A priceless gift

Близился апрель, а вместе с ним и день рождения Кацуки. Мидория всегда волновался перед праздником и изводил себя кучей мыслей, которые никак не давали ему покоя. Они с Бакуго уже встречались пять лет, но перед этим прошли долгий и тяжёлый путь принятия своих чувств друг к другу, который длился, можно сказать, всю их сознательную жизнь. Сказали бы им лет шесть назад, что они будут вместе, то ни за что бы не поверили. Скорее съели бы грязный ботинок с улицы, не моргнув и глазом. Несмотря на все их ссоры и конфликты, Изуку всегда с теплом и искренней улыбкой на лице вспоминал то время. Кацуки был ему самым дорогим человеком в жизни. И таким останется. Именно поэтому Мидория пятый год подряд ломает себе голову над подарком. Бакуго по каким-то неизвестным причинам не особо любил праздновать свой день рождения. Считал это какой-то глупостью. И никогда не просил никаких подарков от своего парня, ему хватало того, что Изуку был всегда рядом. Мидорию же это не устраивало, ведь каждый раз он хотел сделать что-то особенное, что-то, что точно запомнится. Честно говоря, пока ни разу не получилось, но он действительно старался. Хотя если сказать ещё точнее, то его сюрпризы невозможно было забыть. Жаль только, что ничего хорошего из них не выходило. В первый раз Изуку решил самостоятельно приготовить торт для Кацуки. За еду в их доме отвечал только Бакуго, потому что если видишь Мидорию на кухне – это к беде. Полная катастрофа. Он сеял там только разрушение, хаос и крах, забирая надежду на то, что изуродованное помещение получится когда-нибудь восстановить. К сожалению, удача ему не улыбнулась даже в такой важный для него день. Он делал всё по рецепту, строго его соблюдая и тщательно взвешивая каждый продукт, чтобы не добавить лишнего, потому что с глазомером у него было худо. Несмотря на все его старания, он сумел всё запороть и на этот бедный торт нельзя было взглянуть без слёз. Да и на торт это было не сильно похоже... Просто до ужаса страшная подгоревшая масса, кривого и отвратительного не только на вид и запах, но и на вкус. Про кухню даже заикаться не стоило – там будто прошёлся целый ураган, который не утихал несколько дней и не оставил после себя ни единого чистого места. Кацуки тогда застыл в шоке, увидев это безобразие. Конечно, он не оставил без внимания паникующего Изуку, который изо всех сил старался исправить положение. Не было никакой надежды на спасение этого чудовищного торта, но он хотя бы пытался привести кухню в первоначальный вид. И, естественно, Бакуго не смог упустить из вида... Какое-то нечто, которому он не сразу дал название. Но судя по свечам, которые лежали рядом с этой массой чего-то поистине жуткого, это должен был быть торт. Скорее всего... Он всё ещё не был уверен. Бакуго тогда сильно смеялся, еле найдя в себе силы остановиться. Мидория отговаривал его пробовать данный шедевр всеми возможными и невозможными способами, но этот бедолага решил пожертвовать своим желудком. Не хотелось расстраивать своего парня ещё больше, поэтому он был готов даже умереть мучительной смертью, лишь бы порадовать своего возлюбленного. Изуку ведь так старался для него... Правда, после первого укуса он моментально пожалел, но не остановился и давился целым куском торта, из-за чего после ему стало плохо. Вечер дня рождения он провёл в обнимку вместе со своим холодным белым другом в ванной комнате. После этого они договорились, что Изуку никогда больше не будет притрагиваться к готовке, иначе когда-нибудь он точно ненароком убьёт Кацуки. В следующий раз было не лучше. Мидория решил, что раз готовить он, мягко говоря, не умеет, то лучше закажет вкусную еду. Всё шло хорошо. Какое-то время. До десерта. Это были чёртовы пирожные с орехами, которые Изуку возненавидел в тот день настолько, что больше никогда не ел. Оказалось, что у Бакуго аллергия на орехи и после первого пирожного, ему стало плохо. История повторилась... У него покраснела кожа, появился зуд и стало трудно дышать из-за опухшего языка. Мидория начал оказывать первую помощь и сразу же вызвал скорую, которая, на их счастье, приехала достаточно