миндаль и карамель

— как же всё заебало, — саэ валится на парту, укладывая голову на согнутые руки.  —  рин, ты никуда не годный... мы этот мяч пинали пол ночи, я думал ты так и не включишься в работу.  рин, что сидит по левую руку от старшего, кивает головой невпопад и мычит заинтересованно, создавая видимость, что весь во внимании, но сам залипает в телефон. — до матча, ещё целых три месяца, — продолжает. — три! а у него крышу сорвало настолько, что мы безвылазно тренируемся, тренируемся и тренируемся.. -говорит он про брата.   рин на стуле подпрыгивает, пугая этим саэ, перебивает, громко проговаривая: — этот придурок сейчас на полном серьёзе заявил мне, что мне не надо ходить в зал и качать ноги, — у него глаза с пятирублёвую монету и возмущения в голосе столько, что хватит на всех, только попросите. — исаги йоичи невыносим. ладно там для футбола, чтобы ноги были сильнее, выносливее... даже для красоты! и самому ему нравится мое накаченное тело, чего придирается... - старший вскрикивает, потирая ушибленное место — плечо.  — рин, ты чего кулаками машешь? больно вообще-то.  — я тебе тут душу изливаю, а ты опять со своим любимым чатишься, — рин брата за ухо хватает, сжимая и оттягивая ощутимо. — никакого уважения от тебя не дождёшься.  — блять, рин, только не уши, они у меня слишком чувствительные, — шипит.  младший брезгливо руку одёргивает, кривясь и отодвигаясь немного. — ты такой мерзкий, знаешь?  — исаги не жалуется, — они смотрят в глаза друг другу пристально и взрываются хохотом на весь кабинет, пугая этим беднуй одноклассницу, что сидит впереди них. — так что ты там говорил? — он вытирает капельки слёз с глаз, успокаиваясь, убирает телефон в карман и разворачивается лицом к младшему, показывая всю готовность вслушиваться в нытьё своего брата.  — во-первых, я заебался, — загибает пальцы рук поочерёдно. — во-вторых, ты меня замучил со своими тренировками, я серьёзно, мне некогда спать или есть, да я, блин, в туалет нормально не могу сходить, потому что одни сплошные тренировки с тобой.  рин свою ладонь на плечо брата кидает, утешительно похлопывая. — да, это хреново.  — у меня всё болит, я еле хожу, — итоши глаза закрывает, хныкая. — мне даже сейчас сидеть больно, настолько ты меня измучал, — младший гадко хихикает, саэ кусает его за палец.  — надеюсь ты делал прививку от бешенства, — старший уже хочет начать возмущаться так, чтобы громко и с дракой желательно, но не успевает открыть рот, как в аудиторию входит преподаватель. рин успевает только шепнуть, — возьми сертификат на массаж, у матери их все равно много. — как мужчина начинает читать лекцию, параллельно делая заметки на доске.  массаж? а что, звучит очень даже заманчиво, учитывая ноющую боль в каждом участке тела — саэ готов навести порчу в виде поноса на брата, может, хоть тогда он оставит его в покое на какое-то время. итоши разминает шею, тянется, сидя на жёстком и жутко неудобном стуле, и скулит жалобно от растекающейся боли в мышцах.  на следующий день, саэ действительно берет купон, что выглядит весьма сомнительно и не вызывает доверия ни капли, но выбирать не приходится — бери, что что есть или умирай каждую ночь от боли, — саэ из двух зол выбирает меньшее. желает удачи, даёт наставление расслабиться и ловить крупицы удовольствия от чьих-нибудь шаловливых пальчиков, за что тут же получает подзатыльник от брата.  — да блин, почему ты постоянно меня бьёшь? у тебя что, какие-то кинки? — старший заносит руку для очередного удара, но старший успевает отскочить в сторону и вытянуть руки в знак поражения.  — всё, давай топай, а то опоздаешь ещё и всё, — разводит руками. — будешь дальше плакаться о том, как всё болит и ломит.   место оказывается ничем не примечательное, что немного расстраивает, потому что саэ надеялся на что-то более элитное и дорогое, но потом он вспоминает, как ему вообще достался этот массаж и мысленно бьёт себя по голове. розовая неоновая вывеска неприятно слепит глаза, поэтому парень торопиться зайти внутрь — девушка за стойкой приветливо улыбается, а в помещении витает запах миндаля и карамели — странное сочетание для массажного салона; саэ морщится.  — добрый вечер, вы по записи?  — нет, — тушуется под цепким взглядом, поправляя очки на переносице. — я, правильнее будет сказать, пришёл полакомиться халявой, —итоши кажется, что шутка, слетевшая с губ, имеет место, но рин бы покрутил у виска и назвал неудачным стендапером; девушка никак не реагирует.  