Второе первое свидание

      Весенний семестр начинался с морозов. Февраль отыгрывался за январь и декабрь, радовавшие солнцем и искрящимся под ногами снегом. Вьюга мела весь день и до самой поздней ночи, а снега было так много, что его, как обычно это бывало каждую зиму, убирать не успевали.       Таким же холодным был и март. Снег таял, выпадал снова, снова таял, на лужах замерзал лёд, трескавшийся под ногами ранних пташек, ходивших на работу к восьми. Днём солнце едва пробивалось парой лучей через серые тучи. А от ветра пальцы застывали, как у каменных статуй. Если же не повезло идти навстречу сильному ветру, то челюсти сами собой стискивались, а глаза зажмуривались, пытаясь пережить поток ледяного холода.       Александр ходил на пары с утра. В первую смену проводил лабораторные, как мантру повторяя правила техники безопасности. В дни же, когда занятия стояли после обеда, шёл на практики рассказывать студентам про спектры и призывать участвовать в олимпиадах. Ещё иногда были дни, занятые курсами повышения квалификации, и тогда ассистент приходил домой к ужину, уставший и ноющий, что день проехался по нему высоким напряжением, а его нервная система от таких нагрузок перегорает, не рассчитанная на столь большие уровни сигналов.       — Ростик! — в поле зрения попадал доцент, присевший на корточки и кормящий кошек, названных в честь реактивных сопротивлений, Ёмкость и Индуктивность. — Ростик, скажи что-нибудь жизнеутверждающее!       — Всё проходит, пройдёт и это, — пожимал плечами Ростислав, цитируя царя Соломона и поднимаясь на ноги. Обнимал Александра, подошедшего и уткнувшегося ему в плечо. — Как день прошёл?       — Не так плохо, как я хотел об этом рассказать, — чуть улыбался Александр, обнимая Ростислава в ответ. — Тебя в лабораториях очень не хватает. Я бы приходил таскать у тебя провода каждую пару. А аспиранты юмора не понимают, говорят, что я уже приходил и что они мне ничего не дадут.       — Извини, но я в этом семестре только лектор и практик, — посмеялся Ростислав. — Да, тебя тоже на лекциях не хватает. Расписание очень интересно поставили, решили, что тебе хватило прошлого семестра.       — Мне не хватит и ста семестров твоих лекций! Все мы это понимаем, — вздохнул Александр. — Зато на консультациях второй семестр вместе сидим. Андрей на меня обижается, конечно, но уже понял и принял эту ситуацию.       — Как-то я у него доверия не вызываю, пусть и писал с ним свою кандидатскую, — усмехнулся Ростислав, прищуривая глаза.       — Я с ним всё равно сижу на занятиях для олимпиадников, поэтому ему не на что обижаться! — посмеялся Александр. — Но день прошёл всё равно так себе, — снова опустил уголки губ, изображая вселенскую скорбь.       — Давай поужинаем, и ты мне всё расскажешь? — Ростислав положил руки на плечи Александру, смотрел на него поверх чуть скатившихся с переносицы очков.

