The Duty Of The Spares

Изуна привык кричать. В их поселении всегда было шумно. От играющих детей, его брата и воинов во время тренировок, соплеменников, пытающихся перекричать пламя и удары в кузницах, или от душераздирающих криков тех, кто остался в трауре. Крики на поле боя были почти так же распространены, как и кровь. Крики решимости, ярости и удивления, боли или умирающих. А с тех пор, как они заключили мир с Сенджу, он даже привык к крикам Хаширамы. Но его брат, Белый Демон Тобирама, был из тех, от кого он редко слышал, чтобы тот вообще повышал голос. Поэтому, когда он услышал его голос из коридора, становившийся все громче, как и голос Хаширамы, он мог признаться, по крайней мере, самому себе, что немного нервничал, входя в офис. — Это поможет нам заключить союз, в котором мы нуждаемся, Аники! — крикнул Тобирама, когда Изуна вошёл в комнату. — Нет, — Хаширама пристально смотрит на него. — Есть другие способы решить эту проблему, которые не требуют, чтобы ты и член их клана делалил это… это… Хаширама смотрит на свиток перед собой с ненавистью, которую Идзуна никогда раньше не видел на лице Сенджу. Казалось, он не может закончить предложение, и Тобирама вздыхает. « Я уверен, что смогу убедить его согласиться на альтернативу. Для этого нужны только я и мой напарник, и если я смогу убедить его, что это всё равно стоит того, чтобы не привлекать Учиху…» — Ну и чёрт с тобой, Сенджу, — хмуро отвечает Идзуна, захлопывая за собой дверь. — От чего именно ты собираешься отстранить меня и мой клан? Оба мужчины замерли, повернувшись и взглянув на Изуну, который вышел вперёд и швырнул свиток с выполненным заданием на стол. Он посмотрел на более бледного из братьев. — Ну что? — Просьба наследника клана Шимара, которая необходима для его сотрудничества в обеспечении союза с Сарутоби, — стоически говорит ему Тобирама. — он специально потребовал, чтобы я оказал ему эту услугу, и попросил, чтобы со мной присутствовал Учиха. Я считаю, что было бы разумнее выполнить задание самому, чем просить кого-то из вашего клана участвовать в якобы деликатной миссии, поскольку, насколько я понимаю, они ко мне не благосклонны, и я не хочу, чтобы кто-то из них чувствовал себя обязанным и, скорее всего, это единственный способ, которым мы сможем добиться аудиенции у Сарутоби в столь сжатые сроки. С одной стороны, Изуна был зол из-за того, что Тобирама считал, что его соклановцы недостаточно серьёзно относятся к миру и не захотят сотрудничать с Сенджу. С другой стороны, это был Тобирама. — В чём заключается миссия? – Изуна бросает взгляд на свиток с заданием, который сворачивал Хаширама, и отходит в сторону. — Неважно, потому что этого не случится, — Хаширама пристально смотрит на Тобираму, когда тот пытается возразить. — Хватит, больше этого не будет. Изуна, как продвигаются переговоры с кланом Инузука? — Они беспокоятся о том, что территория может попасть в руки Хатаке, но в целом они готовы мигрировать. Если мы привлечём Хатаке и ограничим их, э-э, специфические ритуалы, мы сможем заполучить их обоих в течение месяца, – Идзуна откашливается. — Хатаке? — хмыкает Тобирама, глядя на карту на стене. — Я думал, они ближе к Стране Молнии. Они что, так далеко на юг забрались? — У нескольких стай есть. Молния в настоящее время находится в розыске, – Изуна хмурится. — Все кланы, не желающие присоединиться к деревне, будут выпотрошены. Хатаке пытались добраться до Железной Страны, где поселилась колония, но эти ребята были загнаны в угол и оказались в Стране Огня. Молния прямо сейчас наблюдает за границей, но кто знает, сколько пройдет времени, прежде чем они рискнут и начнут преследовать их? Если мы предоставим им убежище на условиях, что они будут придерживаться рациона, приемлемого для общества, я думаю, они могут стать ценным активом. — Они свирепы в бою и преданы до безумия, — хмыкает Хаширама. — Главная проблема будет заключаться в том, чтобы убедить другие кланы согласиться жить так близко к ним, не опасаясь, что кто-то из их людей пропадёт. — В клане Инузука есть правило для тех, кто позорит свой клан, подпиливая клыки. Что, если мы тоже введём это правило? — Это нужно будет обсудить с Хатаке, — кивает Тобирама. — Как у Мадары дела с Хьюгой? Изуна морщится. Тобирама кивает, как будто выражение лица Учихи — достаточный ответ. — Он послал птицу. Делегация задержалась, и он вернётся завтра, а не сегодня вечером. Они обсуждают ещё несколько планов для деревни, прежде чем отправиться на обед. Хаширама идёт проведать Мито, которая плохо себя чувствует, а Тобирама направляется к строительной площадке, где будет школа для детей клана, где они будут изучать основы искусства шиноби. Это любимый проект Сенджу, который удивил и Изуну, и Мадару. Изуна бросает взгляд на свиток, о котором спорили Сенджу, когда он вошёл, и через мгновение хватает его и открывает, гадая, что могло заставить Тобираму попытаться исключить Учиху после того, как он был одним из главных сторонников деревни. О. О! О. Идзуна выглядывает в окно, широко раскрыв глаза от приглушённого ужаса и недоверия, и видит, как Тобирама идёт по новой грунтовой дороге к школе. Теперь он всё понял. Если бы это была простая миссия с простой целью, то он был бы по праву возмущён тем, что Сенджу попытались обмануть его клан. Но это… он понял, почему Тобирама попытался взять миссию на себя и скрыл её от них. Ни один Учиха в здравом уме не сделал бы этого; некоторые могли бы даже попытаться убить его за такое предложение, что привело бы к очередной кровопролитной войне между кланами. Изуна задумался, не в этом ли заключалась цель Шимары, когда он перечитывал задание. Либо у них были бы веские доказательства того, что два клана готовы забыть о разногласиях и работать вместе, либо они доказали бы, что их слова были пустыми и что деревня между ними — лишь мечта. Изуна прикусывает губу, снова смотрит на Тобираму и принимает решение.

***

Тобираме было легко покинуть деревню, не предупредив старшего брата. Особенно когда Мито всё ещё была «больна». Он улыбается, прыгая между деревьями, и представляет, как изменится выражение лица его брата, когда тот узнает о зарождении новой чакры, которая питается от его жены. Из его старшего брата получился бы отличный отец. Он был добрым и заботливым, сильным и невозмутимым. Его любовь была открытой, защищающей и свободно отдаваемой, что уже означало, что он был лучшим отцом для своего ребенка, чем когда-либо был Буцума. Эта защитная натура в первую очередь вызвала необходимость проскользнуть мимо него, поскольку Тобирама знал, что Хаширама не одобрял его способ ведения дел. Улыбка Тобирамы становится горькой, когда он вспоминает, как его отец учил справляться с подобными обстоятельствами, а его дед обучал его дядей и тётушек перед их смертью. Все запасные члены клана обучались, чтобы приносить пользу своему клану. Хотя он никогда не простит Учиха за убийство его младших братьев, он рад, что ни один из них не постиг такую судьбу. Зная своего брата, он уверен, что никто из его родственников больше не попадёт в такую ситуацию. Это сделало его миссию настолько важной, что он стал последним Сенджу, прошедшим обучение. Он идет туда, где Шимара разбили временный лагерь для своих переговоров, и обдумывает план, который он разработал, чтобы убедить этого человека позволить ему выполнить миссию без участия другой запрашиваемой стороны. Не было никакой причины включать Учиха, когда он знал, что они никогда не согласятся. Он приземляется на лесной подстилке у границы лагеря и делает глубокий вдох, прежде чем подойти к стражникам с поднятым свитком, чтобы показать, что он не причинит вреда. Стражник слева берёт свиток. — С чем пожаловал? — Я Сенджу Тобирама, прибыл на встречу с наследником клана Шимарой Такехиро, чтобы завершить наше обсуждение, начатое прошлой ночью, — говорит им Тобирама. —Подожди здесь. Один из охранников кивает и идёт к самой большой палатке в лагере, а другой возвращается, чтобы патрулировать территорию. Тобирама сосредотачивается на своём дыхании, наблюдая, как охранник заходит в палатку и выходит оттуда через минуту. — Что ж, это было быстро. Должно быть, ему не терпится увидеть нас, — Тобирама поворачивается и смотрит на Изуну, который, как он знал, следовал за ним, но не понимал почему. — Точнее, мы не собираемся его видеть. Только я собираюсь, — говорит ему Тобирама. Изуна фыркает. — Да, конечно. Как будто я позволю тебе пойти туда без поддержки, Сенджу. Первое правило выживания шиноби — никогда не ходить в одиночку. — Ты не понимаешь последствий.. — Я прочитал свиток с заданием, я знаю, чего он хочет. Я знаю, на что ты был готов пойти в одиночку ради союза с Сарутоби, и почему ты решил не втягивать в это Учиху. Но я согласен с твоим братом, что должен быть другой способ добраться до них без этого… — Изуна плюёт на землю и кивает приближающейся к ним страже. — …чушь собачья. Ты не хочешь, чтобы я вмешивался, так скажи этому ублюдку, куда он может засунуть свои претензии. Но если ты собираешься это сделать, я не отпущу тебя одного. — Шимара-сама примет вас. Пойдемте со мной. Охранник жестом приглашает их следовать за собой и ведет в палатку. — Ты не понимаешь, о чём тебя там будут спрашивать. Уходи сейчас же, Учиха, это твой последний шанс. – Тобирама хватает Изуну за руку, когда стражник объявляет об их прибытии. Изуна хмурится, вырывая руку из хватки Тобирамы. Это самое близкое к тому, что Учиха слышал от своего соперника, когда тот говорил с ним по-настоящему серьёзно; как будто он умоляет Идзуну уйти и пытается это скрыть. Изуна смотрит ему в глаза и ныряет под полог палатки, слыша, как Тобирама ругается и заходит следом за ним. Шимара Такехиро был пожилым человеком, что было очевидно для Изуны, хотя и не дожил до возраста старейшин клана. Он был лысым, как и большинство монахов, и носил тонкую бородку с проседью. Он сидел на платформе над большим футоном, покрытым зелёными подушками, а мальчик рядом с ним наливал ему чай. — Ах. Значит, ты решил его выполнить. — Его