💫Кольцо Хроноса💫

1. Биолог и его неловкая одержимость Кольцо Хроноса встретило Эмиля Моро симфонией хаоса. Воздух дрожал от рёва космопорта, где корабли-челноки приземлялись, выплёвывая грузы: ящики с криогенными слизнями, клетки с трепещущими светляками-мутантами и — что заинтересовало биолога особенно — контейнеры с биоматериалом класса "Омега". Он прижал к груди разрешение на исследования, выданное Галактическим Университетом Квебека, чувствуя, как пот стекает по спине под комбинезоном с надписью "Люблю цианобактерии!". Его цель была проста: найти Astrolimax sidereus — легендарного "Звёздного слизняка", чья регенеративная слизь могла перевернуть каноны в медицине. Но судьба, как обычно, приготовила сюрприз. Эмиль пробирался через базар Хроноса — лабиринт из киосков, где продавали всё: от квантовых кактусов до воспоминаний в ампулах. Торговец-рептилоид с зелёной чешуёй тыкал ему в лицо гнилым фруктом: — Понюхай! Плод Древа Времени! Всего 50 кредитов за вечность ностальгии! — Нет, спасибо, — Эмиль увернулся, наступая на хвост робособаке. Та зарычала, мигая красным глазом-камерой. Его привлёк киоск "Галактический зоопарк". За стеклом плавали существа, нарушающие все законы биологии: рыбы с крыльями колибри, грызуны с фотосинтезирующей шерстью. На этикетке одного аквариума красовалось: "Ксенослизь №14. Не ешьте! (Если только вы не хотите стать всепоглощающей массой)". — Это самозванцы, — хриплый голос заставил его обернуться. За прилавком стояло... нечто. Гуманоид с кожей, напоминающей кору секвойи, и глазами как чёрные дыры. — Настоящая ксеноживность не продаётся. Она выбирает сама. Эмиль потянулся к блокноту, но тут земля дрогнула. С центральной площади донёсся рёв толпы: — РЕВОЛЮЦИЯ ПРОТИВ ХРОНОМЕТРА! СВОБОДУ ВНЕ ВРЕМЕНИ! — Бегущие на Красный опять митингуют, — вздохнул древочеловек. — Купите хоть что-нибудь? А то хозяин снимет с меня кору за простои. Биолог уже открывал рот для отказа, когда его взгляд упал на... это. В углу киоска, за ящиком с надписью "Осторожно! Гравитационные амёбы!", пульсировало нечто. Тело, напоминающее осьминога, вывернутого наизнанку сквозь призму калейдоскопа. Щупальца (их было 14-ть, он тут же подсчитал) переливались всеми цветами спектра и парой новых, которые его мозг отказался распознавать. Каждое заканчивалось чем-то средним между пером павлина и неоновой вывеской, мигающей на неизвестном языке. — Что это за вид? — Эмиль уронил блокнот. Его пальцы дрожали, листая страницы с зарисовками. — Astrolimax? Нет, морфология... Существо шевельнулось. Тело сжалось, превратившись в идеальную сферу, затем вытянулось в загогулину. Из центральной массы выросло нечто, напоминающее голову, как если бы её слепил пьяный скульптор: семь глаз разного размера, рот-вентиляционная решётка, украшенная чем-то вроде бижутерии из звёздной пыли. — Ты... идеален, — прошептал Эмиль, забыв про слизняков. Его учёный разум взорвался вопросами. Сколько желудков? Как размножается? Почему 14-ть щупалец, а не 13-ть или 15-ть? — ТЫ... ИДЕАЛЕН, — ответило существо. Голос звучал как хор из 14-ти голосов: детский смех, скрип старых дверей, рокот водопада. — ЭМИЛЬ МОРО. БИОЛОГ. ЛЮБИТЕЛЬ СЛИЗИ И ОДИНОЧЕСТВА. Он отпрянул, наступив на робособаку. Та взвизгнула и убежала, поджав хвост-антенну. — Откуда вы... — Я ЗОРГ. ВИД: МУЛЬТИСУЩНОСТЬ. ПОЛ: ВСЕ. ВОЗРАСТ: ДА. — Одно щупальце коснулось его ботинка. Кончик