***

      — Как меня задрали аспиранты. Ну вот понабрали опять, и не пропихнёшься на кафедре. А буфет! Ты видел, что там продают? Там есть нечего! — Александр размахивал руками, со звоном бросив вилку на тарелку.       Ростислав внимательно слушал Александра, глядя на него. Подпирал подбородок рукой и кивал на каждую фразу. Размешивал чай ложкой, краем глаза наблюдая за беспорядочным движением чаинок, просочившихся через ситечко. Сахар в чай доцент не клал, но по привычке всё равно бросал в кружку чайную ложку.       — Тебе, наверное, тоже тяжело, эти аспиранты вокруг тебя крутятся, в лаборатории спокойно посидеть не дают, — вздохнул Александр. — Я почему-то стал так уставать от людей. Неужели это старость? Мне ведь даже сорока нет! Ну что за наваждение!.. — закрыл лицо руками, запустив пальцы в волосы, вновь тяжело вздохнул.       — Или мы с тобой просто никуда вдвоём не ходим, и потому в твоей жизни стало меньше этих встреч с людьми. И ты отвык от этого всего, — задумчиво добавил Ростислав. — У нас с тобой едва-едва наберётся с десяток свиданий за эти почти три года отношений. Думаю, это не то, как ты видишь идеальные отношения.       — Ростик, ну на свидания школьники ходят, Господи! Мы с тобой два мужика на четвёртом десятке, какие свидания? Нам бы с жизнью своей разобраться и не сдохнуть на работе от выгорания, потому что общество запрещает нам испытывать чувства! — разошёлся Александр.       Ростислав широко раскрыл глаза. Очки сползли на самый кончик носа. Доцент закрыл рот рукой. Александр такие слова никогда не говорил. А сейчас выдал все клише, которые только и можно было услышать от среднестатистического коллеги на кафедре. Как будто подменили ассистента, вселили в его душу кого-то другого.       — Ростик, извини, я сам себя не слышу. Я весь день строю из себя непонятно кого, и ко мне этот образ самодостаточного холостяка с каждым днём всё сильнее прилипает, — Александр поднял взгляд на дорогого человека. — Я так устал от того, что не могу провести с тобой время. Ты прав, у нас почти не было свиданий, мы просто прицепились друг к другу и живём так. И рутина нас съедает. Ростик, ну что ты? — заметил, как доцент закрыл лицо руками, бросив очки на стол. — Извини, пожалуйста. Я совсем не хотел портить тебе настроение, — подошёл к нему, обнял, прижав к себе.       — Я иногда тебя слушаю и чувствую, будто мы движемся в никуда, — прошептал Ростислав, подняв взгляд на Александра.       — Ты ж мой дорогой, ну какое ещё «никуда»? — Александр присел, чтобы быть лицом на одном уровне с Ростиславом. — Похоже, нам и правда нужно провести время друг с другом, раз я несу такую ересь и заставляю тебя думать о таких ужасах.       — Нам нужно сходить на свидание. И чтобы я больше не слышал про то, что это «несерьёзно». Это я должен про несерьёзность ворчать, и сейчас наворчу: считать вполне нормальные вещи зазорными и не соответствующими возрасту — вот это несерьёзно, — Ростислав попытался нахмуриться, но без очков его лицо выглядело не так грозно.       — Ты ж моя ворчалка, — улыбнулся Александр, поцеловав его в лоб. — Не хмурься, будут морщины, а тебе всего лишь тридцать два.       — Ещё раз вспомнишь возраст — я тебя стукну, — Ростислав смотрел в глаза дорогому человеку, чуть прикусив губу.       Александр лишь улыбался, обхватив его щёки своими руками, чувствуя ладонями его колючую бороду, аккуратно подбритую накануне. Ростислав с раскрасневшимися от слёз глазами, ещё и ворчащий. Ещё и без очков. Этот человек — смысл его жизни, неотделимая от неё часть. И такой грустный, так нелепо выглядящий, всё равно остаётся таким же горячо любимым, как и когда был аспирантом, нервничавшим из-за каждой запятой в диссертации и не желавшим ничего слышать про отношения.       — Тогда нам нужно найти идею для этого самого свидания, да? — Александр наконец вернулся к настоящему себе. Улыбался, радовался каждой минуте нахождения дома. Дрожал от нетерпения поскорее заключить Ростислава в свои объятия и не отпускать его половину ночи. От неожиданной для них двоих его речи не осталось и следа. Ассистент хотел побыстрее забыть это неприятное начало разговора, о котором всё ещё напоминали раскрасневшиеся глаза доцента.       — Именно. И больше никаких фраз, что это для нас — слишком, — кивнул Ростислав. Обхватил запястья Александра, так и разглаживающего его щёки, своими руками.       — Я, видимо, так переутомился, что несу какую-то хероту. Ничего, завтра мы с тобой вдвоём уйдём с кафедры после консультации и прогуляемся.

