Если уходишь, то становишься моей.

День Ольги не задался с самого утра. Не выспалась, новый кофе, который она взяла попробовать, оказался невкусным, сигареты закончились: пришлось идти за ними в магазин. Макияж не получился так, как хотелось, на каблуках, именно сегодня,стоять было почему-то тяжело. Казалось бы, что ещё может пойти не так? Соня показала, что может. – Почему ты уходишь? Редакция заставляет? – спросила Якубович. Две девушки стояли на улице, Соня – кутаясь в свою куртку, а Ольга, хоть и вышла без верхней одежды, будто не чувствуя холодного Московского ветра, докуривала сигарету. – Нет, сама захотела. Не могу я так, ощущение, будто я не там, где должна быть. – Это окончательное решение? Затяжка – Да, Оль. Якубович хочет подавиться этим дымом, лишь бы эти ужасные мысли потерялись, словно в тумане: «Теперь вы будете видеться реже, если ты вообще осмелишься хоть что-то ей сказать» «Вы так и не поработаете вместе, а тебе ведь так хотелось» «На съëмках гот зала больше не будет Сони, не будет неловких взглядов, объятий и разговоров» – Якубович, ну ты чего. – Когда по щеке женщины прокатилась слеза, Егорова подошла к ней и обняла.– Я из проекта ухожу, а не из жизни. И ещë на финал приду, уж будь добра в него попасть. Ведьма улыбнулась сквозь слëзы и отстранилась от девушки. – Мы продолжаем, возвращайтесь. Кричит один из участников съëмочной группы, и экстрасенсам нужно возвращаться в готический зал. В этот чëртов зал, где несколько минут они вместе плакали после ужасной новости. – Снимаем уход Сони, объявляем новую тройку и всё, вы будете свободны. – произнёс кто-то за кадром. – Ты ведь дождëшься всех, да? – с надеждой говорит любовная ведьма. Кивок. На душе стало чуть легче. Но ненадолго. Снова давящая атмосфера, снова попытки удержать Соню в проекте, еë Соню. Опять слëзы, прощание, как будто действительно больше не увидятся, а потом...пустота. Ольге становится не по себе. Ощущение, будто Егорова обманула еë: прямо сейчас в спешке собирает вещи и уходит из здания. Появляется дикое, животное желание побежать за ней на своих высоких каблуках и затащить её обратно. Но Якубович хочет верить Соне, надеется, что зайдя в гримëрку, она увидит там её. И она спокойно продолжает съёмки, пока мысли метаются в голове, как бильярдные шары. – Снято, всем спасибо. – Произносит режиссёр и все начинают рахсодиться. Любовная ведьма одна из первых идёт в гримëрку, с сердцем, полным надежды. Девушка с чëрными волосами и самыми прекрасными глазами сидит на диване. «Не иллюзия? Нет, настоящая». Потихоньку подтягиваются и остальные сильнейшие. Шепс старший, который оказался в гримëрке ещё раньше Оли, предлагает сходить куда-то всем вместе и проводить Соню. – А поехали в бар? После таких новостей настроение очень хорошо напиться. – Предлагает Череватый. Идея всем понравилась, кроме Сони – она хотела тихо уйти, без лишних звуков, но желание друзей – закон. Так что все разъехались по домам, договорившись встретиться в баре неподалёку от гот зала в 00. ––––– Собрались уже почти все, не хватало только Череватого, но тот всегда опаздывает, и Ольги. – Сонь, а ты чего не пьëшь? – Подходит к ней Райдос, предлагая бокал вина. Соня отказывается, оправдываясь тем, что утром у неё важные дела. «Якубович, твою мать. Где ты.» Только думает Соня и тут же видит знакомый силуэт, направляющийся сразу к барной стойке. – Какой-нибудь коктейль покрепче, будьте добры. – Слышит Егорова, подходя к девушке. – Ты как-то вообще расклеилась. Что случилось, Оль? «Действительно, что же» – хочет ответить ведьма, но молчит. – Как и просили, мадам, коктейль покрепче. – произнëс бармен и отдал девушке коктейль. – Благодарю. – Сказала та и начала быстро его пить. Соня смотрела на всё это недоумевая, периодически её уводили поболтать другие коллеги, но она всё равно возвращалась к Якубович. Нет, к Олечке. – Повтори. – Когда эта фраза прозвучала четвëртый раз, Соня психанула. – Не надо ей больше наливать. Оль, пошли ка отсюда. – Ещё и отсюда уйдём, тебе настолько нравится отовсюду уходить? – Якубович была пьяна по самое не хочу. Ни о каком контроле слов речи и не шло. Обида, чувство одиночества, безысходность прорывались наружу через такие грубые слова. Да, Соню они задели. Видимо Оля не понимает всей глубины. А может пока не в состоянии понять. Но ничего, на утро они нормально поговорят, а сейчас они едут к Соне домой. Егорова