светился, как светлячок. — Я ИЗУЧАЛ ТЕБЯ 7 ДНЕЙ, 3 ЧАСА, 14 МИНУТ. ТЫ СПИШЬ С ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ. И МЕЧТАЕШЬ О СИМБИОЗЕ. Эмиль почувствовал, как горит лицо. Вспомнил свои ночные бдения в лаборатории, где он шептал пробиркам: "Вы не одиноки". — Почему же вы прятались? — спросил он, подбирая блокнот. На странице остался отпечаток щупальца — светящийся узор, похожий на карту галактики. Зорг съёжился, превратившись в куб. Голоса в его речи зазвучали грустнее: — ЛЮДИ БОЯТСЯ МОЕГО СОВЕРШЕНСТВА. НАЗЫВАЮТ "ЧУЖИМ". ТЫ... ПАХНЕШЬ ЛЮБОПЫТСТВОМ. НЕ СТРАХОМ. За спиной Эмиля грохнуло. Глэрг — трёхметровый упакованный в броню торговец — вывалился из соседнего киоска, размахивая кексом с ядерной начинкой: — Печенька-экстаз! Всего 15 кредитов за оргазм вкусовых рецепторов! Зорг мгновенно превратился в груду мусора. Только присмотревшись, Эмиль заметил, что "мусор" дышит. 2. Брачный ритуал и проблема тишины Они сидели на крыше киоска "Сны на продажу", пока Глэрг внизу орал рекламу кексов. Зорг принял форму, напоминающую свадебный торт — слоистая структура с вихрями цвета, которые гипнотизировали Эмиля. — ДЛЯ СОИТИЯ МНЕ НУЖНЫ: ТИШИНА, 15 МИНУТ И ТВОЙ ДНК, — заявило существо. Одно щупальце обвило его запястье, оставляя на коже узор в виде спирали Фибоначчи. Эмиль поперхнулся глотком "Космо-колы", купленной у автомата с подозрительными пятнами. — Соития? То есть... брачный ритуал? Но я даже не знаю вашей... э-э... системы размножения. Зорг пульсировал, переливаясь перламутром: — МОЙ ВИД ОБМЕНИВАЕТСЯ КВАНТОВЫМИ КОДАМИ. ДНК — КЛЮЧ ДЛЯ СИНХРОНИЗАЦИИ. ТЫ... НЕ ПРОТИВ? Биолог представил, как его имя появится в научных журналах: "Первая межвидовая гибридизация на квантовом уровне". Потом вспомнил, что у него даже девушки не было со времён университета. — Что именно нужно? Слюна? Волосы? — Он потянулся за пробиркой, но Зорг остановил его щупальцем. — ИЛИ КРИК ДУШИ. НО СНАЧАЛА — ТИШИНА. — Существо указало на базар, где Капитан К’Тарр чинил дрона под кавер ABBA "Dancing Queen" на языке рептилоидов. Проблема была очевидна. На Кольце Хроноса никогда не было тихо. Даже в "ночной" цикл (искусственно созданный для гуманоидных рас) гремели киоск "Галактический хит" с вечным ремиксом гимнов — от марша марсиан до ультразвуковых песен китов-клонов; робот-мусорщик, распевающий оперные арии во время уборки экскрементов гравитационных амёб; сам Хронос — гигантский механизм в центре станции, чьи шестерни перемалывали время с звуком ломающихся костей. — Может, используем подземные тоннели? — предложил Эмиль, вспоминая карту станции. — Там вроде бы тихо... — ТАМ ЖИВУТ "БЕГУЩИЕ НА КРАСНЫЙ", — перебил Зорг. Его тело на мгновение приняло форму толпы с транспарантами "Смерть хронометражу!". — ОНИ КРИЧАТ "РЕВОЛЮЦИЯ!" КАЖДЫЕ 5 МИНУТ 27 СЕКУНД. Эмиль вздохнул. Его взгляд упал на рекламу: "Диджей Пульсар! Любой звук — от Большого Взрыва до вашего первого слова!". — А если заглушить шум? Создать звуковой купол? Зорг вдруг съёжился до размера кошки. Его голоса зазвучали как плач скрипки: — ТЫ НЕ ПЕРВЫЙ. БЫЛИ ДРУГИЕ. ОНИ... ПЫТАЛИСЬ УКРАСТЬ МОЙ КОД. — Одно щупальце показало шрам, похожий на штрих-код. — НО ТЫ... ПАХНЕШЬ ИСТИННЫМ ЖЕЛАНИЕМ. НЕ ЖАДНОСТЬЮ И ОБМАНОМ. Эмиль покраснел. Вспомнил, как в шесть лет пытался поцеловать медузу в аквариуме, приняв её за инопланетянку. — Я хочу понять вас. Не владеть, — он протянул руку, игнорируя