Сосед напротив

Коридор пах мокрой пылью, краской и дешёвым кофе из автомата. Юнги устало шарил ключом по замку, попутно удерживая в другой руке планшет и бутылку воды. Утро выдалось особенно мерзким — за окном моросило, в голове гудело от недосыпа, а где-то из-за двери напротив лилась гитара и мужской голос в легком хрипе. Дверь приоткрылась. И в проёме появился он. Парень — высокий, загорелый, с рюкзаком за плечами и неуместно игривой улыбкой. Чёрная майка обтягивала тело, подчёркивая ключицы и татуировку на плече. Он посмотрел прямо на Юнги — взгляд у него был ленивый, но цепкий, будто сканировал. — Привет, — сказал он с уверенностью того, кто не боится быть слишком громким. — Я Тэхён. Новый сосед. Юнги не ответил. Смотрел холодно, молча. — Ты, наверное, тот, кто живёт через стенку? — продолжил тот. — Отличная слышимость, кстати. Я уже знаю, какой у тебя будильник. И какие ты смотришь сериалы. — Ага. А я теперь знаю, что у тебя нет чувства такта. Тэхён рассмеялся, не обидевшись ни на грамм. — У нас с тобой будет насыщенная жизнь, чувствую. — Сомневаюсь. Если ты будешь играть по утрам — я задушу тебя гитарными струнами. — Это уже почти флирт. Юнги молча захлопнул дверь.

***

Через неделю они начали настоящую войну. Тэхён пел, репетировал, принимал душ с открытой дверью, зажигал благовония, курил на лестнице. Юнги пытался работать, слушать тишину, не замечать. Не выходило. Всё в этом парне было слишком — слишком много тела, слишком много звуков, слишком легко он вламывался в чужое внимание. Пик наступил в пятницу вечером. Где-то сверху разнеслась вечеринка — грохот, визг, басы. Юнги вышел в коридор и буквально врезался в Тэхёна. Тот стоял у перил, босой, в растянутой майке, с сигаретой в пальцах. На его губах играла ухмылка. — Эти ребята на пятом решили, что живут в клубе. — Я сейчас кого-то убью. — Или мы можем просто заглушить их. У меня есть старый усилок и колонка. — Твой способ — больше шума? — Ага. Либо так, либо винишко и жалобы в ЖЭК. Юнги посмотрел на него, потом на лестницу, а потом выдохнул: — У тебя есть вино? — Даже бокалы есть.

***

Квартира Тэхёна оказалась странной — как и он. Картины, инструменты, рояль в углу, винтажные лампы. Запах — кофе, дерево и что-то тёплое, чуть сладкое. Юнги сел на диван, взял бокал. Тэхён налил вина, сел рядом. — Ты всегда такой… вызывающий? — спросил Юнги. — Только если человек симпатичный. А ты — очень. Юнги приподнял бровь. — Ты флиртуешь? — Ты ещё не привык? Тэхён придвинулся ближе. Их колени соприкоснулись. Тэхён провёл пальцами по ребру бокала, смотрел не на глаза, а на губы. Юнги ощутил странный щелчок в груди. — Ты уверен? — тихо спросил он. — А ты? Он потянулся первым. Поцелуй вышел дерзким — с нажимом, требовательным. Юнги не отступил — наоборот, вцепился в майку Тэхёна, притянул к себе, толкнул на диван. Их тела сплелись быстро, будто это было неизбежно. Руки Тэхёна скользили по его груди, но это Юнги задавал темп — поцелуями, прикосновениями, взглядом. Он навис над ним, чуть прикусывая нижнюю губу. Тэхён смотрел снизу вверх, дыхание сбивалось, пальцы вцеплялись в бёдра Юнги. — Хочешь? — хрипло спросил Юнги, поднимая его руки над головой. Тэхён едва кивнул, растягивая гласный: — Очень. Только не останавливайся. Это было не о любви — о желаниях, о притяжении, которое давно копилось между ними. Юнги двигался уверенно — с напором, с силой, с контролем. Его поцелуи оставляли следы, его пальцы вызывали дрожь. Тэхён под ним был громким — стонал, звал по имени, чуть подался вперёд, будто стремясь быть ближе, ещё ближе. Юнги наклонился, шепнул прямо на ухо: — Ты просто создан, чтобы так звучать подо мной. И в тот вечер Юнги не оставил от Тэхёна ни одного спокойного участка кожи. А Тэхён, с растрёпанными волосами и сбившимся дыханием, в какой-то момент прошептал: — Проклятье, Юнги... я пропал.

***

Он проснулся раньше. На груди его лежала тёплая рука, на губах — привкус вина и кожи. Юнги вывернулся осторожно, накинул рубашку и вышел. У двери стоял стакан кофе. И записка: “Я оставлю дверь открытой. На всякий.” Юнги усмехнулся. Отхлебнул. И не стал закрывать свою.