночи, Абрам. – Бетси вышла из палаты и быстрым шагом пошла по коридорам больницы, чтобы поскорее уйти. Она села в арендованную машину. Слезы, которые она сдерживала весь день и которые стали наворачиваться у нее особо сильно в тот момент, когда она узнала имя ребенка, хлынули несдерживаемым потоком. Бетси несколько раз ударила ладонями по рулю и откинулась на спинку. Она ненавидела свою работу так же сильно, как и любила. Она не хотела знать о том зле, которое творится вокруг, так же сильно, как и хотела помочь каждому ребенку, которому нужна помощь. Ее слезы были от бессилия, потому что скольким бы детям она не помогла, в мире будет в миллионы раз больше детей, которым она не сможет помочь.