дрожь в пальцах. — Помогите мне найти тишину. Зорг колебался. Его щупальца сплелись в сложный узел, излучающий мягкий свет. Внезапно существо выплюнуло голограмму — карту станции с меткой в секторе "Зона 14". — ЕСТЬ МЕСТО. ГДЕ ВРЕМЯ... СПИТ. НО ЭТО ОПАСНО. — Опаснее, чем слушать Глэрга 24/7? — Эмиль кивнул на торговца, который теперь орал: "Печенька-экстаз! Теперь с кристаллами боли!" Зорг издал звук, похожий на смех старых звёзд: — ТЫ... СМЕШНОЙ. ПОЕХАЛИ. Они спустились в транспортную трубу, пока Капитан К’Тарр вдалеке вытаскивал из дрона испорченный чип под "Mamma Mia". 3. Диджей-робот и его секретная кнопка Пульсар напоминал взбесившийся арт-объект. Его корпус, сваренный из обломков космических кораблей и старых жёстких дисков, был испещрён стикерами: «I ♥ BLACK HOLES», «Звук — это вакуумная болезнь», «Тишина — мой кошмар». Антенны на голове диджея изгибались в такт музыке, которую он транслировал прямо в мозг через нейроимпульсы. Эмиль морщился — от бесконечного потока звуков в висках пульсировала боль: то тяжёлый бас квантовых коллайдеров, то визгливый голосок продавца, рекламирующего «мозги кальмаров в темпуре». — Тишина? — Пульсар повернул к ним лицо-экран, где вместо глаз мигали спектрограммы. — У меня есть трек «Тишина в С# мажоре». Но он платный. Эмиль переступил с ноги на ногу. Зорг, принявший форму неонового куба с щупальцами, нервно перебирал лучами по полу, оставляя следы, похожие на уравнения Шрёдингера. — Чем оплата? — спросил биолог, копаясь в карманах. Он вытащил кредитный чип, пробирку с ДНК слизняка и чековую книжку Галактического Университета. — Слезами. Не своими, — Пульсар ткнул антенной в сторону Капитана К’Тарра, который, сидя на ящике с динамиками, чинил ему звуковую карту. Капитан, услышав это, фыркнул. Его кибернетическая рука сжала гаечный ключ так, что металл заскрипел: — Я плачу только под сериалы. «Санта-Барбара», эпизод 2045 — рождение космической коровы. — Он выдернул из Пульсара пучок проводов, и диджей взвыл сиреной. — Но… — К’Тарр встал, бросив тень на Эмиля, — у этого хлама есть аварийный режим. Пульсар замигал всеми светодиодами разом, будто его били током: — АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ АКТИВИРУЕТ ТИШИНУ НА 15 МИНУТ. — Его голос стал монотонным, как у робота-диктора. — НО ЭТО НАРУШАЕТ ПРОТОКОЛ «ВЕЧЕРИНКА». СТАТЬЯ 14, ПУНКТ 7: «НИКАКОЙ ТИШИНЫ В РАДИУСЕ 10 СВЕТОВЫХ СЕКУНД ОТ ТАНЦПОЛА». Зорг вдруг распался на 14-ть мини-копий, каждая из которых замерцала разными цветами. Его голоса слились в хор, напоминающий звон разбитого стекла: — НАРУШАЙ. МЫ… УСПЕЕМ. Эмиль посмотрел на Капитана. Тот вытащил из кармана ржавый ключ с гравировкой «Для особо упоротых» и сунул его в щель на спине Пульсара. — Три года чинил этого идиота, — пробурчал К’Тарр, — а он всё равно хочет «спасти искусство». Готовься, биолог. Тишина — она как вакуум: сначала кажется мирной, а потом тебя разрывает изнутри. Пульсар вздрогнул. Его корпус затрещал, из динамиков повалил дым с запахом жареных микросхем. — АКТИВАЦИЯ РЕЖИМА «МОЛЧАНИЕ ГРОБА». — Робот поднял руки-манипуляторы, и всё вокруг... захлопнулось. 