на пляже

Машина ехала плавно и неспешно. За окном простирались высокие деревья вдоль дороги. Мы обогнули огромное поле. Над землёй возвышались подсолнухи, устремив желтые шляпки к солнцу, провожая закат. Небо было окрашено в мягкие оттенки розового и синего. День приближался к концу. Женский голос навигатора подсказал, что через двести метров на светофоре нужно повернуть направо в сторону съезда. Я сжимал руль двумя руками, все ещё не привыкнув к тому, что веду транспорт, а не сижу на пассажирском сиденье. Сдать на права было лучшим решением и вкладом в экономию времени, но все еще жутко непривычно. Вместо меня на кресле лениво полулежал Готье. На носу покоились солнцезащитные очки, белоснежные волосы зачесаны назад, а голова повернута в открытое окно. Готье подпёр ладонью щёку, прохладный ветер обдувал лицо, от чего парень блаженно, еле заметно улыбался. Я резко сжал руль и встрепенулся, когда с соседнего сиденья раздалось громкое и отчаянное — «Твою мать!», а после совсем жалобное и протяжное -«Джером!». Это не первые вопли за недолгую поездку. Надо иметь талант к вождению, чтобы успевать следить и за дорогой, и за обстановкой в салоне. — Оно опять залетело, — Готье запрыгал на своем сиденье и замахал руками, отчаянно борясь с кем-то в воздухе, — Открой окно шире! Убедившись, что впереди гладкая дорога, я повернулся в сторону Готье на пару секунд и заметил желто-чёрную спинку. Оса умиротворенно жужжала около лобового стекла, наворачивая круги, не замечая истошные крики. Активное сопротивление Готье только смешило — насекомое даже не замечало, как парень жестами указывал на выход из окна. Я поёжился и вдавил клавишу на дверце, чтобы опустить стекло. Какая по счёту это была оса? Третья? Или, может, пятая? Не знаю, но точно не последняя — погода летняя, влажная и теплая, и пора бы уже смириться с компанией жужжащих тварей. — Выгони её, — недовольно проговорил я, громче чем планировал. Готье кинул испепеляющий взгляд, будто я сам пригласил насекомое прокатиться с нами до пляжа. — Фу, нет! — Хорошо, тогда я отпущу руль, и мы благополучно улетим в кювет. Зато оса будет мертва! Автомобиль остановился у светофора, встав в крайнюю полосу на съезд. Глаза внимательно проследили за насекомым. Терпеть не могу этих тварей, но и визжать, как маленькая девочка не собираюсь. Одним быстрым движением, я брезгливо шлёпнул осу, и она со свистом вылетела из салона. Делов-то. — Какой ужас, — вынес вердикт Хитклиф, — я чуть не умер. Комментарий вызвал усмешку. — Ага, — тон был язвительным, — я сам в шоке, как ты выжил! — Мои брови выгнулись, и по-смешному выпучились глаза в притворном испуге. Готье ущипнул меня за плечо. — Иди в жопу, — недовольно буркнул тот, — а сам что? Не обосрался? Я боялся ос и ненавидел насекомых, особенно, которые кусались и громко жужжали, но не визжал, как потерпевший, когда кто-то безобидно пролетал мимо, как это делал Готье. Мы переглянулись, и я первый не сдержал примирительной улыбки. Готье ответил тем же. Загорелся зелёный сигнал, и автомобиль тронулся, заворачивая к пляжу под скрежет шин.