голос был выше, чем ожидал Идзуна, судя по его внешности. — Что ж, тогда обсудим условия? –Шимара-сама. - Тобирама склоняет голову, бросая на Идзуну взгляд, прежде чем подойти и сесть рядом с монахом. Изуна следует за ним. Насколько Изуна мог судить, переговоры были простыми, в основном касались того, как они свяжутся с Сарутоби, и встречи, которую Шимара проведёт для них. Такехиро настоял на том, чтобы им предложили чай, и, хотя Изуна был осторожен, Тобирама осушил свою чашку быстрее, чем она успела остыть. Мальчик, сидевший рядом с Такехиро, быстро наполнил его, как и всё остальное время, что Изуна тоже счёл странным. Только через час, после того как все переговоры и подписания были завершены, начался настоящий вечер. — А теперь, — Шимара Такехиро отдаёт мальчику, стоящему рядом с ним, подписанные свитки, тот берёт их с поклоном и уходит, а мужчина хлопает в ладоши. Другой мальчик, постарше первого, входит с двумя одеяниями и отдаёт их Тобираме и Идзуне. — Я попрошу Юдзи-куна проводить вас в купальню, чтобы вы привели себя в порядок перед началом. Вы можете оставить свою одежду в комнате и надеть это, когда вернётесь. Тобирама уходит с мальчиком, и Изуна следует за ним. Купальня была маленькой, обычной для временных лагерей, и двое мужчин повернулись спиной друг к другу, когда начали раздеваться. — Ты понимаешь, на что согласился, Учиха? — спрашивает Тобирама, снимая доспехи. — Мы войдём, сделаем это, пока он смотрит, а потом уйдём, – Изуна закатывает глаза, снимая с себя доспехи. — Я уже был с проституткой, всё будет нормально. И дешевле, держу пари, если только ты не думаешь, что я дам тебе чаевые. — Я не это имел в виду, — хмурится Тобирама. Он уже чувствовал, как внутри него нарастает возбуждение. Он шагнул под воду, обнажённый, с Учихой за спиной, и с большей яростью, чем обычно, оттёр кожу от дневных загрязнений. — Это не будет приятно ни одному из нас, ты должен это понимать. — Чёрт возьми, Сенджу, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — усмехается Изуна. Он собирает волосы в пучок, чтобы они не намокли, и встаёт под воду, опустив голову так, чтобы она не касалась шеи. Он хмурится. Он чувствует, как в животе поднимается жар, а вода стекает по его телу, словно самое эротичное прикосновение перышка. Он берёт мыло и начинает мыться. — Кто вообще снизу? Сомневаюсь, что мой член поместится в ту палку, которую ты уже засунула себе в задницу, но если ты настаиваешь, я уверен, что справлюсь. — Это будет решено, когда мы вернёмся. – Тобирама смотрит на Изуну, видит, что тот по-прежнему отвернулся к стене и не обращает на него внимания, и на всякий случай опускает руку с мылом, чтобы попытаться расширить его отверстие, прежде чем мыть ему голову. — Что это значит? – Изуна заканчивает смывать и смотрит на Сенджу, наблюдая, как он моет голову. Его глаза скользят вверх и вниз по спине мужчины, оценивая, как напряглись его плечи, когда он поднял руку над головой, чтобы включить воду. Если он собирался трахнуть Сенджу, то рад, что, по крайней мере, сможет насладиться видом. — Шимара-сама не собирается просто наблюдать за тобой. Это шоу для него, а мы всего лишь марионетки, – Тобирама оглядывается через плечо и выключает воду. — Мы войдём туда и полностью отдадим себя в его руки, если хотим, чтобы он выполнил свою часть соглашения. Он решит, кто будет давать и получать, как это будет сделано и когда. У нас будет только один выбор — уйти, но тогда мы нарушим соглашение. Он не устроит нам встречу с Сарутоби, но сообщит главам наших кланов о нашей неудаче, что не закончится хорошо ни для кого из нас. Он сообщит всем, с кем будет заключать сделки, что у нас нет чести и мы не будем выполнять соглашения, если они нам не выгодны. Ты понимаешь что мы должны сделать, чтобы уйти отсюда, не навредив себе, своей репутации или репутации наших кланов? — ...нет. Нет, не хочу. — Изуна сглатывает. Тобирама пристально смотрит на него, вытирается и накидывает на плечи поданную ему одежду. — Я понимаю, что ты был зол. Я принял решение за твой клан, не посоветовавшись с тобой, – Тобирама вздыхает. — Но вот почему. Теперь уже слишком поздно отступать, как я и предупреждал тебя перед тем, как ты вошёл в шатёр. Я знаю, что мы не ладим, Учиха, но я прошу тебя последовать моему примеру, и, возможно, мы оба сможем выйти из этого относительно невредимыми. — Хозяин теряет терпение из-за ваших промедлений. Выходите уже. – Юдзи кричит из-за двери, где он стоит и наблюдает за ними. Тобирама натянул на себя тесное нижнее бельё и завязал халат, прежде чем мальчик успел увидеть его эрекцию. Изуна следует его примеру. Они идут за мальчиком обратно в шатёр. Чай и документы были убраны, и Такехиро развалился на подушках на пьедестале с бутылкой сакэ, когда они вошли. Он улыбнулся и встал, чтобы поприветствовать их. — Ну что ж? Раздевайтесь. Давайте, всё это; я хочу посмотреть, насколько вы готовы. Изуна смотрит на Тобираму, готовый последовать его примеру, потому что это не то, чего он ожидал. Тобирама, глядя в другую сторону палатки, едва заметно кивает ему, прежде чем снять халат и нижнее бельё. Он бросает их на пол рядом с кроватью и стоит обнажённый, чтобы оба мужчины могли вдоволь на него насмотреться. Такехиро поворачивается и смотрит на Изуну, приподняв бровь, и Изуна бросает ещё один взгляд на Тобираму, прежде чем тоже раздеться. Он бросает свою одежду рядом с одеждой Сенджу и замечает, что у мужчины дёргается челюсть, как будто он сжимает зубы. Такехиро обводит их взглядом, одобрительно хмыкая, и проводит пальцами вниз по спине Изуны к его ягодицам, где мужчина сжимается, заставляя Учиху напрячься. Он проводит руками по талии и бёдрам Изуны, а затем по его животу. — Такая красивая штучка. Такая изящная фигура, но здоровый вес и широкие бёдра. Твоё тело создано для того, чтобы вынашивать ребёнка. Изуна вздрагивает, испытывая отвращение от прикосновений мужчины и его слов. Родить ребёнка? Он же мужчина — какого чёрта? Рука раздвигает его бёдра, и он чувствует, как палец проникает в его дырочку, отчего он вздрагивает. Шимара хмыкает и вытаскивает палец, протягивая руку, чтобы погладить его член, прежде чем уйти к мужчине, лежащему рядом. Он наблюдает, как Шимара подходит к Тобираме и осматривает его. Изуна чуть не ахнул, когда Такехиро опустился на колени рядом с членом Тобирамы и неторопливо изучил его, поглаживая и сжимая яйца. Мужчина поднимается на ноги и подходит к Тобираме сзади, и Изуна видит, как тот снова сжимает челюсти. Такехиро стоит перед Сенджу и хватает его за подбородок, изучая лицо. «Открой рот». Тобирама так и делает, позволяя мужчине засунуть палец в рот и провести им по зубам и языку. Тот хмыкает, затем отпускает его и поворачивается к Идзуне. «Теперь ты, Учиха, открой рот». Изуна хмурится, обнажая зубы, и Такехиро хватает его за челюсть и сжимает. Изуна задыхается, открывая рот, чтобы попытаться ослабить давление, переводя взгляд на Тобираму, даже когда мужчина перед ним засунул палец в рот, лаская свой член. Сенджу был напряжен в бою, каждый мускул напрягся от решимости стоять спокойно, пока Шимара осматривал их, как скот. Его глаза не отрывались от стены палатки. - У вас, шиноби, есть разминочные позиции, когда вы тренируетесь, да? Я хотел бы их увидеть. - Такехиро возвращается к своим подушкам. - Подойдут либо те, что принадлежат твоему клану, либо те, которым ты планируешь учить детей в той школе, о которой ты говорил, Сенджу. Изуна едва сдерживается, чтобы не вспылить из-за проявленного этим человеком неуважения. Техники клана должны были быть секретом, известным только членам клана. И то, что он так небрежно обращается к Тобираме, будучи вторым сыном главы клана и наследником Сенджу, было почти таким же унизительным, как и осмотр тела. Но Изуна следует примеру Тобирамы и начинает выполнять стандартные техники, которые они согласовали для академии. Это было просто, в основном они использовали это для расслабления после напряжённых тренировок, но Такехиро наблюдал за ними с таким напряжением, что Изуна занервничал. Его член пульсировал, когда он двигался, и ему не нужно было быть гением, чтобы понять, что их накачали наркотиками, и поскольку единственным, что они пили здесь, был чай, он знал, что за этим стоит Такехиро. Учитывая, для чего они были там, он должен был догадаться, что будет предоставлено что-то, гарантирующее, что они смогут показать хорошее шоу. Они закончили последнее ката и встали перед Такехиро, как будто ожидая новых приказов. — Сенджу, — мужчина делает глоток саке. — Ты трахнешь Учиху. Мне будет приятно видеть, как такая красота породит наследника моего клана. Изуна прищурился, вспомнив, что сказал Тобирама в купальне, когда он спросил, кто что будет делать. Это будет решено. Изуна бросил на Тобираму косой взгляд. Сколько раз этот человек делал так, чтобы точно знать, что произойдёт? — Юдзи, принеси масло, — Такехиро снова делает глоток сакэ. Младший мальчик, который наполнил их чашки с чаем, теперь сел рядом с ним и наполнил его чашку сакэ. Юдзи вошёл с чашей и встал по стойке смирно рядом с Тобирамой. Тобирама кивком принял чашу из рук мальчика. — Юдзи, установи защитные чары и барьер тишины. Нас не должны беспокоить. Мальчик кивает и уходит, и они чувствуют, как вокруг них разливается чакра. Такехиро улыбается, потягивая из своей теперь уже полной чашки. – Если хочешь, можешь начать готовить его. Только не затягивай. Сегодня вечером у меня есть другие дела. Тобирама поворачивается к Изуне и наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо, пока Учиха бесится от ярости. – Я знаю, что ты не доверяешь мне, Учиха, но всё будет намного проще, если ты позволишь мне сделать это. — Хорошо, — хмурится Идзуна. — Что мы тогда будем делать? - Я надеюсь, ты скоро начнешь. Сенджу, наклони его, если нужно. Я хочу посмотреть, как ты подготовишь его пизду. – Такехиро щелкает пальцами. – В противном случае я заставлю вас начать без масла. — Я убью этого ублюдка, — шипит Идзуна, оборачиваясь и вставая на колени