Первый поцелуй

— Саш… — чужие тонкие пальцы скользили по бокам Антона, подхватывая края футболки и оголяя ровный живот. От касаний он каждый вздрагивал и дергался, потому что места, по которым секунду назад аккуратно и нежно проводил Собакин, отдавали приятным холодом и мурашками, расходящимися по всему телу. Его имя тихо вылетело с тяжелым вздохом и, в это момент, было так неловко от своего жалкого и непонятно почему дрожащего голоса. Находится в таком непристойном положении казалось совершенно неправильным для Тяночкина, но эта мысль проиграла в голове лишь пару секунд, ведь за ней полезла совершенно противоположная: хотелось больше ласки, хотелось быть ближе, хотелось слиться в одно тело, хотелось сделать ему приятно также, как и сейчас Саша делает ему, усевшись сверху чуть ниже торса. Собакина очень забавляла реакция парня напротив, как он совершенно ничего «такого» не делая заставляет его вжаться в матрас прямо под ним, извиваться, сжимать в ладонях простынь, смотреть таким темным, затуманенным взглядом из под ресниц, поднимая подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Он был таким чистым и невинным цветком, выросший в закрытой от всякой хвори оранжерее. Хотелось ухаживать и следить за ним, наслаждаться его красотой, но страх испортить и испачкать нежный цветок был выше.  Саша лишь, как Чеширский кот, хитро улыбался и любовался, ограничиваясь касаниями. Его белоснежные распущенные волосы рассыпались по плечам, и он не знал, что для Антона в этот момент выглядел самым прекрасным человеком.  Вот кончики темных ногтей подтягивают футболку до самой шеи, а пальцы медленно передвигаются вверх вниз, начиная от слабо выделенного кадыка, который после соприкосновения, как и сам Тяночкин, шевелился. Собакину приходилось наклоняться ближе его телу, чтобы доставать до нужных ему мест. Когда он вновь приблизился, то совсем опешил и не заметил, как Тоша под ним успел подняться на локтях и попытаться поцеловать его в губы. Получилось быстро, совершенно смазано, неумело и непонятно. Можно было сразу догадаться, что этот мальчишка совсем ничего не умеет. Но в этот момент, кажется, внутри Саши все перевернулось вверх дном раза так три. В груди бешено затрепетало смазливое сладкое, как сахарная вата, чувство и он, после такого неожиданно действия со стороны Антона просто замер, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какие-то ответы. Действительно ли он этого хотел? Но заметив, как тот уводит стыдливый взгляд  в сторону, не решаясь ответить на взор и неловко усмехается уголками губ, Собакин подхватил его лицо в свои ладони и весь засиял от радости улыбаясь во все 32 зуба. Рассмотрев это безобидное и милое создание в своих руках, он прикрыл веки и коснулся его пухлых, мягких, в отличие от его сухих, губ. Чужие руки обвили его шею и, как умея, пытались ответить на первый в жизни поцелуй. Оказалось, что пирсинг на устах никак не мешал, и Антон с интересом скользил по ним, изучал форму и старался запомнить эту шершавую поверхность кожи и это дурманящее чувство, что вскружило ему голову до звездочек в глазах. Параллельно он запустил фаланги пальцев в пушистые белые как снег волосы, начиная с затылка и зарываясь все глубже к корням. Тихие взволнованные вздохи начали идти и со стороны Саши, сливаясь в унисон вместе с приглушенным чмоканьем. А когда они разомкнули поцелуй, то Собакин глупо ухмылялся, касаясь лба напротив своим, и потирал большими пальцами щеки Антона, что кажется пылали и согревали его лучше любого горячего чая. Тоша также нелепо улыбался и, кажется, оба были счастливы до безумства.