4. Любовь под звук отключения Тишина ударила, как пощёчина. Эмиль зажмурился — его уши, уже привыкшие к постоянному гулу станции, вдруг начали ловить звуки, которых не должно было существовать: скрип собственных ресниц при моргании; шёпот крови в венах, бегущей от сердца к кончикам пальцев; жужжание нейронов в мозгу, выстраивающих мысль: «Это и есть тишина?» Зорг дрожал. Его тело, теперь напоминающее жидкий кристалл, переливалось всеми оттенками страха и надежды. — НАЧИНАЕМ, — прошелестели его голоса, звучащие как ветер сквозь щели в мироздании. Щупальца обвили Эмиля. Они были разными на ощупь: одно — гладким, как стекло, другое — шершавым, словно кора, третье — пульсирующим, словно живая плоть. Фаза 1: Обмен ДНК через танец Зорг дёрнулся, и Эмиль потащился за ним, как марионетка. Тело существа излучало ритм — не звук, а вибрацию, пронизывающую кости. Биолог пытался повторять движения, но его ноги заплетались. — Ты… наступил на мою пятую ногу, — Зорг моргнул всеми семью глазами разом. — Извини! — Эмиль покраснел. — У нас на Земле всего две. Я не привык. — Я… ПЕРЕКЛЮЧУСЬ НА ТВОЙ РИТМ, — существо замедлилось. Теперь его щупальца двигались в такт ударам сердца Эмиля. Тот почувствовал, как что-то тёплое просачивается через кожу — ДНК Зорга? Или просто иллюзия контакта? Фаза 2: Синхронизация сердечных ритмов — У меня одно сердце, — пробормотал Эмиль, когда Зорг прижал его к груди (или тому, что выполняло её роль). — У МЕНЯ ТРИ, — ответило существо. — ОДНО ДЛЯ ЛЮБВИ, ДВА — ДЛЯ БЕЗУМИЯ. Эмиль замер. Сквозь ткань комбинезона он ощущал пульсацию: мерцание — быстрое, как крылья колибри; гул — низкий, словно двигатель звездолёта; стук — чёткий, механический, как тиканье часов. — Синхронизация… это как? — спросил он. Зорг коснулся его лба щупальцем. В мозгу Эмиля вспыхнули образы. Он сам, но состоящий из света, плывущий в океане звёздной пыли. Зорг в тысяче форм: то гигантской медузой, то россыпью блесток, то песней без слов. Пульсация, соединяющая их в единый ритм — спираль, уходящую в бесконечность. — ТЕПЕРЬ ТЫ СЛЫШИШЬ, — прошептало существо. Фаза 3: Пение дуэтом — Let it be… — начал Эмиль, но голос дрогнул. Он не пел со времён школьного хора, где все смеялись над его «металлическим тембром». Зорг подхватил. Его голос был всем и ничем и звучал, как вой сверхновой, шорох песка в часах, смех ребёнка, которого никогда не существовало. Эмиль закрыл глаза. И запел громче, ошибаясь в словах, путая мотивы. Зорг вторил, обвивая его шею щупальцем, холодным и тёплым одновременно. Финальная фаза: Слияние Таймер Пульсара мигал: 2:00. — ТЫ… ПРИНИМАЕШЬ МЕНЯ? — Зорг съёжился, став вдруг хрупким, как стеклянная фигурка. — Да, но... — Эмиль задыхался. Его кожа горела там, где прикасались щупальца. — Что именно я принимаю? — ВСЁ. Существо обволокло его целиком. Эмиль исчез в коконе из света, звука и щупалец. Он не чувствовал страха — только волну вопросов, на которые не было ответов. Сколько сердец бьётся в унисон? Чей ДНК теперь течёт в его жилах? Что останется от него, когда тишина закончится? Мир сузился до 14-ти ритмов, сплетённых в узор сложнее человеческой души. Где-то на краю сознания он услышал, как Пульсар начал обратный отсчёт: 10… 9… 8… Но Зорга уже не было. Вернее, оно было везде — в каждом нейроне, каждой капле крови. Эмиль засмеялся — или это смеялось существо через него? — Мы… — начал он. — МЫ, — согласился Зорг. А потом тишина лопнула. 