на футон, хотя его тело дрожит от ярости из-за унизительных приказов этого человека. Тобирама опускается на колени рядом с ним, зачерпывает немного масла на пальцы и, помедлив всего секунду, проводит ими по отверстию Изуны. Он пытается дышать, сдерживаясь, чтобы не напрячься, и раскрывается, когда Тобирама вводит палец внутрь. Он замирает, пока другой мужчина подготавливает его, один палец становится двумя, и мужчина разводит пальцы, чтобы попытаться раскрыть его шире. Ему было неудобно, когда его растягивали так быстро, но от жжения, которое он почувствовал, у него свело живот. Он был шиноби, и ему не раз приходилось испытывать боль, смешанную с удовольствием. – Теперь я устал от этого. Сенджу, ложись на кровать лицом ко мне. Я хочу, чтобы ты развёл его, а не играл с его задницей всю ночь, – Такехиро вздыхает. Изуна встает и позволяет Тобираме подвести его к футону, не сводя глаз с Шимары. Он опускается на колени, чувствует, как Тобирама стоит позади него, и заставляет себя дышать. Тобирама наклоняется и шепчет ему на ухо: «Будет больно, но если ты напряжешься, это поможет. Смотри на подушки, если так будет легче. Тебе не обязательно смотреть на него». Изуна ахает, когда чувствует, как Тобирама входит в него. Сенджу не входит медленно, небольшими толчками, как это сделал первый мужчина, проникший в задницу Изуны. Он толкается внутрь, пока полностью не оказывается в ножнах, затем делает паузу, чтобы дать Изуне привыкнуть. Изуна крепко сжимает подушку под собой и, не глядя на Такехиро, кивает Тобираме, чтобы тот начинал. "Черт". Изуна не смог сдержать вздоха, который он издал. Тобирама был сильным, когда трахал, его толчки были не медленными и нежными, а быстрыми, ровными и грубыми, без попыток намеренно причинить ему боль. У него была миссия трахнуть Изуну, и он был так же необычайно сосредоточен, как и на поле боя. Изуна втягивает воздух сквозь зубы, когда Сенджу задевает его простату, сдерживая стон, когда он снова отзывается на толчок Сенджу. «Подними его, Сенджу. Я хочу увидеть член Учихи», — приказывает им Такехиро. Тобирама убирает руки с талии Изуны и протягивает их вперёд, хватая Учиху за грудь и притягивая к себе. Другой рукой он обхватывает его за живот; Тобирама держит его так, чтобы он был на виду у зрителей. Он раздвигает ноги Изуны еще шире и продолжает трахать его, пока Учиха задыхается, откидывая голову ему на плечо и уставившись в потолок. Одна рука тянется, чтобы схватить Тобираму за грудь, другая тянется, чтобы схватить бедро мужчины, чувствуя, как оно сгибается с каждым толчком. Тобирама уже дышал тяжелее и уткнулся лицом в шею Изуны. Прямо там. Он смеётся про себя. Конечно, Сенджу были хороши в этом. Прошло так много времени с тех пор, как он смог по-настоящему расслабиться, свободно заняться сексом с кем-то с тех пор, как стал наследником клана. Он даже не мог ходить в бордели из-за травмы, которая положила конец войне, и из-за всей той работы, которую им нужно было сделать для строительства Конохи. Чёрт, он хотел, чтобы Сенджу перевернул его, прижал к матрасу и трахнул. Пусть он закинет ноги Изуны себе на плечи, согнёт его пополам и хорошенько трахнет. Он всё время промахивается по простате, но этот угол должен... — Его волосы. Я хочу, чтобы они были распущены и спадали на плечи. Покажи мне, какой они длины. Идзуна напрягается, вспомнив, что мужчина наблюдает за ними, пока Тобирама выполняет требование Такэхиро. Удерживая его одной рукой, Изуна снова стонет, когда Тобирама прижимается бёдрами к заднице Изуны и перекатывается вместе с ним, вводя свой член до упора и проникая прямо в простату. Он чувствует, как развязывается его пучок, и волосы падают на шею. Тобирама просто протягивает руку и перекидывает часть волос на другое плечо, проводя пальцами по челюсти Изуны. Тот вздрагивает. Черт. У Сенджу не было причин делать это приятным. Он застонал, когда сдвинулся и внезапно вошёл в него до основания при каждом толчке. Одна из его рук поднялась к волосам Сенджу и схватила их, заставив мужчину зашипеть, а его толчки на мгновение замедлиться. Что ж, это было интересно. Изуна потянул чуть сильнее и почувствовал, как Сенджу оскалился, уткнувшись ему в шею. Чёрт, это было горячо. Изуна прикусил губу и сжал руку Сенджу. Он был близко, так близко. Тобирама опускает руку с того места, где он положил ее на бедро, к своему члену, где он начинает поглаживать его, и Изуна стонет, когда он кончает. Сенджу снова прижимается к нему, и у Изуны перехватывает дыхание, когда он кончает. – Сенджу, я хочу увидеть другую позу. Заставь его снова стать твердым. Изуна хнычет, когда другой мужчина выходит, обоим требуется секунда, чтобы перевести дыхание. Черт, он только что кончил, и этот ублюдок собирался заставить их кончить снова? Тобирама быстро засовывает пальцы в чашу с маслом и поглаживает свой член, возвращая ему твердость, когда Изуна замечает, что у сенджу запульсировал темно-красный цвет. В какой-то момент Такехиро дали немного фруктов, и мужчина откусил клубнику, размышляя о том, как бы он заставил их расположиться поудобнее. Изуна почувствовал, как у него засосало под ложечкой, когда он заметил, что халат мужчины распахнут, его член обнажён, а другой рукой он лениво поглаживает себя. Как долго этот парень трогал себя, наблюдая за ними? Почему он трогал себя, наблюдая за ними? — Как, чёрт возьми, ты ещё не кончил? — шипит Изуна на Сенджу, наклонившись к нему так, чтобы Шимара не услышал. Тобирама наклоняется ещё ближе, его губы касаются уха Тоби, и он шепчет: «Я управляю потоком чакры в своём члене, чтобы контролировать реакцию во время стимуляции. Это работает как кольцо для пениса и удерживает меня от оргазма, пока он не удовлетворится. Это раздражает в течение длительного времени, но лучше, чем постоянно заставлять себя возбуждаться». — Ах, — у Изуны перехватывает дыхание, когда большой палец Тобирамы скользит по головке его члена. — Значит, это не просто перепихон. Он заставит нас продолжать, пока он не скажет «стоп». "Ага". "Как долго?.." «Самое долгое, что я пережил, длилось семь часов, и оно было прервано, потому что моему отцу нужно было, чтобы я был на поле боя. Мне дали минимум времени, чтобы одеться и добраться от их храма до поля боя, так что это было не совсем приятно». — Чёрт возьми, — шипит Изуна, когда Тобирама отпускает его, и его член снова становится твёрдым и готовым. — Думаю, на этот раз я хочу, чтобы ты была на виду, Сенджу, — мурлычет Такехиро. — Пососи его член. Он был таким хорошим мальчиком, следовал твоим указаниям. Вознагради Учиху. Заставь его снова кончить. Тобирама укладывает Изуну так, чтобы они оба лежали лицом к Такехиро, чтобы у него был полный обзор. Идзуна подкладывает одну из подушек под голову и смотрит на своё тело, пока Тобирама устраивается между его ног. Он прижимает ногу Изуны, ближайшую к Такехиро, чтобы тот мог наблюдать, как он наклоняется и заглатывает Изуну до основания. — Чёрт, — выдыхает Идзуна, хватаясь обеими руками за волосы Тобирамы, чтобы удержать его. Он был чувствителен, так как уже кончил один раз, а рот Сенджу был тёплым и влажным, и если бы он не перестал сосать- — О, ками, — стонет Изуна, ослабляя хватку. Тобирама мычит и надувает щёки, а Изуна скулит. Он начинает двигаться, и Изуна поднимает свободную ногу к плечу Тобирамы, пытаясь подтолкнуть его вниз, чтобы тот глубже принял его член. Тобирама просто протягивает руку, чтобы погладить его по ноге, придерживая ее у колена, и продолжает в том же темпе, иногда останавливаясь, чтобы облизать член или проглотить слюну и предэякулят, которые скапливались, пока он делал ему минет, прежде чем вернуться к этому занятию. Изуна почувствовал, как снова нарастает оргазм, быстрее, чем в первый раз, и крепче сжал волосы Тобирамы, когда тот провёл языком по кончику его члена. Чёрт, как же хорошо. Какого чёрта? Идзуна хрипит, когда чувствует, как зубы царапают его член. Он что, только что... Если этот чёртов Сенджу УКУСИЛ ЕГО ЗА ЧЛЕН, он... чёрт, почему это было так приятно? Он не собирался кончать из-за того, что его чуть не укусили за член. Он не собирался кончать из-за того, что его член чуть не откусили. Он НЕ БЫЛ- — Ещё, — стонет он, хватая Сенджу за волосы. — Сделай это снова, чёрт возьми, пожалуйста. Тобирама отпускает обе его ноги, хватаясь за бёдра, а Изуна обвивает ими голову мужчины, всё ещё зарывшись руками в его белые волосы. Он держит его так, полностью принимая его член, его нос касается лобковых волос Учихи, и он намеренно слегка проводит зубами по коже его члена, поднимаясь вверх, чтобы пососать его головку. Он открывает рот, когда Изуна с криком выгибается, изливаясь спермой на язык мужчины, позволяя ему скакать на своём лице, пока Сенджу сосёт его член и глотает сперму. Изуна скулит от внимания, которое Тобирама продолжает уделять ему после того, как он кончил, и слегка пинает мужчину в спину, оттягивая его голову назад за волосы. Он ругается, потому что всё, что он получает, — это стон, который доводит его член до боли; он стискивает зубы. «Чёрт, прекрати это, придурок». Он отпускает его, тяжело дыша, и наклоняется над телом Изуны. Он упирается руками в его торс по обе стороны от Учихи, опираясь на него, и, по-прежнему держась ногами за плечи Сенджу, думает, что это было бы идеальное положение для того, чтобы мужчина погрузил свой член в него и снова трахнул. Он отпускает его волосы, чтобы опереться на предплечья Тобирамы. Чёрт, да, пожалуйста, сделай это, сделай это, СДЕЛАЙ ЭТО. – Что ж, это не самое худшее, что я видел. Хотя я действительно хотел увидеть, как он кончает, Сенджу. В следующий раз держи его ноги раздвинутыми, пока он не кончит. Такехиро стонет. Изуна вздрагивает, и Тобирама опускает его ноги, помогая ему сесть. Он снова увлекся процессом и забыл о мужчине, который наблюдал за ними. — Ты в порядке? — шепчет ему Тобирама, и Изуна борется с желанием всхлипнуть. Его голос был хриплым, резким и горячим. Если бы он только что не кончил, его член мог бы дернуться от одного этого звука. Как, чёрт