***
«i've been waiting for so long»
бокалы стоят забытые. они должны были поговорить, но не нашлось и слова, сумевшего бы сгладить разлуку, длившуюся годами. всё кричит жирафу: «не наступай на эти грабли снова», а он продолжает исполнять на них сложную хореографию. нео шепчет на ухо что-то о «красоте», «идеальности», о том, как скучал по нему и его телу (жираф знает: в особенности), а после целует-целует-целует, заставляя задыхаться (от недостатка воздуха, от возбуждения, от сдавливающей горло тревоги), желать большего. он держится за собственную одежду, как за спасательный круг, не давая нео зайти дальше, коснуться едва ли заживших ран, снова обжечь. тот смотрит недоумённо, делает вид, что всё в порядке, да сети вокруг жирафа плести продолжает. в комнате до ужаса душно и тихо, но для жирафа любой глоток воздуха в перерыве между касаниями губ становится самым свежим, а мысли не стихают ни на минуту. он смотрит на нео загнанно, уже сто раз пожалевший о том, что согласился на встречу. чувства полыхают в нём, сжигая изнутри, пробуждая воспоминания, которые, казалось, ещё давно были задвинуты на задворки сознания. нео отлично целуется, и жираф, к сожалению, не может это отрицать. чувство собственного достоинства давит на него, почти в истерике пытаясь убедить остановиться, оттолкнуть мужчину, нависшего над ним, выгнать из своего дома, вылить виски и лечь спать, терзая себя мыслями о возможном продолжении и пытаясь не сорваться в ночь. нео отрывается от него и смотрит-смотрит-смотрит, выбивая жирафа из омута мыслей, молча спрашивая, можно ли продолжить, так странно, непривычно. разум пока не поддаётся, однако тело помнит: руки неконтролируемо тянутся к пуговицам рубашки. пальцы дрожат, в голове раз за разом прокручивается одна и та же мысль: «от себя не убежишь». ненавидеть не всегда бывает проще. жираф сам притягивает нео за воротник, находя его губы своими. целуется, будто в последний раз (знает: больше никогда. знает: в следующий раз — обязательно), чувствуя, как его щёку мягко накрывает одна рука, а другая осторожно зарывается в волосы. отвращение подступает к горлу, смешиваясь с уничтожавшими на протяжении долгих лет невыжженными чувствами. жираф разрывает поцелуй, сдерживая рвотные позывы, встречается взглядом с нео. ненавидеть точно не легче. но не когда это касается тебя самого. жираф спускается ниже, выцеловывая дорожку от подбородка до груди нео. всё так знакомо, всё это было раньше, но хочется ещё. нео над ним улыбается, наслаждаясь, он отталкивает жирафа обратно на кровать, забираясь сверху и проходится губами по сто раз исследованному телу. приятно. мерзко. невыносимо. ширинки расстёгиваются быстро чужими руками. совесть, берясь за руки с ненавистью к себе и чувством вины, умирает, испуская последний вздох. жираф вклинивается в течение и плывёт по нему. совершенно нагое тело перед глазами становится единственным, что его интересует. нео впервые нежен с ним. жираф ужасно соскучился. темп всё тот же. они идеально подходят друг другу. теперь нео не щадит его, изголодавшийся в долгой разлуке, но жирафу это даже приносит какое-то постыдное удовлетворение. они ложатся в одну кровать, и нео оставляет на его лбу до неприличия целомудренный поцелуй. жираф знает: прощальный. хочется спросить короткое: «останешься?». хочется схватить за руки и умолять не бросать, не покидать, не заставлять переживать это вновь. хочется привязать к себе и никогда не отпускать. хочется взять нож и выколоть себе глаза, чтобы больше никогда его не видеть. хочется сказать «я до сих пор люблю тебя» и этим же ножом вспороть себе горло. они засыпают в объятиях друг друга. наутро другая половина кровати пуста и холодна, и его это вовсе не удивляет. единственное, что осталось от нео: «прости меня» на клочке бумаги. жираф сдавленно выдыхает, судорожно набирая номер модди.***
— я бы хотел сказать, что отпустил тебя, но так я обману лишь самого себя. уверен, ты знаешь правду.