На мне лежали цветы

Я чувствую, как к моим продрогшим от холода лопаткам липнет ткань черной шелковой рубашки. Я чувствую, как капли дождя скатываются по моему лицу и телу. Я чувствую, как ветер играет с моей мрачного цвета одеждой, заставляя каждый раз притрагиваться к ледяной коже. Я чувствую.. Нет, Я больше ничего не чувствую. Сажусь на корточки, не взирая на то, что хлюпающая грязь пачкает манжеты моих брюк. Мой взгляд обращён к мраморной плите напротив – это надгробие. Мое надгробие. Плотно сжав губы, настолько, что они стали похожи на бледно-розовую нить, я чувствую, что хочу заплакать. Но лишь чувствую, ведь и слезинки пролить не могу. Я не плакал при жизни, теперь я жалею об этом.. Вероятно, другого шанса заплакать у меня уже не будет. Справедливо ли это? Наверное, да.. Я выставляю руку вперёд и веду пальцем по стелле надгробия, проходясь по строчкам. «Скарамучча». Мое собственное имя кажется мне до безумия чужим, будто и вовсе никогда мне не принадлежало. Какое странное чувство.. Я хмурюсь и отдергиваю руку, словно не желая обжечься о мрамор с красивыми каллиграфическими буквами. «03.01.2000 – 30.10.2020» – продолжаю читать я. Вероятно, я совершил ошибку. Я не должен был умирать так рано и покидать.. Не хочу заканчивать эту мысль. Мое охладевшее сердце непроизвольно сжимается, но это всего лишь самовнушение, у меня больше нет бьющегося и теплого сердца. Вокруг меня одни лишь кресты. Я потерял слишком много, действительно много.. Позади слышатся шаги. Мокрая от дождя кладбищенская трава издает противный звук. Он едва уловим, ведь небо все ещё плачет, наверное, вместо меня. Мне даже захотелось высунуть язык, дабы попробовать, действительно ли капли на вкус соленые. Но это желание растворяется также быстро, как и мое былое спокойствие, ведь я оборачиваюсь и вижу.. Его. Кажется, что на моей шее удавка и кто-то затягивает ее все сильнее, я клянусь, что начинаю задыхаться. В моих лёгких просто-напросто не хватает живительного кислорода. Перед моими потускневшими глазами, окутанными белой пеленой, парень в черном пальто и с двумя красными гвоздиками, перевязанными атласной лентой, в руках. Его выражение лица не выдает совершенно никаких эмоций, невозможно догадаться о чем он думает, но я думаю, что знаю. Наверное, Кадзуха думает обо мне. О человеке, которого любил, и о человеке, которого не смог спасти. *** Этот день не предвещал ничего плохого, как думал Кадзуха. Сегодня на улице ярко светило ослепительное солнце, даже несмотря на то, что уже глубокая осень. На безграничном лазурном небе не виднелось ни одного темного облака, а разноцветные листья переливались роскошной позолотой. Каэдэхара Кадзуха сидит на подоконнике с чашкой какао и книгой «Один день» Дэвида Николса в руках. Последние странички шуршат в пальцах парня, в уголках красных глаз собираются одинокие слезы. Сложно было поверить в то, что история Эммы и Декстера закончилась так печально после всего того, что они пережили вместе. Изначально Кадзуха думал, что книжка окажется лёгким романом на пару вечеров, но то, как автор решил ее закончить заставляло пульс учащаться, а сердце замирать и содрогаться от нахлынувших эмоций. Удивительно, как быстротечна и непредсказуема человеческая жизнь.. Где-то в квартире раздается звонок домашнего телефона. Парень не понимает, кто бы это мог быть, ведь этим средством связи он никогда не пользовался, телефон скорее служил предметом интерьера. – Да? – Кадзуха снимает трубку, приваливаясь спиной к косяку двери. – Здравствуйте, Кадзуха, это мама Скарамуччи – Райдэн Эи. – даже через шум в чудом работающем аппарате он чувствовал, как дрожит голос женщины. Это ни могло не настораживать. – Скарамучча он.. Он умер. Кадзуха замирает, совершенно не шевелясь и кажется даже не дыша. В голове лишь разрастающаяся и давящая на мозг тишина. На долю секунды губы приоткрываются, но ни в силах, что-либо ответить, Кадзуха вновь смыкает их. – Он совершил суицид. Похороны в четверг в девять утра. – Эи повесила трубку, а Кадзуха в свою очередь просто выпустил ее из рук, позволяя повиснуть на закрученном проводе. Парень сполз вниз по стене, хватаясь руками за голову и несильно сжимая белокурые волосы. В горле застрял немой крик, которому никогда не суждено было вырваться наружу. *** Я наблюдаю за тем, как мой уже бывший парень подходит к моей могиле и кладет к другим цветами принесенные гвоздики. С них одиноко опадает пару алых, как кровь, лепестков, смешиваясь с влажной могильной землёй. Только сейчас я замечаю, что место моего захоронения цветами не пестрит. Помимо только что принесенных Кадзухой гвоздик, я наблюдаю ещё два нарцисса и столько же ирисов. Не сомневаюсь, что первые принесены Аяксом, ведь он всегда говорил, что я веду себя слишком нарциссично. А вот вторые никем иным, как тётушкой Яэ Мико. Я более, чем уверен, что моя мать почти никак не отреагировала на мою смерть и проведенные недавно похороны – дело рук тети. Я очень ей за это благодарен. Кадзуха присаживается напротив надгробной плиты, а я встаю позади него. Мне хочется положить руку ему на плечо, дабы утешить, но пока что не решаюсь. – Привет, Скар. – с его запекшихся губ срывается тихий вздох, наполненный отчаянием. – Прости, что я не пришел, на твои похороны. Я не смог. Я знал, что я не смогу. Смотреть на тебя.. Такого беззащитного и потерянного?.. Зная, что ты уже никогда не проснешься.. Умолять проснуться? – парень зажмуривается, будто от боли. – Скара.. Почему? Почему ты бросил меня? Почему ты решил со всем покончить?! Почему?! Мне казалось, что все наконец наладилось и ты больше не чувствуешь себя так, как чувствовал раньше, но я ошибался.. Видимо, все стало только хуже. Прости, что я не видел этого, прости, что я не смог спасти тебя.. – Кадзуха опускает голову вниз и начинает плакать. Он не плакал со времени моей смерти, не позволяя слезам овладеть им. Я не выдерживаю и кладу руку на плечо своего любимого человека, а он усмехается. – Знаешь.. Мне кажется, будто ты сейчас здесь, рядом, твоя душа. Наверное, я схожу с ума? Далее Кадзуха замолкает. Его волосы мокнут под осенним дождем, а ветер обдувает холодные щеки с бегущими дорожками слез. Я думаю, что виноват перед ним. Я не хотел его терять. Он был единственным, что я не хотел потерять. Кадзуха словно мой яркий маяк среди бушующего океана, словно кротко мерцающая прекрасная звезда в бесконечном космосе. Если бы я только мог повернуть время вспять и все изменить.. – Скарамучча.. Пожалуйста, проснись.. Пожалуйста, скажи, что это сон! Скар, пожалуйста!.. – Кадзуха разговаривает с холодной мраморной стеллой, гласящей мое имя. Он даже не подозревает, что я – душа без физического тела, стою у него за спиной, выслушивая все его мольбы и просьбы о возвращении. Да, Кадзу, я тоже хочу вернуться. Пока ты просишь меня проснуться, на мне лежат цветы.. Те красные гвоздики, заботливо оставленные тобой.