***

Ноги торчали из машины, пока Готье усердно доставал вещи с заднего сиденья. Уперев руки в бока, я стоял насупившись, осматривая территорию пляжа. Было чисто и безлюдно. На часах почти 9. Никто в здравом уме не потащится через весь Ромус, а затем и за его пределы, чтобы так поздно притащиться на пляж. Кроме меня и Готье, естественно. Тонкая фигура промелькнула передо мной, сжимая в руках большое, махровое и тонкое одеяло. Готье осматривался, тщательно выбирая место для лежбища. Я покорно последовал за ним, не вмешиваясь. Одним движением Готье расправил махрушку, держась за два края, а я подцепил одеяло с другой стороны, помогая постелить на песок. Вернувшись к машине, мы достали две сумки, и я захлопнул багажник, заблокировав дверцы. Сумки тяжелые. Не знаю, что там за кирпичи, но на все вопросы Готье отвечал короткое и исчерпывающее -«Там только нужное.» — я не стал уточнять, кому это все нужно. Наверное мне, чтобы надорвать спину, пока тащишь весь хлам по пляжу. Вообще, я не специалист в отдыхе, особенно у воды, поэтому особо не спорил. Одно радует — тут вместо ос кружили стрекозы, быстро пролетая от точки до точки над ровной водной гладью. Тапочки оставляли следы на сухом и жёлтом песке. Сумки глухо стукнулись друг об друга, пока я ставил их возле одеяла. Тишина. Здесь абсолютная тишина. Немного прислушайся и сможешь услышать даже стук сердца, или как по венам течёт кровь. Это и к лучшему, не хочу, чтобы нас тут застукали. Звякнув молнией, Хитклиф наклонился, чтобы достать из сумки пару бутылок с газировкой, контейнеры и солнцезащитный крем. — Ты под луной собрался загорать? На мою безобидную шутку, Готье лишь закатил глаза и цокнул языком, будто это я дурачок и ничего не понимаю. Через пару минут одеяло превратилось в самый настоящий шведский стол — Готье притащил сюда и персики, и чипсы, и крекеры, и еще кучу ненужных закусок, которые мы точно не осилим съесть за вечер. Или он рассчитывает остаться тут на неделю? Готье лично упаковал каждую закуску у себя дома прошлой ночью, умудрившись еще позвонить мне позвонил и озадачено спростить — «А ты будешь арбуз?» — да, на нашем пикнике только большого и пузатого арбуза не хватало. А еще Готье скорее всего считал, что мне будет недостаточно двух тяжеленных сумок. Видимо поэтому хотел взять еще и арбуз, чтобы точно мой пупок развязался, но, слава богу, не взяли. Опустившись на коленки, я поежился в уголочке на одеяле. Между прочим, я надеялся лениво поваляться. Ягоды и фрукты величественно возлежали в контейнерах, насмешливо смотря на мои попытки устроиться удобнее. Пальцами я аккуратно подцепил одну клубнику за хвостик и положил целиком в рот. Ягода была сочной. Сок сладко брызнул, и пальцем я подцепил остатки с губ. Газировка звонко зашипела; Готье открыл одну из бутылок, наполняя одноразовый стаканчик. Я махнул рукой, и клубничный хвостик прилетел прямо в мусорный пакет. Я со скепсисом относился к идеи об отдыхе на пляже, но сейчас явно не пожалел о том, что согласился. Тихо, спокойно, есть вкусные ягоды и не жарко. И только мы вдвоем. Водная гладь была ровной. Мы приехали на красивый и ухоженный пляж. Готье разрекламировал место так, что отказываться стало даже как-то жаль. Место безлюдное, а вечером вообще никого. Только я, Готье и бледный диск луны, спрятавшийся за дымчатым облаком. Вдалеке из воды торчали деревянные пеньки — они ограждали небольшой участок, отделяя глубину от мелководья. Моя душа чувствовала спокойствие и умиротворение в этой обстановке, что удивительно, учитывая, что мои нервы взвинчены ежедневно. Все-таки отдых приятная и полезная штука. Я сел, скрестив ноги, поедая одну за одной сладкую клубнику, попутно медленно потягивая газировку прямо из бутылки. Готье испытующе смотрел то на воду, то на меня. — Пойдем плавать, — не вопросительно, а утвердительно сказал он. Плавал я плохо. В детстве некому было научить. Я мог держаться на воде, и, чисто в теории, если будет грозить утопление, я смогу