correct error

«В небесной канцелярии стабильно два купидона спорят о любви...» Ян пророчит нараспев, щурится, не скрывая насмешливой улыбки, и кончиками крыльев щекочет чужие острые локти. Минхо его игнорирует показательно, рыжий бес только смуту наводит. Но расходящуюся в глубине души трещину зубами прикусывать приходится, да так, чтоб не расползлась по краям. Сейчас есть проблемы поважнее, чем дешёвые колкости коллег. Хлипкая створка счетчика колеблется, знаменуя обновленные итоги недели. Она дребезжит, раздражающе долго зависая в воздухе, как и оголенные нервы Минхо. И падает с пренебрежительным стуком. Сердце ангела тотчас падает вместе с ней. Отставание всего на один несчастный балл. Он теряет хватку. На радость местным шакалам. Он уступает Бану. Снова. - Вы бьёте собственный рекорд, брат Ли, - юный стажер с благоговением смотрит на Минхо, выписывает чек второпях и пачкает пальцы вязкими чернилами. Минхо до него нет дела. Бумажка с пятизначной суммой отправляется в карман, пока сам ангел разъярённой фурией покидает зал. Какая разница - бьет ли рекорды он? Если его заслуги - всего лишь пыль под подошвой Кристофера Бана. Отполированное до блеска древко со свистом прорезает пространство, вонзается в стену у самого кончика носа. Но Минхо даже не вздрагивает, лишь застывает в коридоре. Он не боится чановых стрел. - Надо же, опять промазал, - хриплый смех теряется в белизне перьев, Минхо их с корнем выдрать хочется. Дежурная шутка. Чан - непревзойдённый стрелок. По его нескромному мнению, попасть он всё никак не может только в Ли. - Не наигрался? - голос предательски ломается и ангел поспешно пытается обойти оппонента. Кожа Чана железом раскалённым ощущается, когда он хватает Минхо за предплечье. Мурашки бегут по выжженной земле. - Я не игра.. - Всё верно, ты побеждаешь. Эта неделя за тобой. Поздравляю, Бан. Надеюсь, ты доволен. - Я веду, потому что ты не прав, Минхо. Ли вырывается и стремительно шагает к выходу, отчаянно стараясь не трястись. Чан не идёт следом, но Минхо слышит, как с хрустом ломается стрела. И сквозняк доносит тихие слова даже с расстояния. Слова, от которых ангела мгновенно тошнит. - Любви не писаны законы. Минхо его ненавидит. *** Он не ошибается. С любовью не шутят. Человечество - настоящая эмоциональная помойка, мешанина характеров, тотализатор чувств. Крис думает, что система устарела. Минхо же уверен, что хаос стремится к порядку. Он не может себе позволить безответственно относиться к работе. Рука не дрожит. Стрела установлена на стрелочном поле. Хват расслаблен. Тетива плавно тянется назад. Все расчёты точны - от физических параметров до коэффициента сходимости. Погрешность учтена. Совместимость близится к сотне. Минхо прицеливается уверенно. - Она не полюбит его, - раздаётся почти у самого уха. Тело не реагирует на звук, лишь напрягается едва заметно. Проклятый Эрот, он каждый раз забывает учитывать фактор вмешательства. - Отвали. Бан рядом молча принимает нужную стойку. Минхо почти огнем дышит, когда ловит движение боковым зрением. - Что ты творишь? - Ты знаешь, как им больно, когда они отвергают наши стрелы. - Поэтому нельзя бездумно подстреливать кого попало! Необходимо выбрать правильного человека! - Любовь не подчиняется правилам, Минхо. Минхо шмыгает носом рассерженно. Обида внутри растекается кислотой. - До твоего появления в отделе у меня не было промашек. Бан улыбается печально, Минхо слышит каждый минорный оттенок его улыбки. - До твоего появления в моей жизни у меня тоже. Минхо осекается, пытаясь понять смысл произнесённых слов. И Чан, не упуская возможности, стреляет именно в этот момент. В замедленной съёмке двое людей бросают друг на друга кроткие взгляды и тут же отворачиваются неловко. Они уже сталкивались сегодня несколько раз, тянулись к одному стакану кофе, спешно пытались войти в