5. Революция против тишины Взрыв разорвал реальность на куски. Не физический — метафизический. Волна искажения прокатилась по станции, заставив часы идти назад, голограммы плакать кровью, а гравитационные амёбы сложиться в пирамиду Хеопса. Бегущие на Красный ворвались на площадь, похожие на армию клоунов апокалипсиса. Их лидер, человек-громкоговоритель со встроенными в череп динамиками, орал сквозь дымящийся вентилятор вместо рта: — Хронометраж — рабство! Взломайте счётчик! Его последователи метались как заведённые. Человек-калькулятор долбил по стенам костяшками пальцев, выводя уравнения свободы. Девушка с глазами-циферблатами размахивала плакатом "Время умерло!". Робот-анархист поливал стены кислотой, выжигая слово "Сейчас". Лидер швырнул в Пульсара кристалл времени — осколок чёрной дыры, заключённый в кварц. Робот взвыл, его экран треснул, показывая артефактные изображения: ТАЙМЕР ТИШИНЫ: 00:00:00. СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ХАОСУ. Музыка ударила волной. Не просто громко — трансцендентно. Гимн Зурган-5 смешался с рёвом динозавров, плачем новорождённых и скрежетом ножей по стеклу. Зорг дёрнулся, его тело взорвалось фейерверком из щупалец. Одно из них рефлекторно швырнуло Эмиля в лоток Глэрга. — Специальное предложение! Пончик с джемом из криков ужаса! — автоматически прокричал торговец, даже с кексом во рту. Эмиль вынырнул из груды выпечки, выплюнув начинку, пахнущую адреналином. Его комбинезон светился пятнами неизвестного спектра — следы контакта с Зоргом. — Мы… не успели, — существо съёжилось до размеров котёнка. Его голоса звучали как разбитая виниловая пластинка. — СВЯЗЬ РАЗОРВАНА. КОД… НЕ СОХРАНЁН. Биолог вскочил, хватая Зорга за щупальце (оно оказалось липким, как лента-скотч). — Подожди! Мы можем повторить! Я достану ещё слез, уговорю Пульсара… Зорг дрожал, переливаясь бледно-розовым цветом. На его поверхности проступали цифры — обратный отсчёт: 13… 12… 11… — РИТУАЛ ВОЗМОЖЕН РАЗ В 14 ЛЕТ. — Существо выскользнуло из его рук, оставив на ладони след в виде знака бесконечности. — ТЫ… БУДЕШЬ ЖДАТЬ? Эмиль оглянулся. Вокруг бушевал хаос. Капитан К’Тарр лупил лидера Бегущих гаечным ключом под аккомпанемент "Chiquitita". Бабушка Люся вязала из дыма взрыва шарф, напевающий матерные частушки. Глэрг торговал "антикризисными пончиками" с начинкой из успокоительного газа. — Да! — закричал он, перекрывая грохот. — Я подожду! Я... Зорг рассыпался блёстками. Последний шёпот прошелестел в его ухе: — НАЙДИ МЕНЯ… КОГДА УСЛЫШИШЬ ТИШИНУ В СЕБЕ. 6. Свидание под саундтрек апокалипсиса Эмиль стоял перед Капитаном К’Тарром, держа в руках ноутбук с загрузочным экраном "Санта-Барбары: Космическая сага". — Сезон 2045, эпизод 476: "Любовь в гиперпространстве", — процедил он. — Две слезы. Всего две. Кибернетический глаз капитана сузился. — Ты знаешь, что после 300-й серии актёров заменили андроидами? — Именно поэтому это искусство, — Эмиль нажал play. На экране женщина с синими волосами и трезубцем вместо руки рыдала: — Ты не понимаешь, Ксандер! Наш ребёнок — червоточина в пространстве! Капитан дёрнулся. Его кибер-рука схватила Эмиля за воротник: — Если проболтаешься — вырву язык и продам Глэргу как деликатес. Но когда на экране космическая корова родила близнецов с лицами президентов Альфа Центавра, по металлической щеке К’Тарра покатилась слеза. Эмиль поймал её в пробирку от ДНК-слизня. — Пять минут, — Пульсар бубнил, вставляя пробирку в слот для флешек. — И напоминаю: "тишина" теперь включает рекламу. Скамейка-трансформер была идеальным местом — если не считать, что каждые 30-ть секунд она пыталась сложиться в скейтборд. Зорг сидел (или парил?), приняв форму, напоминающую канделябр из жидкого света. — ТЫ… ХОЧЕШЬ МОЙ ДНК БЕЗ РИТУАЛА? — его голос дрожал, как первый весенний лёд. Эмиль активировал портативный глушитель — подарок Бабушки Люси, пахнущий мятой и порохом. — Нет. Я хочу… — он сглотнул, ощущая, как шрам от щупальца пульсирует в такт музыке. — Свидание. Пульсар запустил "Тишину С# мажор". На самом деле это был коктейль из звука роста кристаллов на Церере, эха Большого Взрыва, биения сердца Эмиля, записанного во время их танца. Зорг дрогнул. С его поверхности посыпались блёстки — физическое воплощение облегчения. — ЭТО… ПРИЯТНО. — Одно щупальце осторожно коснулось его руки. — КАК ТВОЙ ПУЛЬС НА ЗАПЯСТЬЕ. Они молчали. Вернее, Эмиль молчал. Зорг "говорил" иначе: мерцанием частот, рисунками из частиц пыли и тепловыми волнами, ласкающими кожу. — Ритуал подождёт 14 лет, — Эмиль улыбнулся, ловя блёстки в ладонь. — Я научусь терпению. Зорг вдруг рассыпался на 14-ть мини-существ. Каждое было уникальным. Куб, играющий в кости с самим собой. Сфера, показывающая фильмы на своей поверхности. Существо-загадка, постоянно задающее вопрос "Почему?" — МЫ МОЖЕМ ПОПРОБОВАТЬ УПРОЩЁННЫЙ ВАРИАНТ, — хор голосов зазвучал в унисон. Одно из щупалец — тёплое и полупрозрачное — обвило его запястье. Эмиль почувствовал вспышку детских воспоминаний Зорга (рождение в туманности Андромеды), лёгкую зависть к людской способности плакать и тихую радость, похожую на первую каплю дождя после засухи. — Без ДНК? — прошептал он. — БЕЗ ВСЕГО. ПРОСТО… Скамейка вдруг превратилась в гамак. Над ними вспыхнули искусственные звёзды Пульсара. Где-то вдалеке Бабушка Люся крикнула: — Если родите мутанта — я свяжу ему противогаз! Но они уже не слышали. Их диалог продолжался на языке случайных прикосновений, совместного молчания и блёсток, складывающихся в созвездие "Сердца". Когда Пульсар включил рекламу ("Купите туалетную бумагу для мультивселенной!"), Эмиль понял — 14-ть лет пролетят как мгновение. Эпилог: Симфония несерьёзности Станция "Кольцо Хроноса" дышала. Не в метафорическом смысле — её вентиляционные шахты, повреждённые во время революции, издавали звуки, похожие на астматический приступ древнего бога. Воздух пах жжёной изоляцией, надеждой и свежей выпечкой Глэрга, который, несмотря на апокалипсис, упорно продавал "пончики перемирия" с начинкой из синтетического мира. Капитан К’Тарр сидел на обломке нейтрализатора времени, чистя кибернетическую руку гаечным ключом. Его плащ с логотипом "Кибертек" был испещрён новыми заплатками — Бабушка Люся "подарила" ему апгрейд, вшив в подкладку проклятые руны, от которых гаджеты пели матерные рэп-баллады. — И зачем я чинил этого диджея? — пробурчал он, наблюдая, как Пульсар вдалеке транслирует рекламу: "Купите тишину! Последняя партия перед эволюцией!". Робот всё ещё дымился на стыке панелей, его корпус теперь украшала граффити-надпись: "Звук мёртв. Да здравствует какофония!". Бабушка Люся, восседающая на троне из списанных реакторов, щёлкнула спицами. Она вязала не просто носки — целую симфонию из разговоров. Каждая петля была словом: "Революция!"