спастись, но проверить это не доводилось. Готье упоминал, что ходил в бассейн, когда был маленьким, поэтому уверенно плавал. Я пожал плечами. — Я не дам тебе утонуть, — твёрдо сказал Готье. Вот дурак. Я не собирался плавать там, где глубоко. Мне было бы достаточно просто окунуться. — Надо было брать надувной круг Габриэлы, — пошутил парень и усмехнулся, — Он с хэллоу китти, розовый, — и подмигнул мне. — Жаль не взяли, — саркастично отозвался я, — Розовый и с хэллоу китти, прям как я люблю. Дожевав последнюю ягоду, я тяжело вздохнул и принял свою участь, стягивая свою футболку. Потянувшись к ремню, я выпрямился и встал, посмотрев на Готье. Его глаза бесстыдно изучали мою грудь и торс. Не знаю, что у него было в голове, но глаза не отвлекались от изучения мышц на животе. Под этим взглядом я стушевался, и к лицу прилила кровь. Ситуация до жути смущающая — Готье пялился на то, как я переодеваюсь, позволяя себе слишком много. Поднеся кулак к губам, я демонстративно откашлялся, пристыдив. Как по команде, шум отрезвил его, и Готье, встав напротив меня, потупил взгляд вниз, неуклюже снимая футболку. Руки почти не слушались от жуткого смущения. Не удержавшись, я отплатил парню той же монетой — без зазрения совести рассматривал худощавое тело. Впалый живот, хрупкая линия плеч и ключиц. Идеально. Тонкие и аккуратные пальцы медленно расстегнули ширинку на шортах, и парень остался в одних темно-синих плавках, обнажая тело почти полностью. Пришлось отвернуться. Все же я неудачник в игру «гляделки», потому что сам себя засмущал. Одежда упала где попало, накрывая некоторые лотки с фруктами. Наши взгляды пересеклись на секунду, но хватило даже мгновенья, чтобы воздух моментально закончился в легких. Ведем себя, как дурачки, робко переминаясь на месте. — Пойдем? — Я нарушил давящую тишину между нами. — Ага, — неловко согласился Готье и прошлепал к краю воды. — А наши вещи не украдут? — опасливо предположил я. Лично у меня красть нечего — только, если машину угнать или мою клубнику съесть. А вот у Готье была банковская карта. Не уверен, сколько на ней лежит, но думаю достаточно, чтобы кто-то захотел бы её украсть. — Тут кроме нас только мухи и осы, — с застывшей улыбкой на губах, Готье задрал подбородок, пересекая пляж. Его улыбки слишком красивы и соблазнительны для меня. Готье казался живым и нереальным одновременно. Когда розовые губы изгибались в простой улыбке — я не мог не ощущать, и не мог не желать. Трудно объяснить, чего хотел и что ощущал, но могу точно назвать причину — Готье Хитклиф. Он как несбыточная мечта — так близко и так далеко. Он две крайности, и меня швыряло из стороны в сторону. Я боялся вновь ошибиться в человеке, выбрав не того. Но Готье не оставлял шанса на то, чтобы предотвратить ошибку, оставляя безоружным. Я оступался раз за разом, стоит ему только улыбнуться. Прям как сейчас — лишь уголками губ. И я точно знаю — его улыбки дорого мне обойдутся. Я дошёл до края воды, всё это время неотрывно сверля спину Готье, идущего спокойно впереди. Ноги провалились в мягкий и мокрый песок. Стало холодно, а учитывая, что солнце почти село, можно и совсем озябнуть. Пальцами я сжал песок подо мной, ощущая влагу. Готье встал сбоку, но ближе к воде, и намочил ступни. По спине пробежали мурашки. Мы стояли молча, привыкая к температуре. Я сделал шаг вперёд и двинулся дальше вглубь. Песчаное дно рассыпалось под ногами, ощущаясь неприятной кашицей. Закатное солнце постепенно переставало греть. Стоя уже по колено в воде, я обернулся. — Ну? — вопросительно потянул я, чтобы Готье услышал. Как только я отвернулся, мою спину неожиданно обдало холодной водой. Брызги летели во все стороны, намочив и мою голову. Я непонимающе обернулся в то же мгновенье с застывшим на лице непониманием. — Ты чё? — недовольно начал я, — Берега попутал? — и саркастично закончил фразу. Лицо напротив казалось невинным. Оно сравнимо с ангельским — прозрачные ресницы, глаза, как два стеклышка и бледная кожа, да