возьми, он должен был вернуться к тому, чтобы ненавидеть этого человека, не говоря уже о том, чтобы работать с ним в Конохе, когда он знал, насколько возбуждающим может быть его голос? Или о том, как его член вдавливал его в матрас? На самом деле, к чёрту всё; если теперь все их драки будут заканчиваются так, а не тем, что кто-то из них оказывается в лазарете, а над ними нависают старшие братья, то всё в порядке. Всё будет нормально, и он будет регулярно получать по морде. В его глазах это беспроигрышный вариант. — Да. Да, я в порядке. — Идзуна придвигается ближе к своему партнёру по сексу, который тянется к нему, хотя и не отрывает взгляда от Такехиро. Странно, что человек, который был его соперником на протяжении всей карьеры шиноби, человек, который стал бы его убийцей, если бы Мадара не смирил свою гордыню и позволил Хашираме исцелить его, оказался тем, к кому Изуна обратился за утешением в этой ситуации. Он был рад, что в этой ситуации у него есть союзник, даже если это Белый Демон, Сенджу. — Думаю, мне понравится, если ты будешь лежать на спине, Сенджу, — улыбается Такехиро. — А ты, Учиха, будешь скакать на нём. Лицом ко мне. Я хочу видеть его член внутри тебя, трахающего твою мокрую киску. Он начинал ненавидеть то, как этот человек произносил его имя. Он начинал ненавидеть, когда его называли Учихой, как будто все, до чего он был сведен, - это его клан и их родословная. И то, как мужчина продолжал говорить о нем, как будто он был животным в течке; как будто он был не более чем сукой, которую слишком долго разводил выбранный хозяином жеребец. Изуна сглотнул и сжал руку Тобирамы, получив ее в ответ. Тобирама садится на футон и снова окунает пальцы в масло, помогая Изуне устроиться у себя на коленях и раздвигая его ноги шире, чем Изуне было удобно. Он смазывает его член новым слоем масла, прежде чем ввести его обратно в его дырочку, облегчая задачу, так как Изуна немного напрягся во время минета. Тобирама хватает его за талию, и Изуна откидывается назад вместе с ним, пока не ложится; Изуна опирается на ступни и предплечья и начинает двигать бёдрами. Тобирама хмыкает, но остается неподвижным, лишь несколько раз приподнимая бедра, чтобы глубже погрузиться в Изуну, когда кажется, что он поднимется слишком высоко и его член выскользнет. Он приподнимается сильнее, переходя от предплечий к кистям, чтобы встречать каждый выпад Тобирамы своим собственным. Он почувствовал, как его член затвердел в третий раз за эту ночь, и подумал, что, возможно, Тобирама был прав в своей идее о контроле чакры. Он был измотан, у него всё болело, и было почти больно, когда его член наполнялся кровью. Если бы он снова кончил и ему пришлось бы продолжать, он бы закричал, что-нибудь сжёг или ушёл. Ушёл. Ушёл? Он не мог. Если бы он ушёл, сделка была бы расторгнута. Но они могли бы договориться о новой встрече с Сарутоби. Тот, который не требовал этого. ... Разве они не могли? "Посмотри, какая ты красивая и нежная". Изуна вздрагивает, когда Такехиро заговаривает, его голос становится более хриплым, чем был раньше. Казалось, что мужчина знал, когда Изуна начал увлекаться этим, когда Учиха забыл, что это была не случайная связь на одну ночь или секс, а не драка, чтобы снять напряжение между ним и Тобирамой, которое нарастало с тех пор, как они в последний раз выходили на поле друг против друга. Он опускает взгляд и видит, как Шимара поглаживает свой член, наблюдая за ними, и понимает, что нарастающее предвкушение в его животе может быть не приближающимся оргазмом, а позывами к рвоте. Такехиро наклоняется вперёд: «Приподнимись, Учиха. Я хочу увидеть знаменитые рубины Страны Огня». Изуна не мог сдержать стон, сорвавшийся с его губ, или напряжение, охватившее его вокруг члена внутри него. Тобирама выругался, сел и обнял Изуну за талию. Изуна не обращал на него внимания, даже когда последний толчок оторвал его от члена Тобирамы. — Учиха, — шепчет Тобирама ему на ухо. Он вздрагивает, почти отстраняясь, сам не зная почему, и Тобирама поправляется. — Изуна. Изуна, сосредоточься на мне. – Он хочет... шаринган... – Я знаю. Сосредоточься на мне, на моем голосе, на моих прикосновениях. – Дыхание Изуны сбивается, когда Тобирама проводит пальцами по внутренней стороне его бедер, дышит ему в шею. - Только на мне. Просто доверься мне и отпусти. Я не позволю ему добраться до тебя или твоих глаз. Изуна кивает. Из всех воинов их кланов Тобирама был сильнее их всех, кроме него самого и их старших братьев. Если кто-то и мог удержать этого человека от кражи родословной, пока они были скомпрометированы, то это был Тобирама. Изуна откидывается на спину другого мужчины, приподнимает бёдра, чтобы снова опуститься на его член, и позволяет Шарингану вспыхнуть. — Да, — задыхается Такехиро, лихорадочно дёргая себя за член. — Да, вот так. Посмотри на меня. «Посмотри ему через плечо. Ты видишь складки на ткани палатки, а за ними — костёр. Посмотри на пламя и послушай мой голос», — прошептал Тобирама ему на ухо. Изуна сделал, как он сказал, и посмотрел мимо извращенца на пламя за складками палатки. «Хорошо. Это просто ещё одна битва, Изуна, и ты всегда упрямо выживал во всех наших сражениях. Сделай это снова, Изуна. Не смотри на него, смотри на огонь. Смотри, как он танцует, Идзуна. Видишь?» «Сколько ещё раз я смогу заставить тебя кончить, прежде чем он будет удовлетворён?» Он стонет, сосредоточившись на том, чтобы трахать себя членом Сенджу, слушая, как Тобирама шепчет ему на ухо, и наблюдая за пляшущим пламенем. «Вот так, Изуна. Сосредоточься на мне. Только на мне. Вот так, — Тобирама выдыхает ему в ухо, пока трахает его. Он проводит руками по внутренней стороне его бёдер, и Изуна раздвигает ноги, чтобы дать ему больше пространства. «Смотри на пламя и чувствуй меня». Он снова забывается, сидя верхом на Тобираме и наблюдая за огнём. Это было похоже на сон, который он когда-то видел, когда впервые узнал о сексе и любви и мечтал о браке. Они с женой сидели бы в такой позе, наблюдая за пламенем их церемонии, пока Аматэрасу-Омиками благословляла бы их. Теперь этот сон изменился: они сидели бы не в комнате в храме Нака во время церемонии, а у реки. Храмовый огонь сменился костром и бумажными фонариками церемонии Сенджу. Он занял место своей жены, наблюдая, как фонари отражаются от воды, пока Тобирама предъявлял свои права Аматэрасу и Сусаноо. Он не знал, поклонялись ли Сенджу или Узумаки этому ками, но он помнит, что он был неотъемлемой частью церемонии Хаширамы с Мито Узумаки. Он надеялся, что это в любом случае будет важно для Тобирамы. ...Он был чёртовым идиотом, проклятым ками. Один хороший перепихон, пара оргазмов, и он уже мечтает о женитьбе? На Тобираме Сенджу? Неужели он отказался от своего наследия шиноби и стал одной из тех городских девушек, которые проводят время за чтением нелепых любовных романов с их дурацкими историями о любви с первого взгляда?! Он тянется назад, хватает Тобираму за волосы и одновременно тянет на себя, одновременно входя в него до основания и сжимаясь в ответ. Тобирама стонет ему в ухо, кусая за шею, пока он двигает бёдрами и отвечает взаимностью. Изуна хнычет. Чёрт, он снова собирается кончить. Его взгляд привлекает движение, и он видит, как Такехиро наклоняется вперёд, направляет на него свой член и кончает с громким стоном. Он вздрагивает, почувствовав, как сперма попадает ему на ногу. – Трахни его, – Шимара стонет, сжимая свой член, чтобы довести себя до оргазма. – Поверни его так, чтобы я мог видеть его промежность, и трахни его, Сенджу. Изуна едва успевает подумать, не закрыть ли ему глаза, как Тобирама стаскивает его с себя, разворачивает лицом к себе и проскальзывает обратно. Он хватает голову Изуны одной рукой, заставляя его посмотреть себе в глаза, другой рукой обхватывает его за талию, затем ставит ноги на футон и делает толчок. — Чёрт! — выдыхает Идзуна, кладя руки на грудь Сенджу, пока тот издевается над его простатой. — О, Ками, чёрт-чёрт-чёрт! «Чёрт, посмотри на него.» Он слышит стон Такехиро. Он вздрагивает, когда чувствует, как что-то тёплое и влажное падает ему на спину. — Смотри на меня, — говорит ему Тобирама. Он ахает, когда румянец заливает грудь и шею Сенджу, пока он трахает Изуну. — Сосредоточься на мне. « -Пизда так хорошо принимает этот член- » — Сосредоточься на мне, Изуна. Изуна кивает, не в силах отвести взгляд от Тобирамы, который тяжело дышит, запустив руку в свои длинные волосы. " - возьми мой член... " – Сосредоточься. "как будто он должен был... " - Смотри на меня, Изуна. - Тоби, - выдыхает Изуна. — Хорошо, вот так, — ворчит Тобирама, хватаясь обеими руками за талию Изуны. Изуна тянется вверх и отводит светлые волосы с лица Сенджу, и Тобирама шипит, когда его следующий толчок попадает прямо в простату. — Вот так. " - идеальный маленький членосос... " — Чёрт, Изуна, — Тобирама скалит зубы, и Изуна борется с желанием их облизать. — Я сейчас кончу, — хнычет Идзуна. - Сделай это. Кончай. - Такехиро задыхается, садясь обратно, его руки сжимают подушку. - Произнеси мое имя, Учиха. Я хочу услышать свое имя, когда ты кончишь. Изуна наклоняется, прижимается лбом ко лбу Тобирамы и шепчет: «Тоби, пожалуйста». Тобирама наклоняется, переворачивая их так, что Изуна оказывается на спине на футоне, а тело Тобирамы накрывает его. Им потребовалось всего мгновение, чтобы приспособиться: Идзуна обхватывает ногами талию Тобирамы, а Тобирама упирается руками в голову Идзуны, прежде чем Сенджу возобновляет движения. Идзуна стонет, его оргазм приближается в третий раз. «Чёрт, кончай, Учиха. Произнеси моё имя. » — Я не могу, — шепчет Идзуна. – Не обращай на него внимания», — дышит Тобирама. – Сосредоточься на мне. На моём голосе. « -возьми это… красотка… которую трахают, как хорошую маленькую- » — Пожалуйста, — выдыхает Изуна. — Тобирама. — Какой же он жалкий, — шепчет Тобирама ему на ухо. — Подумать только, что какой-то другой мужчина может завладеть твоим вниманием так, как это могу сделать я. Изуна кончает со стоном. Он чувствовал, как