быстро. Хоть в чём-то повезло, если можно так сказать в такой ситуации. По итогу всю ночь и половину следующего дня они провели в больнице под присмотром врачей и извинениями Изуку, которым не было конца и края. В третий раз Мидория понял, что еда – не самый лучший вариант подарка. Вечно не везёт с ней. Поэтому он решил подарить одежду. Ведь что может пойти не так, верно?.. Но это был Изуку и у него всегда всё шло не так, как он изначально планировал. Он собирался заказать обычную серую толстовку с капюшоном. Бакуго тяжело переносил холод, и тёплые вещи в гардеробе он всегда только приветствовал. Заказ пришёл вовремя и Мидория забрал его, даже не распечатывая, а сразу положив в подарочный пакет, который вручил Кацуки вечером. В прозрачной упаковке действительно казалось, что это обычная серая толстовка, которую он и заказывал. Однако после распаковки, парни пришли в немой шок. Прям на лицевой стороне во всё туловище расположилась фотография морды волка, которая ещё, как потом оказалось, светилась в темноте. У Мидории пропал дар речи. Он видел на сайте эту толстовку, посмеялся и выбрал следующий вариант – точно такой же, только без ужасных рисунков. Первой мыслью было, что это какая-то нелепая ошибка или Вселенная просто-напросто насмехалась над ним. Он проверил свой заказ на сайте и удивился вдвойне, ведь, как оказалось, он действительно заказал именно это недоразумение человечества... Как бы сильно Бакуго не любил Мидорию, но носить такое даже с пистолетом у виска не стал бы. Выбрасывать её не стал – не настолько же он неблагодарный. Но отложил в шкаф, запихав её как можно дальше, чтобы больше никогда не видеть и не вспоминать. Четвёртый день рождения не предвещал никакой беды. Хоть Кацуки и не любил праздновать свой день рождения, Изуку всё же захотел устроить небольшую вечеринку в кругу самых близких друзей. И всё в самом деле шло хорошо. До попадания в организм высокой дозы крепкого алкоголя. Киришима взял Бакуго на слабо и все знали, что Бакуго не посмеет никогда отказать. Они устроили армрестлинг. В трезвом состоянии всё прошло бы довольно неплохо и, скорее всего, Кацуки бы одержал победу. Однако они были далеки от трезвого состояния, особенно сам именинник, который с великим трудом связывал слова, а перед глазами видел... Ничего. Именно. Всё плыло настолько, что он не мог сфокусироваться на чем-то. Эйджиро был ненамного трезвее. Он не рассчитал свою силу и случайно сломал другу руку. Бакуго изначально этого даже не понял – ощущения были настолько притуплены, что он мало что осознавал и чувствовал. Пришлось вновь вызывать скорую помощь. И вновь проводить всю ночь в больнице. А затем около полутора месяцев ходить в гипсе. Никто так и не понял, каким образом Киришима умудрился сломать ему руку... Изуку, естественно, винил во всём себя. Да, это не он напился и не он соглашался в таком состоянии на армрестлинг. И даже не он сломал ему руку. Но именно он устроил эту вечеринку, о которой Кацуки не просил. Если бы не было вечеринки, то рука была бы в целости и сохранности... Сам же Бакуго ни разу ни в чем его не винил, а лишь наоборот пытался поддержать и убедить, что всё не так плохо. Бесспорно, Кацуки несколько раз чуть не умер от его сюрпризов, но он до сих пор здесь, ходит по земле и дышит, все конечности и органы на месте, а значит всё действительно вполне неплохо. Могло быть гораздо хуже, правильно? Правда, Изуку это нисколько не утешало. Несмотря на собственную безусловную поддержку, Бакуго с каждым годом всё больше и больше боялся того, что же в этот раз придумает его парень. Возможно, Мидория когда-нибудь его и вправду убьёт... Не специально, конечно, но сути дела не меняет. Изуку долго думал над подарком. За несколько недель до дня рождения Кацуки он вечно летал в облаках и без конца утопал в своих мыслях, пытаясь выдавить какую-то идею, которая не сможет навредить здоровью Бакуго – физическому или ментальному. И наконец-то поистине его порадовать и сделать приятно. В одном из таких дней он всё же понял, что хочет сделать. Улыбка не сходила с его лица и он в предвкушении ждал того самого дня.

