Создатель миров и блуждающая комета.

Совместное проживание. Или как упорядоченная жизнь превратилась в коммуналку. За неделю совместного проживания Орион и Флора сблизились настолько, что стали напоминать сросшихся сиамских близнецов — в хорошем смысле, конечно. Они завтракали вместе, спорили, какие травы лучше высадить на планете, и с нежной улыбкой чертили маршруты переселения адаптированных животных и земноводных, словно выбирали им лучший курорт на лето. А Вова... Вова дулся. Не просто дулся — он буквально ходил с выражением лица, как будто ему подложили ёжика в тапки. Идеальная идиллия, которую он с таким трудом выстроил с Орионом — совместные тихие завтраки, философские беседы за кофе, молчаливая гармония утреннего существования, — всё это кануло в бездну. Теперь их утро начиналось с пения. ПЕНИЯ. Где-то между шестью и семью часами утра в отсеке с посадками раздавался звонкий, пронзительный голос Флоры, исполнявший что-то, напоминающее микс народных мотивов с марсианским горловым пением. В отсек вход был запрещён — "растения чувствуют настроение" — но звук, увы, не знал преград. Затем, как по часам, следовал радостный стук в дверь их с Орионом каюты и бодрый голос: — Доброе утро, мальчики! День начался — встречаем его с улыбкой! Но Вове не хотелось улыбаться. Вообще. Никогда. Ни днём, ни ночью. Он стиснув зубы вставал и плёлся на кухню — в царство ужаса: гора немытой посуды, липкие столы, пустой холодильник. Поначалу Вове даже льстило, что Лея (не то что Флора) так ест — раньше только он и Орион питались, и еды хватало с избытком. Но спустя пару дней он понял: это катастрофа. Её метаболизм напоминал чёрную дыру — она ела всё, всегда и в любое время суток. Овощи, хлеб, снеки, протеиновые батончики, даже запасы орехов, которые он прятал в медицинском отсеке под видом обезболивающего. Если еда не была прибита, закодирована или спрятана в сейф — считай, что её больше нет. Причём выглядела Лея по-прежнему хрупкой, почти эфемерной. Вова даже начал подозревать, что внутри у неё скрыт дополнительный желудок или, чего хуже, портал в другое измерение, где её альтер-эго кормит армию голодных кибермышей. А потом, на пятый день, появился Эрджей. Уставший, измученный и с Сью на руках. Его лицо говорило: "Не спрашивайте. Просто дайте отдахнуть и почините это". Сью, последнее инженерное чудо цивилизации, теперь представляла собой смесь сломанного кофемашины и истеричного попугая. Она крутила головой, издавала электронные "пиу-пиу", дёргала левой рукой и каждые две минуты радостно сообщала об очередной системной ошибке. Притом голос у неё был настроен на "жизнерадостный секретарь". — Ошибка обонятельного сенсора! — щебетала она, мотая головой. — Переполнение внутренних протоков! Предлагаю устроить совещание! Эрджей попытался чинить корабль сам, но быстро понял, что без Вовы и нормального оборудования он максимум что может — зарыдать от бессилия и утащить хотя бы Сью. Что он и сделал. Теперь они все были здесь. В одном корабле. С одним холодильником. И одной кухней. Коммуналка. Космическая. С гиперактивной Флорой, философствующим Орионом, молчаливым, но надломленным Эрджеем, поедающей вселенную Леей, взбесившейся рободевушкой Сью и Вовой — последним бастионом порядка, с веником в одной руке и списком "кто когда моет посуду" в другой. На всё это напрашивался только один вывод— девушки на корабле к беде и хаосу! И да, всё это было ещё только началом.