вцепляется в спину Тобирамы. Он чувствовал, как дрожат его ноги, но отказывался отпускать бедра сенджу. Он прижимается лицом к шее другого, прикусывая, пока оргазм проносится через него, продолжительный, поскольку Тобирама не колеблется и не замедляется, преследуя собственное освобождение. — Чёрт, да, — рычит Такехиро. — Сделай это, Сенджу, кончи в него. Чёрт, вытрахай его чёртову дырку Учихи. Такая красотка будет выглядеть так хорошо, вся залитая моим семенем, как и должна выглядеть хорошая шлюха. Тобирама рычит, его темп замедляется, и Изуна сдерживает слёзы, которые наворачиваются на глаза от слов этого человека. Тобирама не остановился из-за его освобождения; он собирался напасть на этого человека. Изуна почувствовал это по тому, как напряглось его тело, и он сменил стойку, чтобы сделать выпад. Изуна обхватывает руками спину Сенджу. — Тобирама, пожалуйста, — Изуна крепче сжимает бедро мужчины и наклоняется вперёд, заставляя Тобираму вдавить его ещё сильнее в подушки. Он тянется вверх, хватает мужчину за волосы и сильно дёргает. — Тоби, кончи. Тобирама рычит, вгоняя свой член в Изуну так сильно, как только может, и замирает. Застонав, он прислоняется лбом к своему плечу, когда кончает, слегка двигая бедрами, чтобы пережить послесвечение, и Изуна гладит его по волосам, когда он задыхается. – Чудесно. Абсолютно чудесно. Такехиро хлопает в ладоши, вставая с платформы. Изуна замер, его тело начало трястись, когда мужчина подошел ближе. Однако Тобирама был быстрее, обхватив Изуну за подбородок и обхватив его голову обеими руками, как будто защищая его. — Юдзи, проверь их. Я хочу убедиться, что они полностью выполнили свою часть сделки. Старший мальчик обходит своего учителя и опускается на колени рядом с ними, дёргая Изуну за ногу, из-за чего Учиха шипит от боли, а Тобирама предупреждающе рычит. Мальчик толкает его, пока Тобирама не отрывается от Изуны, и этого достаточно, чтобы мальчик заглянул между ними. Мальчик кивает своему учителю и сползает ниже. Он тянется, пока не чувствует, что Тобирама всё ещё внутри Изуны, и снова дёргает. Тобирама вздрагивает, его тело снова напрягается; на этот раз Изуна рычит. Он пытается оттолкнуть мальчика, но Тобирама просто прижимает его ногу своей, позволяя ему выскользнуть из отверстия Изуны. Мальчик не обращает на них внимания и просто поднимает член Тобирамы, засовывая два пальца в отверстие Изуны и царапая внутренние стенки, словно выгребая что-то. Идзуна вскрикивает от боли. У него только что был самый унизительный секс в его взрослой жизни. Прошёл, по меньшей мере, час с тех пор, как они вошли в эту палатку, чтобы заняться этим, и он был измотан так, как не был со времён войны Учиха/Сенджу. Его почти не готовили, потому что отвратительный и презренный мужчина, составлявший их аудиторию, был нетерпелив, как девственник в борделе. Ему пришлось показать незнакомцу своё додзюцу, самое ценное сокровище своего клана, человеку, который отнёсся к нему как к обычной булавке. Его осматривали, как скот. К нему прикасались и наблюдали за ним, выходя за рамки его комфорта. Его заставили кончить три раза подряд, и его нервы были на пределе. Сейчас его осматривали, как осматривают охотничьих собак во время течки. И всё это было сделано человеком, которого он считал лишь союзником — формально они жили в одной деревне. И всё же именно из-за того, что маленький ублюдок не подстриг ногти, упала первая слеза. Он дрожал и кусал губы, чтобы не издавать ни звука перед всеми этими людьми, но, должно быть, Тобираме стало всё ясно, когда по его шее, где Идзуна спрятал лицо, потекли слёзы. Мальчик сел, показывая сперму на своих пальцах с лёгким розовым оттенком. Он подождал, пока Такехиро кивнёт, а затем вытер их о мантии, в которых они вошли в шатёр. — Что ж, тогда ладно, — вздыхает Такехиро. — Полагаю, я могу отправить документы главе клана Сарутоби утром. Уже поздно, и я потратил слишком много времени, чтобы не воспользоваться всеми преимуществами. Изуна подавился очередным всхлипом. Он казался разочарованным. Как будто, заставив их сделать это, он зря потратил время. Как будто их унижение не возбуждало его всю ночь. Как будто он всё ещё мог не завершить сделку просто потому, что его не устраивало то, чего он от них потребовал. Как будто они прошли через это зря. Тобирама сворачивается плотнее, подтягивая ногу Изуны под свою. Изуна мог себе это представить: Тобирама прикрывает как можно большую часть своего тела, его собственное бедро скрывает израсходованный член и использованную дырочку Изуны от посторонних глаз, и все же он полностью беззащитен перед их врагом. Поскольку ему было все равно, что говорил их клан или какие договоры были подписаны, Шимара всегда будут врагами Учихи Изуны. «Полагаю, если вам понадобится дополнительная помощь, вы знаете, где меня найти», — говорит Такехиро, и, может быть, это было из-за того, что они эмоционально истощены, или они ослабили бдительность, потому что всё должно было закончиться. Но никто из них не ожидал, что Шимара опустится на колени рядом с ними, дёрнет Тобираму за волосы и засунет ему в рот пальцы, покрытые спермой. Изуна отпрянул, когда Тобирама поперхнулся, не обращая внимания на то, что Сенджу тут же взял себя в руки и расслабил челюсть, чтобы мужчина мог сделать то, что хотел. Такехиро застонал, затем вытащил пальцы и потянулся к Изуне. Тобирама схватил его за запястье и отбросил назад, так что Такехиро упал на задницу на пол, не дотянувшись до футона. Такехиро усмехается. – Полагаю, это значит «нет», и я не увижу, как ты вылизываешь его сперму из влагалища, да, Сенджу? – Наше соглашение было заключено и оплачено обеими сторонами. Мы выполнили свою часть сделки; теперь вы должны сделать то же самое. Не переступайте черту, наследник клана. Тобирама снова прижимает Изуну к себе, пристально глядя на мужчину. Такехиро фыркает, встаёт на ноги и садится на подушки, выхватывает у другого мальчика бутылку сакэ и делает глоток. Юдзи сдвигает оба халата на край кровати, ближайший к ним, а затем кладёт сверху два свитка. – Ваши вещи собраны в купальне. Господин выразил желание, чтобы вы больше здесь не появлялись. Пожалуйста, оденьтесь, и я провожу вас до границы. Вы получите дату аудиенции у Сарутоби с помощью почтового ястреба. У вас есть две минуты, чтобы одеться, иначе вас проводят в таком виде. Мальчик встаёт и подходит к пологу шатра. Изуна издаёт жалобный стон, когда Тобирама наклоняется, чтобы взять одежду, и в ответ просто прижимается лбом к его лбу. – Нам нужно одеться и выйти отсюда, иначе нас голыми потащат к границе. Сядь, и я заверну тебя в одежду. Никто тебя не увидит, обещаю. Изуна вздыхает и садится, следуя примеру Тобирамы, и чувствует, как халат ложится ему на плечи, как только он отрывается от кровати. Когда он просовывает руки в рукава, Тобирама задирает его трусы до бёдер Изуны, хватает второй халат и накрывает Изуну, пока тот встаёт и поправляет трусы. Изуна завязывает халат и хватает свитки с одеждой, пока Тобирама одевается. Тобирама склоняет голову перед Шимарой и берёт Изуну за руку, чтобы вывести его из палатки. — Они знают выход, — Такехиро машет рукой. — Юдзи, найди моих шлюх и принеси мне ту, которая больше всего похожа на Учиху. У Изуны перехватывает дыхание, и он почти останавливается, но Тобирама мягко вытаскивает его из палатки и подталкивает, чтобы он пошёл дальше. Юдзи заходит в другую палатку перед ними и вытаскивает девушку, едва достигшую брачного возраста, с тёмно-каштановыми волосами, широкими бёдрами и маленькой грудью. Только рука Тобирамы на его спине заставляет его двигаться дальше. Она была похожа на него; если бы не её розовые глаза и отметины в форме слёз на лице, которые, как он знал, были у гражданских кланов, приближённых ко двору даймё, он бы подумал, что она — бастард Учиха. Она и сейчас могла бы им быть. Изуна следует за Тобирамой, скрывая хромоту, когда они достигают границы. У него болело всё тело, мокрая одежда на спине высыхала, и он чувствовал себя грязным. Использованным. И всё же Тобирама шёл с высоко поднятой головой, как будто ничего не случилось. Он ненавидел это, ненавидел Сен-ненавидел Тобираму. Тобираму, потому что ненавидел то, как этот человек использовал их имена, больше, чем безразличие своего соперника. Они проходят мимо деревьев, скрываясь из виду лагеря, и Изуна спотыкается, когда напряжение покидает его. Это было сделано. Он чувствует, как его обнимают, и бросается в объятия Тобирамы, всхлипывая, прежде чем успевает это остановить. Он проводит пальцами по волосам Изуны, осторожно распутывая узлы. –Я сейчас перенесу нас домой, так что держись. – Хорошо, - шепчет Изуна. Он чувствует, как руки Тобирамы сжимаются, и в воздухе что-то меняется, как будто они совершили сюсю. Он больше не чувствует ветра и не слышит насекомых на деревьях. Теперь он слышит треск костра, и напряжение покидает его тело. Он больше не чувствует сырую землю или росистую траву под ногами, потому что их отправили без обуви. Теперь он чувствует отшлифованную древесину. Он смотрит вниз и понимает, что они стоят на крыльце перед главной комнатой дома Сенджу. Дома Тобирамы. По другую сторону от них был двор с каменным садом и кострищем, которое всё ещё горело. Он чувствовал его призрачный жар с того места, где стоял. — Пойдём, — шепчет другой мужчина, таща его в коридор. — Я потом уберусь на полу. Давай приведём тебя в порядок. Тобирама ведёт его в купальню и открывает одну из дверей. «Я возьму для тебя халат и оставлю его на раковине, когда ты закончишь мыться. На твоём месте я бы вымылся как следует. Если я тебе понадоблюсь, я буду в соседней комнате». Изуна кивает и заходит в комнату, направляясь к душу, чтобы его включить. Пока он ждёт, пока нагреется вода, Тобирама заходит в комнату, кладёт халат на раковину и, кивнув, снова выходит. Изуна хмурится. Что-то не так, но он не может понять, что именно. Он стягивает с себя одежду и заходит в душ, вздыхая от облегчения, когда тепло снимает часть боли. Сначала он моет голову, затем