Яд ревности

      Тисс вальяжно блуждала меж столами, заставленными изысканными ардзангскими яствами. Завораживая причудливостью форм, они неизбежно цепляли ее голодный взгляд и разжигали буйством аппетит. Впрочем, чародейка не была уверена в том, что «огонька» не поддавала связь с ненасытным драконом, охочим до щедрых трапез.       Ее спутник, Ша’арнез, расположился рядом, благоразумно решив не вмешиваться в «знакомство» с местной кухней. Безмолвный и отстраненный, он украдкой посматривал за ней: отмечал прелесть мимолетной улыбки, восторженное сияние сапфировых глаз и нежность рук, обтянутых паутинкой тонких кружев. Кажется, минула вечность с тех пор, как они впервые вместе отправились в Ардзанг по приказанию Его Высочества Тая эя Эйни. Летун иронично усмехнулся. Верно, он выжил из ума, раз скучает по напряжённой обстановке, которая существовала в то время в империи Ро’од? Однако теперь, когда их все чаще разделяли широкие равнины, высокие склоны гор и мрачные лесные чащобы, — душа со Генэша томилась тоской в ожидании новой встречи. Признание самому себе далось ему нелегко, но эта странная эсшайская леди прочно, точно ветви векового дуба, воцарилась в его сердце.       Ша’арнез долго, мучительно размышлял, но, в конце концов, поймался в ловушку собственных фантазий, которые счел недостойными и развязными. В жарком смущении он отвел взор, успешно избегнув участи быть обнаруженным.       — Ша’арнез, спасибо, что согласились вновь сопровождать меня, — обратилась к нему чародейка.       — Не стоит, — произнес он неожиданно сдавленно. — Боюсь, без моего присутствия этот богатый на съестные роскошества стол рисковал оказаться в опасности.       — Вы так исполнительны, лорд. Значит, я могу рассчитывать сегодня на особенное внимание с вашей стороны? — играя оттенками полунамеков, вкрадчиво уточнила Тисс.       — Конечно. Только не теряйте самообладание, — чуть помедлив, отозвался Ша’арнез.       «Хотелось бы знать: в отношении вас или еды?» — мелькнула у девушки непрошенно шаловливая мысль.       — Не могу обещать.       Обоих сковало невольным молчанием. Никто не торопился его неосторожно прервать. Лишь легким румянцем поддернулись скулы. Заиграли свободой улыбки. Но момент, к несчастью, был безвозвратно упущен: скользнув юркой тенью, к ним вернулась эя Итлур.       — Леди Тисс проделала долгий путь и должна быть удостоена лучшим ужином, который ей может предложить Ардзанг! — решительно объявила бардесса, любезно предложив чародейке серебряный кубок, обрамленный сверкающими каменьями.       — Благодарю, Гриаран, — театрально раскланявшись с ней, Тисс степенно пригубила ароматное вино.       «Недурно. В какой раз убеждаюсь, что ардзанские вина вполне могли бы соперничать с эсшайскими», — непритворно отметила она, но с сомнением добавила: «Только при лорде Айнлоте лучше такого не произносить».       Тем временем, Гриаран, стоя вполоборота, сверкнула лукавой, знающей улыбкой вмиг озадачевшемуся летуну. А затем, с прежней непринужденностью, вернулась к Тисс, искусно обратив ее внимание на пребывающих гостей.

