Чтобы вспомнить, надо забыть

Следующий месяц прошел для Абрама быстрее и интереснее. По утрам он бегал до стадиона, затем тренировался, потом поднимался на трибуны и внимательно следил за тренировкой. Он слушал, что говорил Ваймак своим подопечным, внимательно следил за игроками и как они отрабатывают броски, чтобы повторить на своей следующей тренировке. Потом он шел в кабинет к Эбби, чтобы перекусить, медсестра ежедневно приносила ему обед, и снова тренировка. Вечером он вместе с Эбби ехал домой и читал книги или готовился к началу учебного года. Он боялся, что его знаний не хватит для выпускного класса. А несколько раз в неделю вечерами к нему заглядывал Эндрю. Они разговаривали или молчали до полуночи, а потом Эндрю уходил и только в эти моменты Абрам чувствовал себя одиноким. Он не любил прощаться с Эндрю. Абрам сидел на трибуне в привычной тени. Вокруг было тихо, потому что команда еще не пришла, было слышно лишь его тяжелое дыхание после его активной тренировки. Все игроки опаздывали, и Абрам начал переживать. Он уже хотел встать, чтобы спуститься вниз и посмотреть, что же случилось, но в это время дверь открылась и появилась первая часть команды. От них не исходило привычного шума, и они шли с разными выражениями на лицах – злое, потерянное, печальное. У капитана было свирепое, но дополняли картину заплаканные глаза. Эндрю, как и всегда, зашел после тренера, и только его лицо было неизменным, потому что рядом с ним шли его близнец со злым выражением лица и заплаканный высокий парень. Тренировка была катастрофой, вся команда была в разладе, они больше кричали, толкали друг друга или вовсе игнорировали. Троица Эндрю была оторвана ото всех, казалось, что Лисы ополчились против них. Лишь второй вратарь спокойно могла разговаривать с Эндрю, что для Абрама стало неожиданностью, потому что тот ни с кем не разговаривал, кроме самого Абрама, даже с близнецом. В середине тренировке один из нападающих очень грубо толкнул близнеца, помешавшего его атаке, и тот упал, ударившись о стекло. В этом взаимодействии не было ничего спортивного, сплошная агрессия ради агрессии. Эндрю выронил ракетку и побежал к своему близнецу, как думал Абрам, но Эндрю впечатался в нападающего и стал наносить ему сильные быстрые удары. Команда замешкалась, и Абрам только сейчас заметил, что игрока, который постоянно разнимает драки, нет. Девид подбежал и оттащил Эндрю, который уже сидел на оппоненте и без разбора колотил его кулаками. К нападающему тут же подошли девушки и стали осматривать его повреждения. Ваймак в стороне что-то кричал Эндрю, но тот с невозмутимым видом крутил в окровавленных руках непонятно откуда взявшийся нож. После небольшой тирады Ваймак отпустил всех. Пострадавшего нападающего вели несколько человек, Эндрю, шедший последним, осматривал поврежденные костяшки, сжимая и разжимая пальцы. И Абрам только сейчас понял, что стоит. Он подскочил в тот момент, когда Ваймак схватил Эндрю. Абрам уже знал, что Эндрю совсем не переносит прикосновений. Он быстро сел, в надежде, что никто не заметил его движений. Абрам сидел на трибуне и нервно дергал ногой. Он не мог спуститься, потому что не знал, вернуться ли игроки на тренировку, не мог пойти к Эбби, которая наверняка сейчас приводит в чувства агрессивного нападающего. Подождав пятнадцать минут, он все же спустился и поднял чужую ракетку, которую забыли в суматохе. Эта ракетка принадлежала как раз тому нападающему. Абрам бы никогда не воспользовался ракеткой другого игрока, но сейчас в нем заиграло малодушие, и он захотел сделать что-то назло тому человеку, который причинил вред Эндрю, хоть и косвенно. Абрам поднял мяч и начал атаковать ворота, обводя невидимую защиту. Его движения за месяц отточились, он теперь попадал мячом цель, мог дать себе пас с помощью отскока мяча от стены. Он некоторое время бегал, пока не услышал стук в стекло, Абрам попытался остановиться, но от страха его ноги заплелись, и он рухнул на корт, проскользив по инерции вперед на животе. - Это было