вызвала такси до дома, ждать долго не пришлось. – Садись. – Куда мы? – Какая разница? Вопросы повисли в воздухе. По радио у таксиста играла какая-то нелепая музыка, даже не верится, что люди такое слушают. Ольга смотрела в окно, она казалась совсем потерянной и несмотря на все слова, полученные в свой адрес, Соне катастрофически захотелось обнять её. – Шлагбаум. Если не откроете, то дальше не проеду. – сказал таксист очевидную вещь. – Спасибо, мы дойдем отсюда. Соня вылезла из машины. Якубович тоже, причём самостоятельно. Егорову поразило то, как Оля в таком состоянии могла ровно и изящно ходить на каблуках. Магия какая-то . – Куда? – Ко мне домой. – Веди. – Якубович протянула руку, как бы приглашая Соню взяться на неё. Через несколько минут они уже оказались в просторной, светлой квартире Сони. – Миленько у тебя. – Ведьма подошла а окну, достала сигарету и еле как зажгла её. Затяжки. Одна за другой. После первой сигареты – вторая. – Да что блять с тобой происходит. – Чуть ли не срываясь на крик, спрашивает Соня. – Твой уход со мной происходит ,Соня. – С хищной улыбкой сказала девушка. Пауза. Затяжка. Дым. Тяжёлый вздох. – Пообещай, что не убьëшь меня. – холодно говорит Якубович. – Обещаю, Оленька. Любовная ведьма усмехается с такой формы имени, выкидывает сигарету в окно и, шатаясь, подходит к Соне. Поцелуй в губы. Настойчивый, настоящий, долгожданный. Егорова отвечает: ей самой давно снятся эти губы, касающиеся её. – Если ты уходишь с проекта, ты становишься моей. – Говорит Ольга. – Утром поговорим об этом, Оль. Тебе надо спать, ты слишком много выпила. – Лягу только с тобой. Соня улыбается. – Хорошо. Пошли в ванную. – Зачем? – Макияж твой прекрасный смоем и причëску распакуем. – Ты уже как будто моя жена. – Шутит Якубович. – Интересное умозаключение. – Произнесла женщина, доставая ватные диски. Усадив Олю на стул, она начала смывать её макияж. – Ты очень красивая. Ведьма не ответила ничего, она уже находилась на какой-то непостижимой грани между сном и реальностью, затуманенной пеленой алкоголя. Егорова принялась аккуратно доставать из прически Ольги шпильки, распускать волосы, распутывать и расчëсывать их, периодически окликая Якубович, чтобы она не уснула. – Пошли спать, дорогая. – Поддерживая за талию, Соня повела ведьму в кровать. – Дать тебе одежду переодеться? Молчание. – Ладно, надеюсь ты не будешь возмущена тем, что я переодену тебе хотя бы верх. Егорова взяла свою любимую футболку из шкафа и подошла к Оле, которая уже еле как сидит. Аккуратно сняв её шикарную водолазку, она надела на неё футболку. Потом на тумбочке оставила пижамные штаны, на случай если девушка проснется раньше и захочет переодеться. ––––– Запах кофе. Стоп, кофе? Соня проснулась в кровати одна. А запах свежесваренного кофе оказался не плодом сна. Она встала с кровати, посмотрелась в зеркало и пошла на кухню. – Я вижу,ты расхозяйничалась. – С сонной улыбкой произнесла Егорова. – Я не виновата, что ты так долго спишь. – Потому что ты начала засыпать уже в такси, а я отвела тебя домой, смыла макияж, причëску твою расплела, переодела и уложила спать. – Загибая пальцы, перечислила девушка. – То есть мне на кухне хозяйничать нельзя, а тебе меня раздевать можно? – Произнесла Ольга с наигранным удивлением. – То есть мне тебя, поправлю, переодевать, а не раздевать, нельзя, а вот тебе целовать меня можно? – Зная, что Якубович ничего не помнит, сказала Соня, делая глоток кофе. Удар сердца. Ещё один. Улыбка слетела с её лица – Что прости? Я походу немного выпала из мира. – Поцеловала ты меня вчера, Якубович. Сказала, что раз уже я ухожу с проекта, я становлюсь твоей. Ольга стала потирать переносицу, обдумывая услышанную информацию. Потом резко сорвалась из кухни, но не смогла. Соня схватила её за руку. – Я сказала, что мы поговорим об этом утром. Молчание. – Что-то ты уже не такая смелая. – улыбнулась Егорова и обняла Оленьку, кладя голову ей на плечо. Они простояли так около 10 минут, молча. – Так нечестно. – произнесла любовная ведьма. – Ты помнишь поцелуй, а я – нет. – А кто виноват то в этом, Якубович? Вместо ответа Ольга приблизилась к губам Сони, но целовать не спешила, ждала её реакции. Егорова подалась вперëд и взяла инициативу на себя. – Довольна? – Да. – Пауза. – Я пойду покурю. – Я жду тебя в кровати. – Звучит двусмысленно. – Не язви, Якубович. – Люблю тебя. Уставшая улыбка. – Я тебя тоже.