Создатель миров и блуждающая комета.

Ужин в доме Сан Саныча, прошёл шумно и весело — под щедрый смех хозяина, байки о былых временах и такие невероятные истории, что Эрджей в какой-то момент начал сканировать речь Сан Саныча на наличие признаков художественного вымысла. Когда гости — Орион, Вова и Эрджей — уже собрались прощаться и вернуться на корабль, хозяин категорически замотал руками: — Нет-нет-нет... Уже ночь, как-никак. Я настаиваю, чтобы вы остались у меня. Дом, конечно, не особняк на берегу Альфа-Кентавры, но места хватит. Вова, ты с господином Орионом займёшь гостевую. Там двуспальная кровать. Если, конечно, вы не против... спать вместе? Орион и Володя переглянулись. Вид у них был, как у школьников, которых застукали за чем-то подозрительным. Сан Саныч расплылся в широкой ухмылке: — Ваши томные взгляды на друг друга, знаете ли, не требуют расшифровки. Главное — чтобы вам было комфортно. А Эрджей пусть остаётся в гостиной. Он, я вижу, слегка завис — пусть подзарядится и в облако сходит, чтобы обновить свои данные о планете. Вове даже понравился такой ход событий. Он приобнял Ориона за талию и, с довольной улыбкой, чмокнул его в висок, наблюдая как тот краснеет. — Ну, доброй ночи, голубки... — подмигнул Сан Саныч и ушёл, тихо посмеиваясь. Гостевая комната была небольшой, с низким потолком, скрипучими полами и крошечным окошком. Но за этим окошком вдруг раскинулся целый сверкающий город, словно дом стоял не в переулке, а на вершине утёса. Иллюзия, или просто планета играла по своим законам — неизвестно, но эффект был поразительный. Орион первым пошёл в душ. Пока тёплая вода стекала по его телу, мысли уносились в запретные области. Его волновало не только возможное развитие событий, но и сама идея — впервые провести ночь вне корабля, да ещё и в одной постели с Владимиром. Выйдя, он промокнул волосы полотенцем, когда Вова вошёл, оглядел его и усмехнулся: — Теперь моя очередь. Только не засыпай, ладно? А то я вернусь бодрый, а ты — храпишь, как двигатель на ручном старте. — Постараюсь держаться. Ради науки. Они обменялись улыбками, в которых искрилась не только симпатия, но и то самое электричество, что порой становится сильнее гравитации. Орион лежал, глядя в потолок. Сердце стучало быстро, и не только от недавнего душа. Когда вернулся Вова, с каплями воды на коже и полотенцем на бёдрах, воздух в комнате будто сгустился. Он подошёл, лёг рядом, и их пальцы переплелись без слов. Поцелуй был медленным, тягучим, как сироп на горячих блинах. Орион провёл рукой по плечу Владимира, спускаясь всё ниже... Но внезапно — Вова весь вспыхнул. Сначала глаза — яркие, как два солнца, потом кожа, от которой пошло пульсирующее бело-голубое пламя. — Вау... — только и выдохнул Орион, отстраняясь от него. — Ты чего, перегрелся? — Я... не знаю... — Владимир тоже был в шоке. — Видимо, это… эм… спонтанная огненная эрекция. Прежде чем они успели хоть как-то разобраться, с потолка хлынула вода — сработала противопожарная система. Комната за секунды превратилась в миниатюрный водопад. Снизу донёсся возмущённый голос Сан Саныча: — Эй!...Вы там что, шашлык жарите?! Или курите, как три дракона?! У меня уже ковёр по лодыжку в воде! Прекращайте это безобразие — я не страховал дом от страстей! Промокшие и немного ошарашенные, Вова и Орион сидели на диване в гостиной, укутавшись в одеяла. — Может, в гостиницу пойдём? — предложил Вова. — Там, говорят, номера романтические. — Ага, — фыркнул Орион. — В каждом номере — датчик дыма. Нас даже администратор не спасёт. — Ну тогда... может, в лес? На свежем воздухе. — Гениально. Дождёмся местных, с попкорном, они будут наблюдать, как мы целуемся. А потом станут советы давать , бесплатно. Серьёзно?! Это всё равно, что секс на взлетной полосе космодрома. — А на корабле? — Я же там всё на автопилот поставил...Там сейчас даже рядом с кораблем чихнуть опасно... Застрелит и дело с концом. Они переглянулись, потом засмеялись — громко, до слёз. Настроение понемногу возвращалось. — Ну что, спим? — предложил Орион. — Спим. Но только без фейерверков, ладно? — Ни искры... Только тепло. И они, всё ещё мокрые и уставшие, укрылись одним одеялом, не дожидаясь, пока высохнут стены. Пусть ночь не задалась, но она точно стала незабываемой.