***

Кацуки вернулся домой поздним вечером. Их задержали на работе и он думал, что если сейчас же не примет душ и не ляжет в мягкую постель, то точно убьёт кого-нибудь. Он вошёл в гостиную с видом умирающего тюленя и заметил на диване сидящего Мидорию с очень подозрительной улыбкой. Бакуго забыл про свой день рождения и лучше бы не вспоминал про него больше никогда, но, к огромному сожалению, Изуку всегда помнил и всегда был готов. Кацуки понял, что душ ему в ближайшее время не светит, что его расстроило. А мысль о том, что он вновь проведёт праздник в больнице – ужасала. Он насторожился. По всему телу прошла дрожь и ему уже стало страшно: чего ожидать сегодня? Бакуго громко выдохнул, подошёл ближе к парню и поцеловал его в щёку, а затем сел рядом. Всё тело находилось в напряжении. Сердце отбивало ритм похоронного марша, перед глазами прошлась вся жизнь, а в мыслях уже было готовое завещание. Давай, нападай... Мидория был так поглощен своим волнением, что не заметил этого же у именинника. Он протянул парню коробку в красивой оберточной бумаге с тонкой верёвочкой сверху, которая была завязана в бант. У обоих тряслись руки, только по разным причинам. Бакуго осторожно взял коробку, заметив, что для криворукого Изуку упаковано было вполне симпатично. Он медленно развязал этот злосчастный бант и порвал упаковку. Прикрыл глаза, мысленно молясь всем Богам этого мира пощадить его хотя бы в этом году. После прочтения десятка молитв, он всё же открыл бедную коробку, с опаской осмотрев содержимое. И удивился. Кацуки заметил небольшой альбом, на обложке которого красовалась их совместная фотография. Она была сделана на их первом свидании в парке аттракционов. Изуку широко улыбался во все зубы, на краях рта у него были кусочки сахарной ваты, которую он держал в одной руке и которой случайно задел щеку Бакуго, замарав её. На лице Кацуки была усмешка, а взгляд был направлен на Мидорию. На головах обоих были ободки с заячьями ушами, а на заднем фоне было видно огромное колесо обозрения. Кацуки с особой осторожностью открыл альбом и постепенно на его лице появлялась улыбка. Теперь он точно убедился, что Изуку сделал для него альбом с их фотографиями, под каждой из которых были милые и забавные подписи. Он посмотрел на своего парня, тот выглядел очень взбудораженным, и ждал, когда же Бакуго продолжит смотреть дальше. – Ну же, Каччан, не томи! Продолжай. – Хорошо-хорошо, только успокойся, – он тихо рассмеялся и опустил взгляд, вернувшись к альбому. На фотографии они сидели в классе, был урок информатики. Они закончили работать раньше и каждый занимался своими делами. Мидория сидел напротив Бакуго с леденцом во рту. Почему-то в тот момент это забавляло и он решил быстро нарисовать Изуку на компьютере, подписав сбоку «нерд». Кто-то из одноклассников сфотографировал это и отправил в групповой чат, после чего они доставали Кацуки своими шутками. Тогда парни только начали встречаться и эти шутки жутко смущали. Он перевернул страницу, увидев ту самую фотографию, которую просил удалить ещё пару лет назад. Тогда Мидория заверил, что избавился от нее, но, как оказалось, он нагло солгал. – Каччан, прости, но я не мог удалить это... Ты здесь такой милый, – сказал Изуку, смотря на парня своими большими зелёными глазами. – Чёртов задрот, – произнёс Кацуки с лёгкой улыбкой на лице. Парни тогда были на свидании в парке, где впервые поцеловались. Правда сначала Мидория поиздевался над ним. Бакуго закрыл глаза и сожмурился, сложив губы бантиком и ожидая поцелуя. Это смотрелось настолько забавно, что Изуку не выдержал и решил ещё заправить капюшон от кофты ему за уши, а потом сфотографировать. Когда Кацуки простоял так несколько минут и услышал смех, он понял, что что-то не так... Он разозлился, схватил парня за кофту, притянув к себе, и поцеловал. Точнее они