Создатель миров и блуждающая комета.

Эрджей дежурил у койки в медотсеке. Володя разрывался между задачами — навигация, корректировка курса, анализ потока случайностей и наблюдение за черной дырой, таившейся неподалёку. После удара метеорита по обшивке корабля её активность усилилась, словно кто-то или что-то за ними наблюдало... К вечеру Орион пришёл в себя. Вова метался по отсеку, не зная, куда бы спрятаться от ярости пробуждённого Ориона. Тот, в халате и с всклокоченными волосами, носился за ним, выкрикивая проклятия: — Да чтоб тебя… Если поймаю — тебе несдобровать! Ещё хоть раз увижу тебя вне корабля, в открытом космосе, без скафандра — считай, что ты труп! Засранец! Заставил меня волноваться! Владимир терпел молча — насколько мог. Он слушал эту огненную тираду, пока не почувствовал, что терпение его на исходе. И тогда он просто схватил Ориона в охапку и понёс в сторону жилых помещений. Тот сопротивлялся, но молчал. Что-то в лице Вовы заставило его замереть — там не было гнева, только странная решимость. Владимир нёс его на руках, прижимая всё крепче, будто боялся отпустить. Орион чувствовал, как сердце друга бьётся — быстро, сильно. А внутри у него самого поселилась тревожная дрожь, в ней смешались страх и... любопытство. Около двери Вова остановился, поставил Ориона на ноги, открыл дверь и мягко, но настойчиво втолкнул его внутрь. Орион оступился и замер посреди комнаты. С тех пор как они отправились в путь, Вова заметно подрос — теперь он возвышался над Орионом почти на голову, а плечи у него стали шире. Он смотрел сверху вниз, и в этом взгляде было что-то властное... и нежное. — Ну что, так и будешь молчать? — сдвинув брови, тихо спросил Вова. — Давай, признавайся… Что у тебя творится в голове? — Не дави на меня. — Орион отступил на шаг, упёршись ладонью в его грудь. — Я и сам ничего не понимаю. Всё так внезапно… Будто сбой в системе, внутренний диссонанс. Я не знаю, что со мной... Это впервые... Брови Владимира удивлённо взметнулись. — Впервые? То есть… ты влюблён? — Влюблён?! — Орион вспыхнул. — С чего ты это взял? — Да ты ведёшь себя как ревнивая девица! Фыркаешь, обижаешься... Даже сбежал с плантации, когда та милая девушка заговорила со мной. — Заговорила?! Она чуть ли не на шею тебе бросилась! Лапала тебя на каждом шагу, а сама глядела, будто готова сожрать с костями! Улыбка Вовы стала шире, в голосе зазвенел смех. — Ты ревнуешь. Только вот зачем? Мы же… вроде бы никто друг другу. Клятв не давали, обещаний не было. Так кто я для тебя, Орион? Не отворачивайся. Посмотри на меня. И скажи. Орион сжался, словно еж. Его глаза затуманились, губы задрожали. Он шмыгнул носом, и вдруг — не выдержал. Заплакал. — Ты… такой красивый… — пробормотал он сквозь слёзы. — Когда я увидел тебя тогда… обнажённого… Я просто обалдел. С тех пор всё время думаю о тебе… Владимир обнял его, крепко прижал к себе. — Тсс… Всё хорошо. Не плачь. Ты просто не умеешь скрывать чувства, как я. Но я тоже… уже давно чувствую к тебе нечто большее. Я не говорил, потому что думал — ты видишь во мне пацана, не воспринимаешь всерьёз. Поэтому я ждал. А потом, на плантации… я увидел, как ты ревнуешь. И это дало мне надежду. Теперь я буду за тобой ухаживать. Разрешишь? Орион, с зарёванным лицом, поднял взгляд и слабо улыбнулся: — Я тебе нравлюсь? — неуверенно переспросил он. Вова хмыкнул, усмехнулся, наклоняя голову: — Только не сейчас… С этими красными глазами и сопливым носом… Но в обычный день — да, ты вполне ничего... Орион шлёпнул его по груди и рассмеялся: — Засранец... Ты вечно издеваешься. — Зато ты улыбаешься, — шепнул Вова. Орион отступил, собираясь выйти, но Вова поймал его за руку и резко притянул к себе. Орион пошатнулся, ухватился за его шею, повис — и в тот же миг их губы встретились. Поцелуй был нежным, как дыхание весеннего ветра, и таким долгожданным, что оба затаили дыхание. Когда Владимир отстранился, он посмотрел в глаза Ориону — и в них увидел не только своё отражение, но и ответ, которого ждал всё это время.