***

      Ростислав закончил лекцию. После занятия, как обычно это бывало, студенты подбегали со своими вопросами и переспрашивали всё, что было им рассказано. Доцент терпеливо отвечал на все вопросы, иногда по-доброму смеясь над какими-то бредовыми мелочами. А когда все разошлись, собрал свои листы с конспектом в папку и, убрав её в портфель, накинул на плечо его длинную лямку. Протёр доску от своих маркерных записей и, выключив свет, вышел из аудитории, тут же вручив ключ кому-то из следующих преподавателей, собиравшихся проводить своё занятие здесь.       Особо планов никаких не было. Посидеть в лаборатории над статьёй и расчётами, чтобы скоротать время до консультации — обычное дело. Но Ростислав с серьёзным выражением лица, будто экономя силы на эмоции, решил навестить Александра в учебной лаборатории. Оставил портфель на своём рабочем месте в лаборатории и направился в знакомую аудиторию.       Александр как раз тоже закончил пару. Прибирал со столов забытые студентами провода, щёлкал выключателями, стучал настольными макетами друг о друга, пока складывал их в шкаф. Что-то насвистывал себе под нос, пока занимался этой привычной ерундой. Даже не заметил, что в аудитории он уже не один. Ростислав, слегка прислонившись спиной к стене, наблюдал за его неторопливыми действиями.       — Добрый день, — произнёс доцент, когда ассистент наводил порядок на преподавательском столе.       — Мама! — вздрогнул Александр. Резко повернулся в сторону Ростислава.       — Похож, что ли? — усмехнулся Ростислав.       — Я тебя и не заметил, всё время так подкрадываешься, — посмеялся Александр. Глянул за спину Ростиславу, в пустой, тихий коридор, где не было слышно чьих-либо шагов, ни преподавателей, ни студентов. И, притянув доцента к себе за лацканы серого пиджака, привстал на носочки, чтобы поцеловать в губы. И улыбнулся, зажмурившись, почувствовав ответный поцелуй в лоб и привычно холодные руки Ростислава на своих горячих от смущения щеках.       — Смело, — неловко улыбнулся Ростислав, прикрывая рукой свои раскрасневшиеся щеки.       — Повторять не будем, это прям ходьба по краю, — Александр опустил взгляд в пол, часто моргая. Так расчувствовался, что слёзы выступили на глазах.       — Пойдём хоть пообедаем, а то ты с утра тут скучаешь, да и я только завтракал сегодня, — предложил Ростислав.       Александр кивнул в ответ, и они вдвоём пошли в сторону столовой. Вновь не приметив кого-либо подозрительного, ассистент вцепился в рукав пиджака доцента, чтобы успевать за его шагами. Хоть Ростислав и ходил размеренно, Александру всё же приходилось бежать, чтобы не оставаться далеко позади.       В столовой они приметили своих коллег. Алиса с Фаиной сидели за одним из столов и что-то увлечённо обсуждали, что Алиса, обычно такая же серьёзная и безэмоциональная, как Ростислав, улыбалась, а Фаина продолжала свой рассказ вкрадчивым шёпотом, активно жестикулируя, почти как Александр. Ростислав кивнул в качестве приветствия Алисе, Александр помахал обеим аспиранткам рукой.       — У меня есть идея насчёт свидания, — начал Александр, когда они с Ростиславом заняли свободный стол.       Ростислав поднял на него взгляд.       — Я решил сделать тупо… — снова Ростислав смотрел на него прожигающим взглядом, упрекающим без голоса, — то есть, банально, и посмотрел список идей для свидания. Мне показалась интересной идея повторить первое свидание.       — Это первое свидание, оно существует? — спросил Ростислав, отпивая чай. — Если этим первым свиданием была пьянка в баре, то я против.       — Это нулевое, как у программистов. У тебя дед — программист, ты должен знать, — посмеялся Александр. — Я бы первым свиданием назвал то, как я тебя потащил свой день рождения праздновать, а ты мне торт купил.       Ростислав почесал бороду, поискав ответ на потолке.       — Эта идея мне уже нравится больше. Не сказать, что это было полноценным свиданием на тот момент, но что-то в этом есть, — ответил доцент. Ещё немного помолчал и добавил: — Да, это определённо стоит считать первым свиданием.       — И когда пойдём? Только не говори, что в мае. На дворе слякотный март, мы оба катимся в выгорание и опять откладываем всё на потом, — продолжал Александр.       — Да хоть завтра! — воскликнул Ростислав. — У меня выходной, у тебя выходной.       — Отлично, — улыбнулся Александр. — Для большего эффекта осталось вспомнить, в чём мы тогда были.