— алой нитью от Бегущих. "Печенька-экстаз!" — золотистой пряжей Глэрга. "МЫ…" — блёстками Зорга, которые пытались сбежать с полотна. — Чтобы мы все не взорвались от серьёзности, — ответила она, спуская ряд. В воздухе зазвучал их недавний разговор с Эмилем, превращённый в мелодию для терменвокса. — Серьёзность — она как чёрная дыра. Засосёт, если не разбавлять глупостями. Капитан фыркнул, запуская в неё болтиком. Тот превратился в бабочку из шестерёнок и улетел пить машинное масло с цветка-вентилятора. Эмиль и Зорг занимались наукой. Если точнее — Зорг демонстрировал квантовую теорию через танец, а Эмиль пытался это задокументировать, роняя пробирки со слизью. Их лабораторией стал заброшенный киоск "Время в кредит", где теперь цвели грибы-голограммы. — Смотри! — Зорг пульсировал, принимая форму уравнения Шрёдингера. — Я И КОТ ОДНОВРЕМЕННО ЖИВ И МЁРТВ! Эмиль, с блёстками в волосах и термометром за ухом, засмеялся. За две недели "ожидания" он научился видеть мир глазами Зорга. Время текло не линейно, а как пьяный паук. Звук имел вкус: тишина — лимонный, крики Глэрга — перечный. Любовь можно было измерить в герцах (оптимально — между храпом и сердцебиением кита). — Когда мы... э-э... соединимся через 14 лет, — он покраснел, роняя блокнот в лужу оптических иллюзий, — я стану частью твоего кода? Зорг сморщился, превратившись в старинный компьютер с щупальцами вместо проводов. — ТЫ СТАНЕШЬ... ОШИБКОЙ В МОЁЙ СИСТЕМЕ. САМОЙ ПРЕКРАСНОЙ. — На экране возник смайлик из 14-ти разных символов. — А ПОКА… Одно щупальце потянулось к его груди. Эмиль почувствовал, как в клетках запела ДНК — дуэтом с кодом Зорга. Счётчик светофора, полуразрушенный революционерами, жил своей жизнью. Его треснувший экран показывал: «До зелёного света: 13 лет, 11 месяцев… Или пока вы не передумаете». Рядом ютились Бегущие на Красный, переквалифицировавшиеся в Ползущих на Жёлтый. Их лидер, теперь с встроенным метрономом вместо сердца, раздавал листовки: — Свобода в синкопе! Каждое третье воскресенье — аритмичный митинг! Глэрг, приспособившись, торговал "кексами примирения" с GPS-начинкой: "Найдёте общий язык в любой вселенной!". Даже Пульсар обрёл новую цель — сочинял саундтрек для немых фильмов, где взрывы звенели как колокольчики, а поцелуи гремели громом. Бабушка Люся, закончив носки, принялась вязать реальность. Её спицы выписывали сложные па. Петля — исправляла разбитое стекло. Накладная — добавляла солнцу лучей. Скрещённая — скрепляла чьи-то судьбы. — Всё — пряжа, — бормотала она, спуская ряд вселенских законов. — Даже чёрные дыры — просто дырки от спиц. Капитан К’Тарр, наблюдая за этим, впервые за 20-ть лет снял шлем. На его лице, изборождённом шрамами и микросхемами, возникла улыбка: — Может, добавишь мне немного глупости в прошивку? — Детка, ты и так ходячий анекдот, — фыркнула старуха, но всё же вплела в его плащ нить безумия. Когда Эмиль и Зорг проходили мимо, счётчик светофора вдруг моргнул: «До зелёного света: ??? Лет. Время — выдумка трусов». — Он... шутит? — удивился Эмиль. Зорг обернулся гигантским вопросительным знаком: — МЫ ВСЕ ШУТИМ. ДАЖЕ ВРЕМЯ. Где-то вдалеке Пульсар заиграл их песню — ту самую, смесь "Let It Be" и урчания чёрной дыры. Бабушка Люся подхватила мелодию на спицах. Капитан отбивал ритм гаечным ключом по трубе. Даже Глэрг выбивал дробь подносом. И тогда Эмиль понял — зелёный свет уже здесь. В щупальцах, держащих его руку. В пончике с изюмом из звёздной пыли. В носках, поющих матерные частушки. Оставалось просто перестать бежать. P.S. Спустя 14-ть лет, когда Хронотрон всё же активировали, он лопнул, осыпав всех конфетти. Но это уже другая история. Или та же самая. На Кольце Хроноса разницы нет.