достаточно изящно. – Насмешливый голос Эндрю раздался сзади. Он был все еще в форме, руки, сложенные на груди, были замотаны бинтами, а на губах была широкая улыбка, которая не касалась его глаз. Они впервые разговаривали днем, в вечернее время, когда Эндрю проскальзывал к Абраму, эффект препаратов проходил. - Ты уверен, что эти таблетки тебе помогают? - Абрам кивнул на перемотанные руки. Эндрю улыбнулся еще шире. - Я же его не убил. - Ты бы этого не сделал. – Абрам сложил руки на груди. Эндрю в удивлении поднял бровь. - Кто бы стал защищать твоего брата, если бы ты попал в тюрьму? - А ты не такой глупый, каким я тебя считал. - Я просто наблюдательный. – Абраму не нравился такой Эндрю. - И как давно ты наблюдаешь? - Месяц. Ты его тогда тоже защищал. – Догадался Абрам. - Нет, Ники. – Ответил Эндрю. – Мой кузен. - Почему ты занимаешься саморазрушением? - Сейчас моя очередь спрашивать. Абрам сделал приглашающий жест. - Ты мне месяц говорил, что должен прятаться, оставаться в тени. И вот я обнаруживаю тебя на стадионе, размахивающего ракеткой. Либо ты меня обманул, любо у тебя есть на это веские причины. - Я не врал. Надо мной действительно нависла опасность. Но и на месте сидеть не могу. Я не могу прятаться ото всех в темной комнате. - То есть все дело в тех моих словах? - Частично да. Я не знаю, от кого бегу и прячусь. Но есть ли в этом смысл, если ты сидишь взаперти? Что лучше: просидеть в безопасности темной комнаты, где единственным развлечением являются книги, или прожить короткую жизнь, но на свободе? А может мой монстр остался там, в Калифорнии или погиб в той аварии? Я выбрал компромисс. Буду свободен в безопасности стадиона. - И для видимости свободы ты выбрал этот дурацкий вид спорта? - Это звучит лицемерно. - Абрам кивнул, указывая на форму Эндрю. - Я не делаю из этого культ и в любой момент могу уйти. Мне просто нужно развеять скуку. Когда надоест, я все брошу. - И это снова подводит нас к моему опросу: почему ты занимаешься саморазрушением? Эндрю минуту обдумывал, как будто принимая решение: сказать или не сказать. Он сделал несколько уверенных шагов к Абраму, притянул его к себе за грудки и прошептал прямо в ухо, как будто это было великой тайной. - Потому что не только у тебя есть монстр и шрамы. Абрам открыл рот, но не мог вымолвить и слово. Ни одна мысль не подходила, чтобы ее озвучить. Он вспомнил их первый разговор, вспомнил, как легко Эндрю принял то, чего Абрам боялся. - Ты боишься взрослых мужчин, заходящих в твою спальню. – Прошептал он, повторяя слова Эндрю, сказанные тогда. - Чшшш, - прошипел тот, прикладывая указательный палец к губам Абрама. – Никто не любит умников. Эндрю ушел, оставив его разбираться с мыслями, которые раздирали его голову. У Абрама подкосились ноги, и он осел на пол, пытаясь прийти в себя, но у него ничего не получалось. Все то время, пока они общались, Эндрю задавал вопросы не просто так. Это не было простым любопытством или борьбой со скукой, как выражался Эндрю, это была попытка принятия чужой боли, как своей. Да пошли вы те, кто заставил Эндрю принимать эти чертовы лекарства. Абрам вскочил и побежал, выбросив забытую в руках ракетку. Он хотел убежать от своих мыслей, поэтому не обращая внимание ни на что, выбежал сначала в общую комнату Лисов, где по счастливой случайности никого не было, затем выбежал на парковку, пробежав мимо черного автомобиля, рядом с которым стоял уже переодевшийся Эндрю, а внутри сидели двое и в удивлении переглянулись, увидев, как незнакомец выбежал со стадиона. Абрам бежал, он не знал куда. Он хотел лишь заглушить всю боль, которая разрасталась в его сердце. Он бежал и чувствовал чужой взгляд на себе, и ему вдруг показалось, что в спину направлено дуло пистолета, что сейчас он услышит звук выстрела. Абрам резко обернулся и упал уже второй раз за день. Он пятился и озирался, пытаясь найти человека, который хочет его убить. Эндрю, увидев, как Абрам корчится от страха, побежал к нему, но тот не стал дожидаться и рванул, убегая от опасности.