парень прокашливается, протягивая несчастную бумажку, — у меня купон на одно бесплатное посещение.  администратор забирает из рук парня сертификат потрёпанный, что-то вводит в компьютер, попутно спрашивая имя, фамилию и дату рождения. щёлкает пару раз мышкой и просит следовать за ней.  они проходят куда-то вглубь помещения, сворачивая влево. саэ даже не успевает толком осмотреться, подмечает только тёмную отделку стен, смешанную с деревянными панелями, ядовито — розовую подсветку — такую же, как вывеска на улице, и обилие живых растений. одновременно и уютно, и нет, странно — итоши нравится.  — располагайтесь, пожалуйста, — говорит администратор, открывая дверь в комнату и пропуская парня внутрь. — мастер скоро к вам подойдёт.  саэ кивает, сильнее сжимая лямку рюкзака, садится в кресло, стоящее рядом со входом, когда девушка уходит, оставляя его одного, выдыхает. он блуждает взглядом по помещению — минималистично, комфортно. ничего лишнего, по скромному мнению самого кима, он такое любит: тёмные стены, приглушённый мягкий свет, массажный стол, установленный по середине почти что, — ближе к окну, а рядом небольшая стойка с различными баночками разных размеров. пахнет неизменно карамелью и миндалём.  саэ вдруг становится как-то не по себе — страшно — что, если массажист окажется каким-нибудь старым извращенцем или это будет озлобленная на весь мир женщина, которая отыграется за все грехи людские на бедном теле парня? он даже не знает, что из этого хуже; вздрагивает. если с ним что-то случится, он убьёт наконец-то своего брата, не задумываясь ни на секунду — руки давно чешутся придушить младшего. розоволосый вынимает телефон из кармана худи, находит нужный контакт и быстро печатает саэ просто говорю, в случае чего — ты труп ♡   рин  чего? аа.... я тебя уверяю, ты останешься в полном восторге ;)   итоши хмыкает, глаза закатывая, — его брат самый настоящий болван и саэ который раз убеждается в этом. он пишет короткое, но ёмкое: «ты дурак, знаешь?» и крупно вздрагивает — опять — от скрипа двери; телефон падает из рук на пол, как и его, саэ, челюсть. в помещение заходит парень, чуть старше его самого, невероятной красоты, по мнению итоши, он хмурится, а глаза кошачьи смотрят непонимающе.  — чего сидим? кого ждём? — «медовый» думает саэ, подвисая на несколько секунд, пока мастер успевает пройти к своему рабочему месту. — быстренько раздеваемся и  скачем сюда, — он хлопает несколько раз по обивке массажного стола.  итоши, словно загипнотизированный поднимается с места, быстрыми рваными движениями снимает кофту со штанами, неаккуратно кидая их в кресло, туда же отправляет очки, не заботясь о сохранности линз, хватается за резинку боксеров, но вовремя себя останавливает, тушуясь.  — трусы тоже снимать?  массажист смотрит на парня, откровенно блуждая глазами по красивому подтянутому телу, цепляется за острые ключицы, проводя невидимую линию по шее к губам — саэ готов поклясться, что чувствует эти касания на своей коже; странно. не совсем, чтобы ему было не по себе стоять тут, почти что голым, перед совершенно незнакомым человеком, но да, — если только немного.  мастер насмешливо всматривается в глаза парня, безразлично кидает, — мне всё равно. — и отворачивается.  саэ предпочитает остаться в нижнем белье.  он за два широких шага доходит до стола, опирается правой рукой и аккуратно ложится на живот. тело покрывается мурашками от соприкосновения холодной обивки с тёплой кожей; итоши выдыхает, сквозь сжатые зубы. вытягивает руки вдоль туловища и закрывает глаза в ожидании. ему немного волнительно, но не менее интересно, — что будет дальше? саэ прислушивается к тому, что происходит и дёргается от неожиданности, когда в помещении раздаётся щелчок и холодные капли, вероятно, массажного масла падают ему на лопатки. аромат, уже приевшихся, карамели и миндаля слышатся отчётливее, чем до, и ким задумывается, — это фишка самого салона или выбор массажиста? — в любом случае, парень отбрасывает всю свою неприязнь ко всем резким и сладким запахам и, на удивление, вдыхает глубже, чувствуя привкус на языке.  — вы очень напряжены, — саэ и не заметил, углубившись в собственные размышления, как мастер начал свою работу. он ловкими движениями рук втирал масло в кожу, приятно надавливая и щипая на определённых участках тела, заставляя мышцы успокаиваться и расслабляться впервые за столько времени. — занимаетесь каким-то спортом?   