ополаскивается. Обычно он закалывает волосы, чтобы они не мешали, но здесь у него нет заколок. Он моется, как обычно, пока не дотрагивается до бёдер, на которых остались следы спермы, оставляющие водянистые белые полосы на ногах. У него перехватывает дыхание, и мыло выпадает из рук. Это было- Он наклоняется и с шипением засовывает два пальца себе в задницу, пытаясь её прочистить. Это было- И его спина. Он никак не мог отмыться. Он тяжело дышал. Он никак не мог отмыться. Комната кружилась. Он никак не мог отмыться. Сквозь шум воды послышался какой-то звук, и Изуна замер. Тобирама. Он выбегает из душа и едва успевает остановиться, прежде чем врезаться в унитаз, выскакивает из комнаты в соседнюю, где горит свет, и врывается в дверь. Тобирама тоже был в душе, подставив руки под струю, чтобы поймать воду, выпить её, поймать, выпить, поймать, выпить, поймать, выпить... Его рвёт на плитку. Задыхаясь, он опирается на стену и смотрит, как прозрачная желчь стекает на пол у его ног. Он поднимает голову и снова начинает ловить воду. Его снова рвёт, прежде чем его сложенные чашечкой ладони наполняются. — Тоби, – Изуна приближается к нему, шипя от прикосновения ледяной воды. Он выключает воду и хватает ближайшее полотенце, чтобы вытереть лицо Тобираме. — Что ты делаешь? Он отдёргивает полотенце и замирает. Слезы. В глазах Тобирамы стоят слёзы, те же пустые глаза смотрят на стену душевой, как он смотрел на палатку, пока Такехиро осматривал их тела в начале ночи. Тобирама моргает, слёзы текут по щекам, и тут же появляются новые. Он дрожит, и его дыхание учащается, как будто он вот-вот начнёт задыхаться. Изуна помнит, как он вышел из лагеря, как будто ничего не случилось, и был зол. Но это… он жалеет, что не был таким невозмутимым, каким казался. Видеть этого человека, своего соперника, который обычно был таким сильным, видеть его таким было страшно. Неужели он просто ждал, ждал, пока не почувствует себя в безопасности, чтобы сломаться? За своими защитными чарами, в своём доме, где его никто не мог увидеть? Осудить его? Так же, как это делал Изуна раньше? Учиэа почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, когда он взял Тобираму за лицо и повернул его к себе. — Тоби? — Изуна, – Он моргнул, и слёзы исчезли, как будто их и не было, а его тело и дыхание пришли в норму. Изуна ненавидел это, ненавидел то, что этот человек страдал, и думал, что должен скрывать это даже от Изуны, который был там, который был единственным, кто мог понять. — У тебя в волосах всё ещё мыло. — Пойдём, — Изуна тянет его за собой. Ему не нужно сейчас оставаться одному. Они оба не заслуживают этого, помимо всего прочего. — Пойдём. Он затаскивает его обратно в другую ванную и подставляет под горячую воду. Тобирама напрягается, а затем расслабляется, когда холод уходит из его тела. Изуна хватает мыло и начинает смывать с его груди рвоту. — Думаешь, нам нужно поговорить об этом? Потому что мне нужно. Я не могу… Его рука дрожит. — Пожалуйста, Тоби. Сколько раз ты это делал? — Хватит, — шепчет Тобирама ему на ухо. - Один? – Изуна смаргивает слезы. — Иногда они вызывают шлюху. Только однажды они сами участвовали в этом. — Они… — выдавил Изуна, прислонившись к плечу Тобирамы. — Он не один такой? — Нет. — Как ты...? — Я заблокировал это. Я перенаправил свою чакру, чтобы не чувствовать физического прикосновения. Я сосредоточился на чём-то другом и просто сделал то, что мне сказали. Обычно я могу не обращать внимания на большую часть этого, если напоминаю себе, что это всего лишь миссия. Иногда я даже не вспоминаю об этом. — Ты дрожишь, — замечает Изуна. — На этот раз не сработало? Тобирама наклоняется, чтобы соприкоснуться с ним лбами, и смотрит Изуне в глаза. — Если бы я так поступил, то не был бы мысленно с тобой всё это время. Я бы оставил тебя одного, чтобы ты столкнулся со всем, что он заставил нас сделать, без поддержки. Я не мог этого сделать. Изуна всхлипывает. Тобирама обнимает его и прижимает к себе, пока Учиха плачет. — Вода? — спросил Изуна, когда немного успокоился. — Я всё ещё чувствую его вкус, — шепчет Тобирама. Изуна кивает. В этом есть смысл. — Я до сих пор чувствую это на своей спине. И внутри. Поэтому я и пришел к тебе. Я… я не могу очиститься.. Тобирама достаёт из-за головы тряпку и намыливает её. — Можно я? Изуна поворачивается, наклоняется вперёд и почти без раздумий раздвигает ноги. Ещё вчера он и подумать не мог, что повернётся спиной к Тобираме, своему сопернику и Сенджу. Теперь, изнурённый, с подступающей к горлу тошнотой и чувствуя себя уязвимым, он был бы рад только Мадаре, если бы тот дал ему почувствовать себя в безопасности рядом с Тобирамой. Он закрывает глаза, когда замечает белые пятна на бёдрах, и старается дышать ровно, пока Тобирама начинает его мыть. Тряпка была жёсткой, она слегка царапала кожу, оставляя после себя ощущение жжения. Он моргает. Тобирама быстро и эффективно вымыл его, не задерживаясь, и он действительно почувствовал, что его кожа стала чистой. Однако, когда дело дошло до того, чтобы вытереть сперму с его задницы, он напрягся. — Я могу использовать суйтон, чтобы прочистить его, — говорит Тобирама. — Но мне нужно будет сильнее раскрыть тебя, чтобы направить воду. — Пожалуйста, — хнычет Изуна. Он хотел, чтобы это закончилось. Он не хотел, чтобы тот прикасался к нему. Но он хотел, чтобы это закончилось. — Пожалуйста. Тобирама поднимает его, разворачивает и обнимает, и Изуна делает то же самое. Он и без слов понимал, что не так. Он подождёт, пока Изуна будет готов, или они придумают что-нибудь другое. Изуна делает глубокий вдох. Он хватает себя за ягодицы, смотрит на Тобираму, который поднимает руку, и раздвигает ноги. И вот он чувствует, как вода ласкает его, входит в него и выходит. Он вздрагивает и обнимает Тобираму, который молча гладит его по спине в знак поддержки. — Я… — Изуна поднимает взгляд и видит, как слеза скатывается по щеке Тобирамы. Он вытирает её, прижимая руку к лицу мужчины. — Там кровь. Немного, но это значит, что мышцы повреждены, возможно, порваны. Можно я… Он поднял руку, которая светилась зелёным медицинским ниндзюцу. Изуна кивнул и позволил ему положить руку ему на копчик, чувствуя, как боль и ломота исчезают. Он вздохнул и прислонил голову к груди Тобирамы. Он слышал его сердцебиение и то, как оно замедлялось, пока он позволял мужчине исцелять его. Когда он закончил, Тобирама успокаивающе провёл рукой по его плечам. Вода из горячей стала тёплой, а потом холодной, и Тобирама выключил её и повел их к ванне. Он наполнил её с помощью суйтона, а Изуна нагрел с помощью катона. Они оба забрались в ванну, молча согласившись продолжить купание. Изуна сел между ног Тобирамы и позволил все еще дрожащему мужчине обнять себя, пока он мыл его волосы. Он не обратил внимания на слезы, которые, как он почувствовал, упали ему на плечо. Ему и не нужно было этого делать. — О чём ты думаешь? — спрашивает его Тобирама. — Я… я чувствую себя… грязным, — медленно шепчет Изуна. — И я не знаю, имею ли я на это право, понимаешь? Я согласился на это, я дал согласие. Я мог бы в любой момент уйти, и никто бы не заставил меня вернуться в ту постель. Я сделал это по собственной воле, и всё же я чувствую себя грязным. Порочным. Тобирама напрягается, вырывает руки и пытается встать. Осознав свою ошибку, Изуна роняет расчёску и поворачивается, забираясь на колени к Тобираме. Его вес не даёт Сенджу встать, и он обнимает его за грудь, уткнувшись лицом в шею. — Не ты. Не ты. Чёрт, прости. Я не тебя имел в виду. — Ты уверен? — спрашивает его Тобирама. — Я не был нежен. И я не подготовил тебя должным образом; были разрывы. Я был так груб с тобой, что ты истекал кровью, Изуна. В самом начале я был не до конца с тобой, и я не предупредил тебя о том, каково это, каков он, и я пойму, если ты не захочешь, чтобы я прикасался к тебе, Изуна... — Остановись! Тоби, пожалуйста, просто остановись. Не уходи. — Хорошо, — Тобирама успокаивается, снова обнимая Изуну за талию. — Хорошо. И это нормально - чувствовать себя так. Ты согласился, чтобы кто-то наблюдал за твоим сексом. Ты чувствовал, что контролируешт ситуацию и можешь уйти, когда захочешь. Но это было не так, не тогда, когда мы чувствовали, что наши братья и наши Кланы пострадают, если мы этого не сделаем. Это была всего лишь иллюзия контроля. И одно дело, когда кто-то наблюдает за тобой, а ты контролируешь ситуацию, и совсем другое, когда ты контролируешь ситуацию, а кто-то наблюдает за тобой. Нормально чувствовать, что это было по обоюдному согласию и одновременно нарушением правил. Изуна кивает, прижимаясь к нему. — Можешь мне кое-что рассказать? Тобирама угукает. — Почему он… сказал это? Обо мне? — Я знаю только слухи, которые о нём ходят, — начинает Тобирама. — Он третий сын. Его отец узнал, что он предпочитает мужчин, когда тот был молод, и отправил его в монастырь, сделав евнухом, как и всех монахов Шимары. Он не хотел быть монахом, и когда оба его старших брата умерли, не оставив наследников, он стал наследником клана. И у него не может быть собственных детей. Его отец выбрал себе наследника из числа незаконнорождённых детей своего отца. Он много лет мечтал о том, чтобы завести детей. Его третья жена недавно умерла, и ходят слухи, что он убил её и её нерождённого ребёнка в приступе ревности. Она хотела родить ему ребёнка, потому что он был таким... ну, ты понимаешь. И она переспала с одним из его шлюх-мужчин и забеременела. Он был в ярости из-за того, что она родила ребёнка от другого мужчины, и когда она отказалась сказать ему, кто отец ребёнка, он убил всех своих шлюх-мужчин и её. Вот почему теперь у него только шлюхи-женщины. Я думаю, что всё началось оттуда. — А я ниже тебя ростом, выгляжу как одна из его шлюх, но я мужчина, и более экзотичен из-за своего клана? — Изуна упирается подбородком в плечо Тобирамы и чувствует, как тот приподнимает его волосы, наматывая их на палец. — Да, — соглашается Тобирама. — Хотя я считаю, что я более экзотичен, чем ты. Изуна смеётся. Это правда. — Думаю, нам