Создатель миров и блуждающая комета.

Скользить сквозь чёрное пространство космоса оказалось совсем не так романтично и весело, как представлял себе Вова. После взлёта корабля он не отлипал от иллюминатора. Хотел навсегда запечатлеть в памяти момент, когда впервые увидит свою родную, Голубую планету. Это выражение учителя в школе повторяли с особым пафосом, как будто из учебника по поэзии. В голове Вовы Земля была чем-то круглым, сверкающим, небесно-голубым — почти как жемчужина на чёрном бархате космоса. Но стоило подняться повыше — и сказка лопнула. Земля казалась скорее коричнево-зелёной. Вместо белоснежных облаков — ржавые клубы дыма, клубящиеся из бесконечных труб. Почти вся планета была закутана в плотный смог. Моря выглядели как мутные лужи, покрытые разводами нефтяной плёнки, переливающейся радужными разводами, как будто кто-то разлил бензин на асфальте. Вова схватился за голову и сдавленным голосом пробормотал: — Господи… Что это за кошмар? Я не верю глазам… А где зелёные леса? Где лазурные моря? Песчаные берега с кораллами? Он повернулся к Ориону и заглянул ему в глаза. — Скажи, друг… Сколько этой планете осталось? Орион глубоко вздохнул. Голос его звучал как будто с эхом — медленно и устало: — Твоя планета пыталась избавиться от вас, людей, не один раз. Катастрофы, эпидемии, наводнения — всё впустую. Вы оказались чересчур живучи. В ответ вы её копали, сверлили, взрывали, душили газами, травили отходами. Теперь она устала. Она доживает свой век. Когда исчезнет последняя капля воды — она превратится в безжизненный булыжник, плывущий в пустоте. — И всё? Конец? — тихо спросил Вова. — Не обязательно. Жизнь ведь штука упрямая. Добавь воды, бактерий — и, глядишь, снова что-то забулькает, зашевелится. Всё имеет начало и конец. Но у Вселенной — нет полной остановки. Клетка умирает, на её месте рождаются две. Так всё и крутится. Володя сидел с открытым ртом, впечатлённый, будто только что посмотрел «Интерстеллар» задом наперёд. — Круто... Научишь меня так философствовать? Слушай, я, кстати, до сих пор не знаю, как тебя звать! — Ой! Моё упущение. Учу тебя, значит, уму-разуму, а сам не представился. Я — Орион Герклай Фу. — Фу??? — Вова с трудом сдержал смешок. — Это что, фамилия такая? — Ну да… По-вашему — фамилия. — Э-э-э… Не, брат, так не пойдёт. Давай тебе новую фамилию придумаем! — В смысле — новую?! — Орион аж приподнялся с кресла. — А что, так можно было? — удивился Эрджей, наблюдая за спором. — А кто у тебя документы спрашивать будет, а? Орион на секунду завис, вспоминая... — Да... Никто и не спрашивал. А чего я тогда вообще её называю? Она мне и самому всегда не нравилась... А у тебя, Вовчик, как? — Я! — гордо выпятил грудь Вова. — Галактионов Владимир Александрович. Красиво, а? Как название звёздной системы! — Галактионов? Подожди… То есть, твоего отца зовут Саша? — Ну да. — Сан Саныч Галактика?! Да я его знаю! Мы встречались! — Что? Где?! Когда?! И тут в разговор влез Эрджей: — Сейчас… У меня где-то была запись этой встречи. Бззз… Бззз… Вот, смотрите на экран. На голограмме мелькнули кадры, будто из старого кино: люди, смех, разговоры, объятия. Вова уставился в экран. — Это он! Мой отец! Смотрите! Он живой?! Или… нет? — Тогда — был. А сейчас… не знаю, — задумчиво ответил Орион. Бззз. Пинк. Пинк. — Ну, с вами всё понятно, — внезапно встрял Эрджей. — Но у меня тоже нет фамилии! Папа… Можно я возьму твою? Орион скривился. — Оооо… Навалилась крышка люка. А тебе-то она зачем? Очередной вирус словил? Error — вот тебе фамилия! — Отец, это обидно. Я же почти как сын тебе! А фамилии нет… Получается, я типа незаконнорожденный! — Да ты совсем реле спалил, что ли?! — Орион закатил глаза. Вова тем временем уже валялся от смеха, держась за живот. — Ха-ха-ха… Не могу! “Error — твоя фамилия”! Сдохнуть можно!