***

      В скоплении горных эльфов блеснул золотом нальг, и в центр зала, словно на сцену, вышел знакомый чародейке поэт — Ильдарим со Нашад. В этот раз он явился в сопровождении очаровательной женщины, опиравшейся на его полусогнутый локоть.       — Приветствую вас, лорды и леди, — выдержав недолгую паузу, он с чувством продолжил: Настоящая любовь — та, которой нельзя сопротивляться. Она рушит стены, что мы строим защищаться. Настоящая любовь — это сила, что нас ведет. Это пламя горит, несмотря на дождь и лед!.       Гости, кажется, искренне тронутые до глубины души, шумно рукоплескали и расточали витиеватые комплименты его таланту. Разве что только Тисс и Ша’арнез оставались глухи к творчеству поэта.       — Прости, Ша’арнез, не предполагала, что он сегодня будет здесь с женой. Слышала, что лорд со Нашад в отъезде, — виновато протянула бардесса.       — Ничего. Мы здесь для того, чтобы леди Тисс развеялась, — холодно ответил он, не отнимая пристального взгляда от счастливой четы со Нашад. — Прошу прощения, мне нужно отойти.       Рассеянно поклонившись эльфийкам, лорд спешно умчался из зала. Он и прежде не отличался любовью к персоне со Нашада, но сегодня его поведение кольнуло чародейку болезненным подозрением.       «Возможно, мне только показалось, но… жена поэта взволновала Ша’арнеза куда больше, чем он сам? Неужели он…»       Догадка оформилась вполне в стройную версию. Но Тисс не хотелось верить. Она привыкла не додумывать, а сопоставлять факты. Однако, вопреки желанию держаться хладнокровно, память предательски связывала воедино обрывки воспоминаний, доселе значащих мало и обретших важность лишь сейчас.       Девушка наткнулась на обеспокоенный, участливый взгляд. И внутри слегка потеплело от признательности к Гриаран за ее очаровательные чуткость и доброту.       Испытывая ужасное смятение, Тисс придала голосу обманчивой бесстрастности и осмелилась спросить:       — Слушай… Почему Ша’арнез так относится к лорду со Нашаду? Что они могли не поделить?       — Откуда мне знать? Возможно, дело в том, что Ша’арнез всего-навсего не любит его стихи, — уклончиво сказала эя Итлур, деланно поправляя рукава.       — А жена со Нашада? Они знакомы с Ша’арнезом, полагаю?       — Думаю, да, — неохотно подтвердила бардесса.             — А их не связывало нечто большее, чем просто знакомство? — напирала девушка, уязвляя гордость. — Я понимаю, ты не хочешь обсуждать личную жизнь лорда. При других обстоятельства я бы… — и она резко осеклась.       «Что ты делаешь?!» — в гневе вопрошала Тисс у самой себя. — «Где же твое чертово достоинство, леди?»       Выражение ее лица моментально приобрело жесткость. Совладав с нахлынувшими эмоциями, чародейка резко вздернула подбородок и плотно сжала губы. Настаивать? Умолять? Как низко она пала, если столь опрометчиво обнажает каждому свою слабость.             — Прошу прощения, Гриаран. Не стоило.       Бардесса, не таясь, печально улыбнулась ей и едва различимо подала знак рукой. Девушка молниеносно сообразила, что от нее требовалось, и приблизилась почти вплотную.       — Мне не хочется разносить слухи, но смотреть на твои метания, леди Тисс, тяжело. Пусть это останется между нами, хорошо? — доверительно зашептала эя Итлур. — Говорят, что незадолго до женитьбы со Нашада, семья его супруги рассматривала в качестве жениха Ша’арнеза. Были между ними некие договоренности, но в последний момент все пошло не так. Существуют, конечно, и более мерзкие сплетни и разносить их во мне нет никакого желания… Это все, что я знаю.       — Благодарю за откровенность.

***

      Сцепив руки на уровне груди, Тисс бесцельно очерчивала круг за кругом в спасительном мраке опочивальни, любезно отведенной для нее Эзганой со Генэш. Слова эя Итлур не выходили у нее из головы. Тяжелые и отравляющие, они ледяными иглами проникали под кожу, струились ядом по венам.       Чародейке претило считать Ша’арнеза единственно своим другом. Она небезосновательно полагала, что их отношения выходили далеко вперед за рамки дружбы. Но, похоже, летун не разделял ее чувств, тайно отягощенный узами нежной привязанности к прежней возлюбленной.       Тисс осознавала: у нее нет права вменять ему вину. Однако глупое сердце, захваченное в железные, удушающие тиски ревности, ни на мгновение не уступало увещеваниям разума. Как никогда, девушка мечтала сбежать из резиденции со Генэш, с ловкостью кошки взобраться на ониксовую, чешуйчатую спину Нариальма и исчезнуть вместе с ним в непроглядной тьме небосвода. В порыве отчаяния, обращенного к пустоте, с ее губ тихо сорвалось: — Зачем?.. Зачем любовь коснулась нас?