пора выходить, — сказал Тобирама после того, как они посидели в объятиях друг друга, пока вода не остыла. — Нам нужно что-нибудь съесть и попытаться немного отдохнуть. Наши братья не обрадуются, когда узнают. — А они узнают? — Изуна встаёт, слегка покраснев, когда чувствует, как член Тобирамы скользит по его бедру. Он хватает полотенце, выходит из ванны и вытирается. — Я имею в виду, они должны узнать? — Хаширама уже знает, — хмыкает Тобирама, вытираясь полотенцем, которое протягивает ему Изуна. — По крайней мере, о том, что я ушёл. Пока ты можешь скрывать от него, что был там, я сомневаюсь, что Мадара узнает. — А, — Изуна прикусывает губу. — Да… так вот, насчёт этого… Тобирама приподнимает бровь. Ид зуна вздыхает. — Я зарегистрировал это. Я имею в виду, как задание, в котором мы оба участвуем. Я подумал, что если Шимара когда-нибудь попытается это отрицать, у нас будет что-то, что докажет, что это было по крайней мере предложено. Так что он, вероятно, поймёт, что я был с тобой, когда пойдёт избавляться от этого, а его не будет на рабочем месте.. — Что ж, — хмыкает Тобирама. — Мисо и рис будут неплохим последним ужином. Потому что либо Хаширама убьёт меня, либо твой брат. Изуна фыркает и, нахмурившись, хватает халат, который разложил Тобирама. Тобирама замечает это и забирает у него халат, ведёт его по коридору в спальню и достаёт два комплекта тренировочной формы. Идзуна благодарно улыбается и надевает нижнее бельё, штаны и рубашку с длинными рукавами. Тобирама переодевается в похожую одежду, и они идут на кухню. По просьбе Изуны они едят снаружи, у костра, и именно там их находят братья. Хлопнувшая дверь и Мадара, выкрикивающий имя Хаширамы, были единственными предупреждениями Изуны о надвигающейся буре. Тобирама встает перед ним, предлагая защиту, в то время как Хаширама топает к ним с гневом на лице, а Мадара, сбитый с толку, всего в нескольких шагах позади него. — Ты этого не делал, — шипит старший на Тобираму. — Тобирама, скажи мне прямо сейчас, что ты, чёрт возьми, не сделал этого! Оба Учихи подпрыгивают, когда Хаширама ругается, подходит к брату и требует ответов. — Я выполнил свой долг запасного, чтобы обеспечить дальнейший рост численности и могущества нашего Клана, поскольку наш Достопочтенный Отец обучил меня быть полезным Главе моего Клана. - Сказал Тобирама, скрестив руки за спиной. Говоря это, он смотрел брату в глаза без каких-либо эмоций в голосе. Но Изуна видел, как он впился ногтями в свои руки, и пожалел, что не может протянуть руку и остановить его. — К чёрту этого бесчестного ублюдка и его грёбаные варварские тренировки! Ты обещал! Ты обещал мне, когда я стал главой клана, что это прекратится. Ты солгал мне, Тоби! Солгал и ослушался меня! — Хаширама хватает Тобираму за рубашку и притягивает к себе. Тобирама пытается схватить его за запястье, но не вырывается. — И ты взял с собой Изуну? Зачем тебе это делать? — Что, чёрт возьми, происходит?! — кричит Мадара, вставая между ними. Хаширама отпускает своего младшего брата, бросив на него сердитый взгляд, который Тобирама вернул ему. — Я никуда его не брал, — шипит Тобирама. — Я пытался выполнить задание в одиночку. Он последовал за мной. — Какое задание? — Мадара смотрит на Изуну, словно проверяя его на наличие ран. Хаширама протягивает свиток, свиток с заданием, и Мадара начинает читать его, пока старший Сенджу отступает назад, проводя пальцами по волосам. По мере чтения глаза Мадары становились всё темнее и темнее, и когда он повернулся к Тобираме, они были практически убийственными. Удар был ожидаемым, поэтому Тобирама позволил ему попасть в себя, к ужасу Хаширамы и Изуны. Мадара хватает Тобираму за горло и поднимает его. — Ты взял моего брата на задание, чтобы он стал чьей-то шлюхой?! — Больше никто его не трогал, — кашляет Тобирама. — Мадара! Отпусти его! — взревел Хаширама. — Никто, кроме тебя?! — рычит Мадара, сжимая его. — Ты трахал моего брата в чужой постели по их указке, как будто он был обычной проституткой?! — Прекрати! Аники, прекрати! — Изуна вцепляется в руку брата, пока тот не отпускает Тобираму. Бледный Сенджу отшатывается назад, кашляя, и Изуна хватает его, поддерживая, пока тот не может стоять самостоятельно. Он обнимает его, Тобирама кладёт руку ему на плечи, и Изуна задыхается, как будто это его душили. — Изуна, отойди от него сейчас же! — требует Мадара, протягивая руку, чтобы оттащить брата. Изуна отшатывается, и Мадара замирает, обиженный тем, что его брат предпочёл искать утешения у человека, который, казалось, хотел уничтожить его всеми возможными способами, а не пойти с ним. — Изуна, тебе нужно дышать, — хрипит Тобирама. Он проводит рукой вверх и вниз по его спине. — Просто дыши, Изуна. Колени Изуны подгибаются, и Тобирама охотно падает вместе с ним. Он прижимает его к себе, одной ногой поддерживая спину Идзуны, одной рукой поглаживая его по руке, а другой — по волосам. — Дыши. Смотри на огонь, Изуна, и сосредоточься на мне и моём голосе. Я никому не позволю тебя тронуть. Глаза Мадары наполняются слезами, когда он видит, как Сенджу успокаивает его младшего брата, у которого случилась паническая атака. Он пытался подойти к нему, помочь, но Тобирама сердито посмотрел на него. Он прижимает Изуну к себе, сильнее укрывает его, и Учиха позволяет ему это. Он отвернулся от брата и свернулся калачиком рядом с Сенджу, поджав ноги под бедро мужчины. Хаширама и сам был близок к слезам, наблюдая за пустым взглядом Тобирамы и тем, как его тело борется с сотрясающей его дрожью. Но он выглядел лучше, живее, чем в те разы, когда возвращался с одной из этих миссий-ловушек. Ему нужно было время; им обоим нужно было время, но, возможно, им было лучше, что они есть друг у друга, чтобы пройти через это. Мадара опускается на колени рядом с ними, и Тобирама напрягается, отводя Изуну в сторону, как будто Мадара может причинить боль его брату. Но Мадара также замечает, как он встает между ними. Он готов пострадать вместо Изуны, его тело - такое же подношение, как и барьер. Мадара понимает, что ни разу не пытался защититься от него или Хаширамы, но стоял между ними и Изуной, когда они впервые прибыли. — Прости меня, — шепчет Мадара. — Прости меня, Изуна. Прости меня, Сенджу- — Тобирама, — всхлипывает Идзуна, глядя на него. — Его зовут Тобирама, а не Сенджу. Не называй его так. Его голос срывается, когда он начинает плакать, и он прижимается лбом к ключице Тобирамы. Мадара чувствует, как у него внутри всё сжимается. — Тогда, Тобирама. Прости. Последнее, что тебе сейчас нужно, — это попасть в засаду и подвергнуться нападению, особенно с этой миссией. — Всё в порядке, — говорит Тобирама. — Я привык. Но Изуна — нет, и ему это не нужно. Уходи сейчас же и забери с собой аники. Мадара кивает, поднимается на ноги и уводит Хашираму прочь. Прочь от их младших братьев, которые медленно сходили с ума от пережитого, и они нуждались друг в друге, чтобы прийти в себя. Им это было не нужно. Как только они вышли на улицу, Мадара повернулся к своему лучшему другу. — Я хочу знать его имя. — Шимара Такехиро, наследник клана, — Хаширама смотрит на дорогу. — Это он на этот раз попросил Тобираму. Мадара, ты должен поверить мне, когда я говорю, что не знал о том, что Изуна собирается уходить. Я думал, что это Тоби; он никогда не слушает меня в таких вопросах, и ему всегда удаётся найти способ обойти меня. Если бы я знал, что Изуна там, я бы пошёл и привёл их обоих домой до того, как что-то случилось. — Я знаю, — Мадара вздыхает. — Изуна упрямый. Он бы сделал это просто потому, что мы сказали ему «нет». Я просто не хотел, чтобы это стало ценой, которую он заплатит, когда всё обернётся против него. По крайней мере, у него был Тобирама. Если бы это случилось, я рад, что он был не один. Чёрт, это были ужасные слова. Чёрт! — Может быть. Но это правда. — Хаширама снова проводит пальцами по волосам. — Мне нужно что-нибудь сломать. — Да. Да, давай сделаем это. Иначе я убью монаха.

***

— Дыши, Изуна, — вздыхает Тобирама, касаясь его волос. — Прости, — Изуна задыхается. — Нет. Нет, это не твоя вина. Просто дыши. Вот так. Они злятся не на нас, а на ситуацию и на то, что мы сами в неё попали. — Похоже, они на нас злятся. — Это другое, — усмехается Тобирама. — Как только Хаширама успокоится, он станет плаксивым осьминогом. Я никогда не смогу работать, потому что он будет обнимать меня и пытаться извиниться. — Мадара будет и дальше поить меня чаем. Чай всё исправляет, понимаешь? — хихикает Изуна, и у него наворачиваются слёзы. Он всхлипывает. — Так много грёбаного чая. Тобирама хмыкает, крепче обнимая его. — Я люблю чай. Поменяемся? — Ни за что на свете, — Изуна смеётся сквозь слёзы. Он вздыхает и садится. — Я так чертовски устал. — Останься здесь на ночь. На всякий случай, — говорит ему Тобирама, когда они ставят посуду в раковину на кухне. — Хаширама и Мадара будут помогать друг другу выпустить пар, бросаясь друг в друга дзюцу, пока не вырубятся, так что нам не придётся иметь с ними дело до утра. Изуна кивает и следует за ним в спальню, где забирается в ту же кровать, что и Тобирама, и сворачивается калачиком рядом с ним. Тобирама подтягивает его к себе под подбородок и обнимает. Его рука всё ещё дрожит. — Всё хорошо, — шепчет Изуна, обнимая мужчину и чувствуя, как тот крепче прижимает его к себе. — Всё хорошо, Тоби. Здесь только я. Только я. Всё хорошо. Он чувствует, как Тобирама кивает ему в ответ. Слышит, как он шепчет: «Всё в порядке». — Всё в порядке, — соглашается Изуна, прислушиваясь к своему сердцебиению. Дрожь усиливается. — Всё в порядке, — у Тобирамы перехватывает дыхание. — Всё в порядке, — шепчет Идзуна. — Всё… всё в порядке. — Тобирама смахивает набежавшие слёзы. — Всё в порядке, — успокаивает его Изуна, прижимая к себе. — Это… не нормально, — хрипит Тобирама. — Всё будет хорошо, — Изуна обнимает Тобираму, пока тот рыдает ему в волосы. Он гладит его по спине, пока тот дрожит. — Всё будет хорошо. Ни один из них не засыпает до тех пор, пока не начинает всходить солнце.