одну дверь. Румянец поблескивает розовой пудрой на их щеках. Светофор меняет цвет и они просто идут дальше вместе. Настолько счастливые, что Минхо обессиленно опускает лук. Он не смотрит на Чана, не желает видеть ехидное превосходство на чужом лице. - Я не пытался помешать тебе, Минхо. Я... Но купидон расправляет крылья в знак протеста и резко взмывает в воздух, оставляя на своем месте сердитое облако пыли. Чан задерживается на земле, пока окончательно не теряет Минхо из виду. *** Минхо, как раз, заканчивает сборы, когда на экране появляется очередное имя. Наконечники золотом отливают в руках, больше никаких осечек - одна ошибка может обернуться для человека годами полной страданий любви. Он кривится иронично от внезапной вспышки боли над диафрагмой и вылетает в распахнутое окно. Жертва обнаруживается легко. Молодой мужчина мчит по трассе в недавно купленном авто, ветер путается в его волосах. Минхо устремляется следом, жадно набирая скорость. Оба окна у водителя открыты настежь и амур в вираже идет на обгон, намереваясь выстрелить сбоку. Чан, как всегда, появляется предсказуемо неожиданно. Он маневрирует по другую сторону машины и тоже достаёт лук. - Остановись, Минхо! Он уже испытывает что-то, я знаю, кому он предназначен! Минхо сосредоточенно настраивает прицел. Больше никаких осечек. Больше никакого Чана. Это его работа. Она должна быть выполнена безукоризненно. - Любовь безусловна, Минхо. Когда же ты поймёшь? Минхо не понимает, почему Чан звучит так обречённо. Минхо не понимает ничего. Его поза безупречна, угол наклона тела оптимален для выстрела. Всё совершенно. Идеально, как золотое сечение, как бесконечная математическая последовательность чисел. Почему же тогда всё кажется огромной ошибкой? Ламенто жалобно скулит в ушах, пока трещина превращается в бездну. Они отпускают тетиву одновременно. Но каким-то чудом, божьим провидением, случайным выбросом мироздания... Мужчина откидывает голову вперёд и обе стрелы проносятся в жалких сантиметрах от цели. В какой-то момент Минхо будто глохнет. Слышит только бешеный стук собственного сердца. Чанова стрела снова, словно по закону судьбы, летит мимо Минхо. Но ему всё равно, он с ужасом наблюдает, как золотой наконечник впивается Бану в грудь, протыкая его тело насквозь. Чана отбрасывает назад, он мешком падает вниз, прокатываясь по земле, пока не замирает безжизненно в чёрной лужице крови. Минхо приземляется рядом так быстро, как может. Стрела растворяется прозрачным песком в его ладони, позволяя древней магии запустить свой неотвратимый механизм. Минхо растерянно прикладывает к ране кусок одежды и, еле сдерживая слёзы, трясет Бана за плечо. Чан приходит в себя и стонет. Где-то вдалеке гремит гром, шатая хрупкий от времени счётчик в небесном офисе канцелярских крыс. Минхо смеётся облегчённо и выдыхает солёный воздух, его тело, наконец расслабившись, обмякает, колчан валится на траву, рассыпая стрелы. Чан дёргает уголками губ, обнажая ямочки. И Минхо почему-то кажется, что это хорошо. - Прости меня, - шепчет Чан. Минхо хмурится в замешательстве. Он почти успевает задать вопрос, когда Чан продолжает... - За это. И втыкает одну из лежащих на земле стрел прямо в сердце Минхо. *** Начинается дождь. Его холодные капли смешиваются с кровью, оставляя на белоснежных одеяниях темные разводы. Двое влюблённых сидят под навесом крыльев, прижавшись лбами, и дышат в унисон. Чан улыбается нежно. А Минхо пытается сообразить. Как этот непредвиденный сбой в системе, баг, беспорядок, просчёт, промах... Как они могут быть такими правильными? Как они могут равняться счастью? Может быть, всё это время Минхо действительно ошибался... Но это уже не имеет значения. Они идут молча, волоча грязные тяжёлые от воды крылья по земле, держатся за руки, наблюдая за первыми лучами солнца. Сегодня они оба победили.