вот только внешность не сочеталась с вредным поведением. Глаза были настолько чистыми и светлыми, будто не он сейчас обрызгал меня водой с ног до головы, заставляя кожу мгновенно почувствовать холод. — Дождь, наверное, — Готье улыбнулся, посмеиваясь. Зачерпнув ладонью воду, я обильно обрызгал Хитклифа в отместку. Ему досталось больше — мокрые волосы прилипли к лицу, обрамляя мягкие черты. По спинке носа стекло пару капель, и Готье насупился, выгнувшись, как дикая кошка. — Тебе конец, Батлер, — Готье угрожающе предупредил меня перед тем, как начать брызгаться. Он наклонился и активно размахивал обеими руками, обдавая меня водой. Я делал то же самое. Из-за обильных брызг глаза жмурились, а вода затекала в нос и рот. Прохладный воздух обдувал капельки, от чего волосы вставали дыбом. По спине пробежал табун мурашек. Под громкий смех и вопли, кругами шла рябь. Дурачество продолжилось недолго, и силы покинули нас. Я сделал контрольно-водяной залп и пошёл дальше на глубину, оборачиваясь — не прилетит ли мне еще раз водой в спину. Готье бесшумно следовал, улыбаясь так широко, будто лицо вот-вот треснет. Ступая по песчаному дну, мы заходили все дальше. Утонуть не входило в планы на вечер, и я уверенно ступал дальше вглубь, остановившись примерно на середине озера. Пару раз мы нырнули под воду. Готье задерживал дыхание и плавал кругами, демонстрируя все возможные навыки плаванья. Я же почти сразу выныривал, вытирая лицо. Вода еле теплая, но тело привыкло к температуре, поэтому ощущения комфортные и освежающие. Осматриваясь, я не заметил, как темный силуэт подплыл ближе, и Готье случайно стукнулся об мой бок, выныривая, чтобы набрать полную грудь воздуха. — Давай глубже, — между вдохами сказал Готье. Он точно желает моей смерти. Грудь вздымалась часто. Легкие работали на пределе, чтобы удерживать тело над водой. — Я не хочу утонуть, да ещё и с тобой, Хитклиф. Захлебнуться и умереть. А потом умереть дважды, когда Скэриэл узнает обстоятельства моей смерти. Нет уж, обойдусь. Кончиками пальцем я нащупал небольшой камешек на самом дне. Если поплывем дальше, я вполне вероятно составлю компанию всем камням на этом пляже. Готье закатил глаза. — Мы будем у тех пеньков рядом плавать. Если что — зацепимся. Теперь я закатил глаза. Спорить было бесполезно — за все время нашего общения пора было смириться с позицией вечного проигравшего. Я подошёл ближе к Готье, молча соглашаясь на авантюру. И вот опять — очаровательная улыбка украсила розовые губы. И в такие моменты я понимал — в моих карманах могут быть пистолеты, ножи, любые средства защиты, но из нас двоих всегда будет вооружен только Готье. Мой нож — ржавое лезвие с деревянной ручкой против пленительной улыбки. — Можно? — аккуратно спросил Готье, уточняя, можно ли ему держать меня за руку. Сейчас от этого прикосновения зависело — утону я или нет. — Можно, — ответил я, и почувствовал, как пальцы Готье стали крепко удерживали. Готье, тебе вообще можно все. И заставлять меня тащить огромные сумки, и брызгаться холодной водой, и затаскивать на глубину, и даже утопить. Я покорно шёл по пятам, не сбиваясь с курса, шагая все ближе к своей погибели. Парень держал мою руку, подтягивая ближе, от чего я невольно прижимался к нему. Мокрая и холодная кожа тёрлась друг об друга случайно, вызывая мурашки. Дойдя до пеньков, Готье взялся за один из них, и положил мои ладони на него. Я взялся за деревяшку сперва на вытянутых руках, но, как только подтянулся к дереву ближе, понял, что оторвался от песчаного дна. Взгляд упал на мутную, водную гладь. Черная и непроглядная. Небольшая тревога прилипла изнутри в районе желудка, и, я хотел бы отплыть назад, чтобы нащупать дно, но Готье взял меня за плечи, прижав грудью к пеньку. — Джером, тебе нечего боятся, — заботливый голос мелодично звучал прямо над ухом, — ты главное дыши, тогда не утонешь, — он обнадеживающе улыбнулся, — я буду рядом. — Если умру, надеюсь, тебя посадят, — беззлобно отозвался я, на что