должны были поцеловаться по планам, но Бакуго не рассчитал силу, и они больно стукнулись зубами, разбив себе губы в кровь. Следующая фотография была с их выпускного. Тогда Мидория впервые увидел Бакуго в классическом чёрном костюме. Его вид захватывал дух, он выглядел сногшибательно. Настолько, что бедный Изуку потерял дар речи на несколько минут, а потом без конца жужжал над Кацуки, упрашивая его сфотографироваться. И он был не в силах отказаться. Рядом с фотографией была подпись: «ты чертовски сексуален в костюмах, носи их почаще, прошу(⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)». Бакуго усмехнулся и перевёл взгляд на смущённого и уже покрасневшего Мидорию: – Прям чертовски сексуален, хах? Что-то в жизни ты мне об этом не потрудился сказать, – дразня произнёс он. – Ну... Конечно, Каччан. Как я иначе могу думать про тебя... Ты бы отлично выглядел даже в мешке от картошки, – сказал Изуку с лёгкой улыбкой на лице, отведя взгляд в сторону, чувствуя как щёки и кончики ушей горели ещё сильнее. – Смотри дальше. Кацуки перевернул страничку и вновь был один на снимке, который сделал сам в зеркале. Была уже ночь и Бакуго тогда вышел из душа, настроение было хорошее, вот он решил поделиться им и со своим парнем. На фотографии он стоял боком, однако всё-таки по большей части была запечатлена его большая мускулистая спина, на бёдрах слабо держалось полотенце, а глаза были полузакрыты из-за того, как его клонило в сон. Он отправлял ее пару месяцев назад Мидории, когда уезжал в командировку в другой город на несколько недель. Чтобы тот не скучал, конечно. Снизу красовался небольшой и кривой рисунок, на котором Изуку попытался изобразить себя, теряющего сознание. – Это, я так понимаю, ты нарисовал себе кровь из носа? – со смешком спросил Кацуки, указывая на нелепый рисунок. – Кхм, ну... Да, – со смущением ответил Мидория, опустив голову вниз. Почему-то во время того, когда он делал всякие подобные подписи и забавные рисунки, он не подумал о том, как ему может стать неловко в будущем, когда придётся смотреть это вместе с именинником. Хотя он ни о чем не жалеет, это всё делалось от чистого сердца и с любовью. Так парни провели ещё какое-то время, листая альбом с их общими фотографиями и вспоминая яркие события за время их отношений. С их лиц не сходила улыбка, а по комнате вновь и вновь разносился смех и громкие разговоры. И вот настало время последней странички, на которой была последняя их совместная фотография. Символично. Они ее сделали буквально пару дней назад, когда дурачились дома. Бакуго закинул Изуку себе на плечо, а тот моментально обнял Кацуки за талию. Оба были в помятых домашних пижамах, зато с о счастливыми лицами и беззаботными улыбками. Бакуго настолько понравился этот момент, что увидев счастливого Мидорию в зеркале – не смог не сфотографировать. Позже он заметил сбоку надпись: «Спасибо за все годы, проведённые вместе, за твою любовь и заботу. И за твоё терпение. Я всегда любил, люблю и буду любить тебя. Бесконечно (´꒳`)♡». – Изуку... Это лучший подарок в моей жизни. Боюсь, ты даже сам себя потом не сможешь переплюнуть, – Кацуки рассмеялся, закрыв альбом, и осторожно отложил его в сторону. Он повернулся лицом к Мидории, взяв его за руки и посмотрев в глаза. – На самом деле... Ты и есть лучший подарок. Большего мне не надо. На глаза Изуку навернулись слёзы, которые Бакуго тут же начал стирать руками. Он крепко обнял его и нежно поцеловал. – Я рад, что хоть в этом году обошлось без травм, Каччан, – горько усмехнулся он. – Спасибо за всё. Я люблю тебя. Очень сильно. – Я люблю тебя. Тоже очень сильно, – улыбнулся он, положив свою ладонь на щёку Мидории. Наконец-то за долгие 5 лет у Изуку получилось осуществить его заветное желание – сделать действительно особенный подарок, который Кацуки запомнит на всю свою жизнь.