***

Изуна проснулся, когда солнце уже стояло высоко в небе. Перевернувшись, он заметил, что кровать пуста, и встал. Обе ванные комнаты были вымыты и проветривались от сильного химического запаха. Пол в главной комнате был вымыт и ещё слегка влажным. Их одежда была извлечена из хранилища, а его вещи были чистыми и сложенными на диване. Костер погас, и в саду камней появился новый узор. Еда. Кто-то приготовил еду. Изуна заходит на кухню и видит, что Тобирама сидит за столом с чашкой чая, какими-то бумагами и тарелкой с едой напротив него, под обогревающим барьером. Посуда уже была вымыта. — Ты хоть спал, ненормальный? — зевает Изуна. Он подходит к столу и садится. — Спасибо за еду. — Не за что, — Тобирама смотрит на него, и Изуна чуть не давится от его мягкого выражения лица. Тобирама ухмыляется: — Ты должен есть, Изуна, а не вдыхать. Изуна отмахивается от него, а затем крадёт его чай, что заставляет его усмехнуться. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Теперь, когда он не такой… терпкий. — Нормально, наверное, — Изуна хмурится. — А ты? — Легче, — Тобирама наливает себе новую чашку чая и доливает ту, что украл Изуна. — Впервые при мне кто-то присутствовал во время такого эпизода. Это было удивительно освобождающе. — Они часто у тебя бывают? Я имею в виду эти приступы, — спрашивает Изуна, пережёвывая пищу. — Не так часто, как раньше, — Тобирама сворачивает свиток, который читал, и откладывает его в сторону. — И я старался никогда не позволять этому влиять на мои обязанности. Однако в этот раз всё было… по-другому, за неимением лучшего слова. Я не знаю, как буду реагировать в ближайшие дни. — Разговор об этом прошлой ночью помог, — Указывает Изуна. — До некоторой степени, —Тобирама соглашается. — Но это было в то время, когда наши тела все еще приходили в себя после напряженной сцены, наши нервы были натянуты, и мы оба чувствовали себя опустошенными и подавленными нашими эмоциями, которые очень мало волновали нас, и даже тогда это длилось недолго. — Предположим, что так, — Изуна пожимает плечами. — Возможно, об этом и дальше будет легко говорить, и это может вызывать панику в более поздние периоды при определённых обстоятельствах, — Тобирама берёт в руки чашку с чаем, словно тепло чашки может отогнать плохие воспоминания. — Я знаю, что у меня проблемы с большинством прикосновений из-за моего прошлого, связанного с выполнением таких миссий. — Правда? — Изуна поднимает взгляд. — Не только интимные прикосновения, но и любые прикосновения? — Нет, я полагаю, что нет, — Тобирама хмыкает. — это скорее неопределенное прикосновение. Но я научился справляться. Не каждый подойдет ко мне и спросит, прежде чем прикоснуться к моему плечу, схватить за руку или пожать мне ладонь. Хаширама, конечно, забывает спросить, прежде чем обнять меня, и это, пожалуй, самое частое прикосновение, к которому я привык. — О, — Изуна хмурится. — Это повод для беспокойства? Вся эта история с триггерами? Я знаю, что у некоторых шиноби есть определённые потребности из-за войны, но в сексе? — Возможно, –Тобирама кивает, делая глоток чая. — я заметил несколько вещей, на которые, возможно, придется обратить внимание нам обоим, которые пришли из этого опыта. — Например, что? — Это может вызвать у тебя негативную реакцию. — Тобирама хмурится. — Я не думаю, что это хорошая идея.. намеренно спрашивать… — И лучше не знать и потом удивиться? — хмурится Изуна. — Давай, ублюдок, просто скажи мне. Что может стать для меня спусковым крючком? Тобирама наблюдает за ним и делает глоток чая, словно ожидая, что тот передумает. — Например, какой ты красивый, Учиха. “ Такая хорошенькая вещица. ” “Дай мне посмотреть на тебя, Учиха”. “Кончай, Учиха. Назови мое имя”. Изуна напрягается. Хмурится и отодвигает тарелку. Делает глоток чая и вздрагивает. — Да. Да, это... не делай так. — В первый раз, когда это случилось, я не мог выносить вкус чая, — тихо говорит ему Тобирама, глядя в свою чашку. — Отец заставлял меня пить его каждый день, за каждым приёмом пищи и на каждой встрече, пока я не научился скрывать гримасы даже от него. — Я ненавижу твоего отца. — Изуна ставит чашку с чаем на стол и опирается локтем на столешницу, подперев голову рукой. — Он был продуктом своего времени. — Тобирама горько улыбается. — Хоть он и был суров и поступал честно, ему было не всё равно. Он больше всего на свете хотел, чтобы мы выжили, особенно после смерти наших младших братьев. Любые очевидные слабости нужно было скрывать, чтобы наши враги никогда не смогли использовать их против нас. На большинстве политических переговоров пьют чай, и если бы я не мог сохранять невозмутимый вид, мне не стоило бы там присутствовать. Экспозиционная терапия. Хотя я не пью чай из одуванчиков и мёда, потому что Шимара предпочитает его. — Есть какие-нибудь новые триггеры для тебя? — Изуна спрашивает с любопытством. — Некоторые. Не все, скажем так, плохи. — хмыкает Тобирама, делая ещё один глоток чая. — Значит, есть и хорошие? — Изуна ухмыляется. — Да. — Могу я узнать? — Попробуй догадаться. — Что насчёт волос? Тебе нравилось, когда их дёргали, я это чувствовал. — Изуна смеётся, а Тобирама давится. — А, — Тобирама прочищает горло. — Это было неожиданно. Я не испытывал удовольствия от этого во время предыдущих встреч, поэтому было удивительно, насколько восприимчивым я, казалось, был к этому. — Значит, тебе нравится, когда я дёргаю тебя за волосы, — ухмыляется Идзуна. — Похоже, что это действительно так. — Я могу сделать это снова? — Тобирама смотрит на него, и Изуна пожимает плечами. — Ну, ты знаешь, это может произойти в любой ситуации или только во время секса? Тобирама обдумывает это, затем кивает. Изуна встает и обходит стол, Тобирама поворачивается к нему лицом. Изуна протягивает руку и дергает мужчину за прядь волос. Никакой реакции. Тобирама приподнимает бровь. Изуна подходит ближе, встает между ногами мужчины и хватает его за затылок. Тянет. Тобирама напрягается, его глаза закрываются. Изуна делает это снова, и Тобирама напрягается еще сильнее. — Тоби? — Изуна отпускает его, отступая назад, и Тобирама хватает его за талию, притягивая ближе. Он спотыкается, оказавшись между его ног, и его глаза расширяются, когда он чувствует выпуклость на своём бедре. — Снова? — голос Тобирамы стал хриплым, и Изуна прикусил губу. Чёрт. Он проводит пальцами по белой челке и хватает Тобираму за волосы, оттягивая их назад, чтобы Тобирама посмотрел на него. — Я так понимаю, это «да». В обеих ситуациях. — шепчет Изуна. — Да, — выдыхает Тобирама, и его глаза, кажется, закрываются от удовольствия. Он снова дёргает Тобираму за волосы, и его руки сжимаются на талии Изуны, скользя по его коже там, где задралась рубашка. — Тоби? — Дай мне минутку. — Он задыхается, когда Изуна отпускает его. Он прижимает голову к животу, тяжело дыша. — Просто… дай мне минутку. Изуна вздрагивает, почувствовав его дыхание на своей коже. Чёрт. Он проводит пальцами по волосам Сенджу, ощущая, какие они мягкие, пока мужчина успокаивается. — Значит, дёргание за волосы хороший способ возбудиться. — Так очевидно, да? — усмехается Тобирама, проводя большим пальцем по бедру Изуны и откидываясь назад, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ну, может, это только я так думаю, — улыбается Изуна. — Возможно, — Тобирама соглашается. Он прочищает горло и отпускает Изуну, вставая, чтобы забрать свои документы. — Нам нужно будет связаться с нашими братьями, и этот отчет о миссии должен быть подан. Я уже немного выбился из графика, так как хотел дождаться, когда ты проснешься, чтобы мы могли поговорить, прежде чем я отправлюсь в офис. Тебе нужно подписать всего несколько документов и ... Изуна в оцепенении наблюдает, как Сенджу готовится к новому дню, как будто он не только что не возбудился от того, что Изуна резко повернул его голову. Он следует за мужчиной, пока тот собирается, чистит зубы и раскладывает вещи по сумкам. Они надевают сандалии у входной двери — должно быть, Тобирама поставил их туда после того, как опустошил хранилище, — и тут Изуна наконец говорит: — Как нам… нам просто вести себя так, будто вчера ничего не было между нами? — Изуна откашливается. — Я знаю, что прошлой ночью ты всё вылечила, но мне всё ещё больно. И я не могу постоянно называть тебя Сенджу. Я… — Всё будет хорошо, Изуна, — говорит ему Тобирама, когда они встают и он собирает свою сумку. — Просто веди себя так, как считаешь нужным, а если тебя спросят о каких-то изменениях, просто скажи, что ты принимаешь меры, чтобы мир продолжался. Большинство людей не сомневаются в этом. — Это то, что ты делаешь? — Я планирую это сделать, так как в прошлом это оказалось эффективным, — говорит ему Тобирама. — Можно я тебя обниму? Ещё раз, прежде чем мы подчинимся общественным ожиданиям? — улыбается Изуна. Тобирама усмехается и позволяет ему уткнуться носом себе в шею, обнимая его. — Тебе не нужно спрашивать, если ты этого хочешь. Изуна вздыхает, обнимая его в ответ, прежде чем отстраниться. Они смотрят на дверь. — Готов? — Мы Сенджу и Учиха; мы шиноби, — Говорит Тобирама. Изуна понимает, что нервничает. — Шиноби терпят. — Теперь мы - Коноха-нин, — говорит ему Идзуна. — Мы никогда не остаёмся одни или без поддержки. Я тебя прикрою. — Как и ты меня, — улыбается Тобирама и открывает дверь. Они вместе выходят на улицу.