Готье рассмеялся. — Сейчас мы отплывем немного, — он резким движением переложил мои ладони с пенька на свои плечи, — держись крепче, — спокойный тон не обнадеживал. Я рефлекторно подтянул его ближе, от чего моя грудь плотно уперлась; в любой другой ситуации от столь близкого, и можно даже сказать интимного, прикосновения — я бы задыхался от смущения, разрываясь от желания провалиться сквозь землю, но сейчас абсолютно плевать. Страх сковывал, и активничали инстинкты самосохранения, блокируя все виды стыда. Я растерянно и отчаянно хватался за Готье, уже представляя, как иду ко дну, и пытался из последних сил ухватиться за спасательный круг. Пальцы впились в нежную кожу, от чего парень подо мной пискнул и положил одну руку мне на талию. — Я ненавижу тебя, Хитклиф, — боязливо и жалобно пробурчал я. Наверное, для него мои взгляды и жесты выглядели жалким и потерянным — напряженные плечи, панично болтающиеся ноги под водой и цепкие пальцы. Готье хитро ухмыльнулся. — Могу отпустить руки… — начал было дразнить Готье, но я грубо перебил тем, что схватился крепче и повис на шее. — Когда поедем обратно в центр, я чисто случайно сверну в кювет. И никакой надувной круг Габриэлы тебя не спасёт, — язвительно отозвался я, плотно прижавшись к хрупкому телу. Ноги беспомощно барахтались под водой. Я чувствовал, как Готье медленно двигал своими, удерживая меня и себя на плаву. Он откинулся назад и вальяжно плыл на спине, не убирая своей руки с талии. Я, как поплавок, безвольно плыл, намертво вцепившись в шею пальцами. Мой рот открывался довольно широко, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха — дыши и ты не утонешь — сейчас я пользовался этим правилом, как никогда, остервенело гоняя воздух в легких. Готье явно заметил нервозность, и, продолжая плыть, смущенно пробормотал. — Хочешь… — начал он, но запнулся, нервно кашлянув, — У меня, возможно, есть способ тебя успокоить, — говорил он тихо и неуверенно, слова едва различимы. — Какой? — на контрасте мой голос звучал звонко и неровно, выдавая мою обеспокоенность. Прошла секунда, а, возможно, минута, а, возможно, вечность, и я смог ярко ощутить этот успокаивающий способ. Сухие губы Готье неловко упали на мои, и мы стукнулись лбами. Мазнув пару раз своими губами по моим, Готье отпрянул, облизнулся и наклонил голову в бок, чтобы все так же неуклюже, но более настойчиво приблизиться ко мне с поцелуем. Я не смыкал глаз, стараясь сохранить хоть каплю самообладания и не терять бдительность, чтобы мы случайно, пока Готье заботливо меня успокаивал, не пошли ко дну. Поцелуй был нежный, целомудренный и неглубокий. Не выдержав, я тоже наклонил голову, обхватывая своими губами его. Я чувствовал прохладную воду и контрастно жаркие губы Готье. Мы целовались медленно и нежно. Никто до него не прикасался ко мне так. Так бережно и трепетно. Готье мягко отстранился, избегая моего взгляда. Сам полез целоваться, а теперь еще и смущается, гад. — Не помогло, — хмыкнув, подметил я. — Ещё? — неуверенно спросил Готье, но я отчетливо читал между строк — он сам этого хотел и всё равно поцелует меня. Я вновь почувствовал его влажные и жаркие губы. Начиналось все так же — мы просто нежно касались и терлись друг об друга, но когда Готье открыл рот, я грубо проник в него своим языком, вызвав судорожный стон. Руки на его шее сжались сильнее, впиваясь короткими ногтями в кожу, оставляя красные полумесяцы. Пальцы Хитклифа сдавили мою талию, притягивая еще ближе, хоть и между нами уже не было даже миллиметра. Не разрывая поцелуя, мы кое-как доплыли до ближайшего пенька на средине водоёма, и, схватившись за него, я припечатал спину парня к деревянной поверхности. Я страстно и грубо проникал в его рот языком, полностью взяв под свой контроль и поцелуй, и Готье. Правой рукой я придерживался пенька, а свободной скользнул под воду, пробежавшись кончиками пальцев по впалому животу Готье. Он вымученно простонал мне в губы и прижался к моему бедру чем-то твёрдым. Я