***

      Март вновь обрушил на город морозы. Вновь в лицо дул холодный ветер, а все лужи застыли, превращая дорогу в полосу препятствий. Шёл снег, высотные дома терялись под шапкой тумана.       Ростислав с Александром вечером пошли в кафе. В то самое, где впервые вдвоём отмечали день рождения ассистента. В честь своей сегодняшней прогулки, гордо именуемой свиданием, выгладили друг другу пиджаки и рубашки. И скользили по льду в вычищенных до блеска ботинках.       Даже столик заняли тот же самый. Только официанты были другие. Ростислав внимательно изучал меню, вспоминая, какое вино они пили тем вечером. И так сосредоточился на тексте, что не заметил, как исчез Александр, что-то живо обсуждавший с официанткой.       — Мой друг никогда не празднует дни рождения! Я еле его уговорил пойти хоть в ближайшую кафешку после работы! — Александр использовал весь свой актёрский талант и разыгрывал спектакль для официантки, которая видела таких артистов по сто штук на неделе. — Скажите, что я могу принести торт и свечи!       — Конечно вы можете принести торт и свечи, — закатывала глаза официантка. — Только шустрее, а то ваш друг что-то заподозрит.       Но Ростислав ничего не подозревал. Так и не нашёл в барной карте нужное вино и решил заказать два глинтвейна. Хоть и зашёл в помещение минут пятнадцать назад, всё ещё от мысли про сегодняшнюю погоду по пальцам пробегал холод. Но, оторвавшись от меню, он не обнаружил перед собой Александра. Куда, интересно, тот подевался? Если уж они пытаются точь-в-точь воссоздать майский вечер трёхгодичной давности, то это ему, Ростиславу, надо было уходить за тортом.       Через пять минут вернулся Александр. Довольный, с тортом «Наполеон» с горящими маленькими свечами.       — Ну, Ростик, с днём рождения! Совсем большой вырос, настоящий Растишка, — довольно заговорил ассистент. Доцент вздрогнул от неожиданности.       Ростислав перевёл взгляд с пола, выложенного плиткой, на Александра. Приподнял брови, смотрел на него поверх очков. Глянул на стол. «Наполеон», который он безумно любит, хотя обычно из сладкого ест только тёмный шоколад. И свечи, аккуратно воткнутые в крем и крошку. Розовые, жёлтые, синие, с белыми полосками. Зажжённые и быстро плавящиеся.       — А что, тебе дважды шестнадцать лет и ещё семь месяцев и десять дней. Повод отпраздновать! — улыбался Александр. — Задувай свечи, а то будем торт с воском есть.       «Конечно, никакой у меня сегодня не день рождения, но я загадаю желание. Хочу, чтобы таких счастливых моментов было больше, и мы не тонули в рутине будней, забывая о простом и светлом», — подумал Ростислав. Огоньки свеч отражались в линзах очков, как и блики от ламп. Дрожащими губами доцент задул свечи.       — Ура-ура, с праздником тебя, Ростик! — хлопал в ладоши Александр.       Ростислав не прекращал заливаться румянцем, вцепился в свои колени, кончиками пальцев чувствуя костюмную ткань чёрных брюк и острые, выглаженные стрелки. Александр тронул его за плечо:       — Всё в порядке?       — Да, просто… Это было очень н-неожиданно… — ответил Ростислав, глядя на Александра. Взял салфетку, чтобы промокнуть слёзы, в очередной раз предательски выступившие на глазах. — Саша, спасибо. Ты каждый раз знаешь, как меня удивить, и меня это очень восхищает.       — Я хотел, чтобы ты почувствовал то, что я почувствовал тем вечером. Ты принёс мне торт и свечи, пока я задумался над меню. Ты, от кого я хотел увидеть какой-то шаг навстречу, но кто не показывал никаких намёков на то, что испытывает светлые чувства ко мне. И тут торт, который я люблю. Я тоже сидел ошеломлённый, и это было такое неожиданное и такое нужное ошеломление. Вот он, человек, который мне давно нравится, делает очевидный намёк на то, что я ему тоже нравлюсь. Ростик, спасибо тебе за тот вечер, — произнёс Александр. Поднял бокал с глинтвейном. — И за этот, конечно. Ну, за нас.       — За нас, — кивнул Ростислав.

***

      К ночи погода стала ещё хуже. Шёл дождь со снегом. А от ветра так и невозможно было спрятаться, везде он находил и продувал насквозь.       — Ну и погода сегодня… Дождь, как ты любишь, — нахмурился Александр, сильнее натягивая шапку на уши.       — Да? — удивился Ростислав. — Я, вроде, не говорил, что люблю дождь со снегом. На улице, увы, не июнь, — доцент протирал платком успевшие покрыться водой линзы очков.       — Хорошо, что у меня есть это, — Александр вытянул из своего портфеля зонт. Торопливо пытался его открыть, но в суетящихся руках ничего не выходило.       Ростислав взял зонт из рук дорогого человека и лёгким движением руки его открыл. Протянул свободную руку, приглашая Александра пойти. И они пошли по улице, освещённой фонарями, отражающимися в лужах, покрытых рябью от ветра, неровными фигурами. Ассистент вцепился в плечо доценту, чтобы успевать за ним и не оставаться без зонта над головой. Доцент старался идти маленькими шагами, даже если это означало, что по луже придётся пройти тремя шагами, а не перешагнуть её всего лишь одним.       — Пожалуй, ты прав. Я люблю дождь со снегом. Но только потому, что сейчас мы идём вместе. И из-за этого погода становится безразличной, — произнёс Ростислав, повернувшись к Александру.       Александр лишь крепче взял его за плечо.