отстранился, убрал руку с его живота, откинул свою мокрую чёлку назад и посмотрел на чёрную воду. — Готье, — позвал я парня, сам не определившись, что хочу сказать. — Джером, — передразнивая меня, в такой же манере позвал меня Хитклиф. Не сводя своих темных глаз, я смотрел в его — привычно светлые и чистые, вновь ныряя рукой глубже под воду, проведя дорожку от его коленки до края плавок. Мы дышали прерывисто в лица друг друга. Солнце давно село, и я мог разглядеть лунный диск, красиво переливающийся в глазах Готье. Он смотрел на меня снизу вверх смущенно и жаждуще одновременно. Я увереннее провёл ещё одну дорожку от бедра до плавок и поддел их край. Теперь Готье обвил мою шею, повиснув, но я легко удерживал его на плаву. Губами я припал к его шее, мягко поцеловал и скользнув одним пальцем под плавки, немного оттягивая их, дразнясь. Губы выводили узоры на его шее, оставляя влажные следы. Я чётко знал — я не могу оставить ему более грубый след — засос или укус, иначе у него будут проблемы. Я противился и подавлял это желание в себе — хотелось искусать его полностью, оставляя красные следы от зубов. Готье запрокинул голову назад, удобнее подставляя шею под мои мягкие поцелуи. Палец увереннее скользнул под плавками и стянул их ещё ниже. Готье шептал мне что-то в ухо, сам не разбирая, чего просит. Лизнув языком шею, я слегка отстранился и провёл носом по щеке Готье. Такая мягкая и холодная. И весь Готье был мягким и холодным. Голова кружилась. Хотелось целовать его и целовать. Целовать до тех пор, пока губы не устанут, пока он будет просить этого, пока мы случайно не утонем. Мне нравилось то, каким живым он ощущался подо мной. Его грудь часто вздымалась; он отчаянно цеплялся за мою шею и плечи, будто боялся, что я пропаду; его тело горело, несмотря на остужающую воду; он горел со мной и для меня. Я терялся от нахлынувших чувств. Ощущает ли Готье то же самое? Или у него все так же приятно, но по-другому? Хотелось передать ему всё, что я чувствую. Я целовал его тело быстро и трепетно, стараясь поделиться хоть долей всех эмоций и ощущений. Неуверенная рука Готье спряталась под тёмной водной гладью. Я ощутил его пальцы на резинке моих плавок, но Готье не спешил, просто слегка поглаживая мой низ живота. Там жалобно тянуло. Я ощущал возбуждение всем своим нутром. Я аккуратно поцеловал Готье в щёку, прижавшись к ней ненадолго. А потом наши губы встретились и слились в страстном поцелуе. Мне уже было наплевать, что плохо плаваю, что побаиваюсь глубины, что в принципе заниматься чем-то подобным в воде негигиенично и неправильно, но было так плевать, что я бесстыдно стянул его плавки на середину бёдер и грубо обхватил Готье. Он ответил легким содроганием; его рука под водой застыла, и он согнул одно колено. Я прошёлся по всей длине, пробуя, насколько удобно делать это в воде. Ладонь свободно скользила медленно сперва вниз, потом вверх, останавливаясь на кончике. Большим пальцем я начал поглаживать его, разорвав поцелуй, чтобы посмотреть на Готье. Его брови заломились, а губы хаотично открывались, хватая воздух. Щеки совсем раскраснелись — Готье выглядел по-смешному смущенно, отдаваясь полностью своим ощущениям. Моя хватка стала грубее, и я еще раз прошёлся по длине. Сперва мои движения были сумбурными, но постепенно я задал темп, и двигал рукой грубо, но всё равно недостаточно быстро, чтобы Готье закончил прямо сейчас. Я дразнил его, отыгрываясь за всё. Сейчас он был под моим контролем. От этих мыслей крыша совсем ехала. Я смотрел на Готье и не мог налюбоваться им — его губы, глаза, щеки, нос — всё было прекрасным и красивым. Я видел его красоту всегда, но сейчас особо остро ощутил это. Возможно, я правда был вновь отчаянно влюблен, но меня это не пугало, по крайней мере сейчас; я был доволен и наслаждался каждой секундой, стараясь запечатлеть в памяти всё, что сегодня произошло и произойдет потом. Хитклиф прогнулся в пояснице и толкнулся мне в руку с протяжным стоном. Вторая рука Готье соскользнула с моего плеча и опустилась под воду, нетерпеливо стягивая мои плавки. Пальцы уверенно скользнули под ткань, и я несдержанно охнул, когда парень так же взял меня. Я сжал пенёк за спиной Готье, когда он начал хаотичные движения, подстраиваясь под мой темп. Мы дышали друг другу в губы, опаляя кожу горячим дыханием. — Боже, Джером, — выдохнул шёпотом Готье мне в самые губы, — ты такой красивый, — он говорил это сбивчиво из-за прерывистого дыхания. Я хотел было возразить, но не стал. Что за чушь он говорит? Это он красивый. Это он самый прекрасный и самый желанный. Знал бы Хитклиф, как я им любуюсь. Видел бы он себя моими глазами. Вместо всех слов, я потянулся за ещё одним требовательным и жадным поцелуем, наращивая темп еще быстрее. Готье еле поспевал за мной, но старательно двигал рукой. Вокруг нас, в такт движениям, плескалась вода. Луна, не стыдясь, освещала нас-бессовестных во всей красе. Придвинувшись ближе, я соединил наши ладони. Когда члены оказались в кольце наших пальцев, я почувствовал, как Готье содрогается, активно двигаясь вместе со мной. Я нетерпеливо толкался к нему на встречу, в неутолимом желании закончить. Мне хватило пары толчков, чтобы достигнуть пика, после чего я довёл и Готье. Он обмяк, сполз ниже, и я, испугавшись, что тот идёт ко дну, подхватил его свободной рукой, опираясь ей на деревянный столбик. — Эй! — предостерегающе сказал я, — про утонуть я пошутил. Готье тихо рассмеялся и дёрнул ногами, сперва заботливо натягивая рукой мои плавки, а потом свои. Мы застыли посреди водоёма, просто дыша, иногда поглядывая друг на друга. Готье не только сам был живым, но и меня заставлял чувствовать эту жизнь, как можно ярче. Одним аккуратным движением, Готье утянул меня в нежные и крепкие объятия, вновь повиснув на мне. Я прижал его одной ладонью к себе, положив голову на его плечо. — Ещё чуть-чуть и я реально пойду ко дну, — устало пролепетал мне в самое ухо Хитклиф. Я отстранил его от себя, отплыл в сторону, и, нащупав дно, протянул руку, чтобы схватиться за него, притянув обратно в свои объятия. Выходили из воды мы долго и медленно. Нам мешало то, что мы без конца обнимались. Хитклиф обвивал ногами мои бёдра и висел на мне слово обезьяна на пальме, при этом заливисто смеясь. Пару раз я споткнулся, выронил Хитклифа, от чего он дважды хлебнул воды, но кое-как мы доковыляли до берега. Достав из огромной сумки несколько полотенец, Готье передал мне одно, и я насухо обтёрся. К ногам неприятно лип песок, и я завалился на одеяло, стараясь не заползать грязными ногами на махрушку. Я отодвинул пару контейнеров от себя, освобождая место для Готье. Он так же лег рядом со мной, оставив на своей голове полотенце. Я же своим накрылся. — Мне понравилось, — спокойно произнёс Готье, наблюдая за чистым небом. Пока мы плавали все облака растаяли, обнажая яркие звёзды. — Спасибо за отзыв, Хитклиф, — сказал я, на что получил легкий, выражающий негодование, шлепок по руке. Готье перевёл свой взгляд с неба на мое лицо, но я не стал смотреть на него в ответ. Мы пролежали в тишине ещё какое-то время, а Хитклиф всё ещё не сводил глаз. — Ты правда очень красивый, — от этой фразы Готье я смутился. Я взглянул на него, закинув руки за голову, и встретился с его завороженным взглядом. Он смотрел на меня так, будто я красивое звёздное небо с множеством планет и галактик, прямо такое же, как у нас прямо сейчас над головой. Возможно, так смотрят влюбленно? Я не мог определить это точно, потому что никогда раньше не испытывал такого, но что- то ёкнуло внутри меня; сердце пропустило не один, не два удара, а словно полностью остановилось. Готье смотрел с таким трепетом, что я понял — да, именно так смотрят на любимых. Я словно упал в пропасть, когда я осознал это. Было во всём этом что-то пугающе-завораживающе. Такое незнакомое, но приятное чувство — быть любимым. Хотелось разрыдаться. Я шумно втянул воздух, и лишь тихо произнёс: — Надо почаще ездить на пляж, — и подмигнул.