саэ не знает, задаёт мастер вопросы из любопытства собственного или обычной вежливости, но почему-то ему хочется верить, что это личный порыв и желание самого мужчины. итоши внезапно осознаёт, что не обратил внимания на бейдж работника — слишком очарован был этими глазами шоколадными, и сейчас ему безумно стыдно озвучивать свой вопрос, но выбора другого нет, потому что джисон всегда говорил: «нужно знать имя, которое будешь кричать в случае чего, саэ!».   а случаи разные бывают.  он прокашливается, зажмуриваясь по привычке, нежели из-за необходимости, и задаёт интересующий его вопрос, когда тёплые ладони ощущаются где-то на уровне поясницы — приятно.   — извините, а как мне к вам обращаться?   — рюсей, зовите меня шидо рюсей, — и давит на спину, чтобы тот принял прежнее положение. парень кивает несколько раз, как болванчик, — всё-таки послышалось; мужчина хмыкает. — вы так и не ответили на вопрос.   — а?   — занимаетесь каким-то видом спорта? — повторяет, пока пальцами очерчивает рёбра с некой осторожностью, нежностью. саэ тихо выдыхает в локоть — ему нравится, определённо.   — футболом, — щёки вспыхивают красным; мастер сжимает, гладит успокаивающе кожу, задевая резинку трусов, приспуская их иногда. — делаю это в своё удовольствие обычно, но рин уговорил меня вступить в клуб и учавствовать в матчах, поэтому моё увлечение превратилось в пытку. — лёгкое мычание срывается с губ, когда шидо переходит к бёдрам — ослабляя хватку, то наоборот сжимая сильнее, чтобы до красных отметен, царапая кожу на внутренней стороне.   шея покрывается розовыми пятнами; саэ слишком чувствительный — там.   — мы можем на ты? — итоши хватает только на утвердительное мычание, знает, — если откроет рот, начнёт стонать, как самая непристойная блядь. — а рин — это ..?   — мой брат, — говорит быстро, давясь воздухом. эти чертовски шикарные руки не хотят оставить в покое самую уязвимую часть тела, иногда приподнимая ткань боксеров, подбираясь к опасной зоне.   саэ кусает губы, поджимая пальчики на ногах; рюсей веселит эта картина.   — пожалуй, это мы всё же снимем, чтобы не мешалось, — рюсей говорит это как-то полушёпотом, тихо, будто стараясь не разрушить сложившуюся атмосферу в помещении.  он стягивает с парня нижнее бельё, откидывая его куда-то в угол и шлёпает по правой половинке, не сдерживая себя, любуется проявляющимся, ещё не таким чётким, следом на бронзовой коже. саэ вскрикивает, распахивая глаза, в непонимании происходящего. — всё хорошо, расслабься и наслаждайся. итоши хочет сбежать, напуганный такой резкой сменой происходящего, но сильные руки мужчины удерживают его на месте, дотрагиваясь до каждого участка голого тела, располагая к себе. саэ чувствует себя странно: слишком возбуждён от пары прикосновений этих рук к его бёдрам; ему слишком хочется получить удовольствие, от которого искры из глаз. он рвано выдыхает, опускаясь обратно на стол, впивается ногтями в обивку и смиренно ждёт дальнейших действий со стороны массажиста. не по себе, но останавливать это безумие совершенно не хочется, — всё ли с тобой в порядке, саэ?  ощущения, к которым младший прислушивается, весьма противоречивые. итоши слишком приятно, чтобы заканчивать, так называемые ласки; хочется продолжить, довести дело до конца, отдасться полностью, довериться, но с другой — голос разума кричит и бьётся в истерике: «нельзя, нельзя, нельзя. это всё не правильно!». встать, одеться. со всей силы ударить по щеке или губам — куда удастся попасть, возможно, написать заявление на этого извращенца. но саэ не предпринимает попыток вырваться из под этих сексуальных рук; громко выдыхает, поднимая белый флаг, капитулируя в этой битве. прикрывает глаза в блаженстве и молится всем богам, будучи атеистом, чтобы это никогда не заканчивалось.  — такой красивый, — шидо шепчет, невесомо кончиками пальцев ведёт по плечам, рисуя линии. — такой послушный.  этого мужчины слишком много и одновременно мало. саэ кажется, что бóльшей пытки быть не может, когда член дёргается, отзываясь на лёгкие манипуляции с его телом; он чувствует влажность под собой и краснеет ушами. кусает пальцы, чтобы заглушить, рвущиеся стоны с его рта, лишь скулит и ёрзает в нетерпении, поддаваясь назад.   саэ мерзко от самого себя, он чувствует себя самой последней блядью — испорченным, потому что здравомыслящий человек уже давно бежал без оглядки от этого места, брыкался бы, в попытках уйти от этих приятных — зачёркнуто — мерзких — зачёркнуто — ласк; в конце концов, кричал или царапался. но он сильнее в мягкую кожу пальцев вгрызается, глаза жмурит и дрожит от того, как ему, чёрт возьми, хорошо.  — никто об этом не узнает, — шёпот обжигает, а тяжесть чужого тела ощущается так правильно, так нужно. саэ не сдерживает первого тихого, робкого стона. — ты восхитителен.   руки рюсея проходятся по спине, мягким бокам, продолжая растирать масло, — по ощущениям, которого стало только больше, — лёгкими, едва ощутимыми касаниями мажут по ягодицам, спускаясь на бёдра — туда. итоши готов закончиться, как человек — прямо на этом массажном столе.  его терзают совесть и рин, которые в голове ведут споры не прекращающиеся.   «ещё не поздно отсюда убраться», — голос совести липкими руками душит, пытаясь вразумить всеми силами, какие только остались у изнеженного саэ.  «позволь себе хоть раз сделать что-то такое, что никак не впишется в обыденность твоей жизни», — слова рина красными буквами, мигающими, всплывают в сознании.  и младший уже готов был возразить своему другу в голове, но всё отходит на второй план — встаёт на свои места, когда итоши чувствует мягкие губы мастера на лодыжке — на одной, другой. он мягкими поцелуями - бабочками движется вверх, иногда касаясь языком, выводя круги на белой коже, пахнущей, уже так правильно, миндалём и карамелью.  весь мир рушится и возводится заново, когда зубы рюсея смыкаются на внутренней стороне бедра, даруя самые яркие ощущения — эйфорию. саэ готов проклинать себя за излишнюю чувствительность — его подбрасывает на месте, ногти впиваются в обивку; губу прокусывает до крови, и шидо не может сдержать восторженного вздоха, осознавая, что виной всему он — сам.  ему нравится такая картина. он бы высек её у себя под веками или записал на диск, чтобы пересматривать и, возможно, стыдно — нет — дрочить, словно подросток в пубертатный период. рюсей медленно носом по бархатной коже саэ ведёт, и кусает уже за правую ягодицу — там, где недавно виднелся еле-заметный красный след от ладони, — очертание зубов ему нравится больше. он слышит, как тот рвано дышит; видит, как подрагивают его красивые, длинные ресницы, и не может сдержать себя от невинной шалости. аккуратными движениями разводит мягкие половинки, открывая саэ всего себе, дырочка в нетерпении сокращается — рюсей чувствует, как слюна непроизвольно скапливается во рту, и со словами:  — знал бы ты, что делаешь со мной, — ведёт кончиком языка по сфинктеру, обильно смачивая слюной.  итоши от неожиданности распахивает глаза, стонет и пытается уйти от этого безумства — слишком, — но крепкие руки на заднице саэ не дают этого сделать, сильнее прижимая к столу.  — я не могу, — жалобно скулит, когда горячий влажный язык старшего чуть толкается внутрь. — это невыносимо, рюсей, пожалуйста, — он чуть вверх движется, создавая некое подобие трения между своим членом и обивкой, чтобы хоть как-то облегчить страдание — удовольствие.   и стонами захлёбывается; он готов кончить только от всего этого, но старается утихомирить бурю внутри себя, потушить пожар, потому что интерес к тому, что будет дальше, — сильнее, чем что-либо.  шидо проникает глубже, лаская тонкие стенки ануса, гладит упругие ягодицы, щипая, и наслаждается этими мелодичными всхлипами саэ — записать, и к диску с видео добавить. он хочет ему доставить максимальное удовольствие, чтобы это перечеркнуло всё, что было до. потому толкается настолько, насколько может физически, смыкает губы, тем самым создавая подобие вакуума, всасывая. итоши кажется, что он больше не в силах вынести это всё.  слишком хорошо, слишком приятно, чтобы казаться правдой. саэ думает, что он сейчас откроет глаза и проснётся в своей комнате, с огромным пятном на простыни и в мокрых пижамных штанах. язык шидо так правильно движется внутри, как и руки, что нужно давят на мягкую кожу — очередной громкий стон разносится по помещению.  — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста .. — он словно в бреду умоляет, сильнее смыкая глаза до калейдоскопа под веками, пытается тереться о поверхность, но не так легко это сделать, когда ты весь во власти рюсея.  тот с громким хлюпом, от которого уши ярко-красные и дымятся от смущения, отрывается от своих действий, оставляя пару поцелуев на ягодицах, иногда кусая — слишком сладко; облизывает свои и без того пухлые губы, ухмыляясь. ли смотрит на такого саэ — мокрого, смущённого, просящего — и никак не может налюбоваться. ведёт плавно ладонью по спине, задевая рёбра и тихо, не нарушая атмосферы, говорит:  — перевернись, пожалуйста, — младший аккуратно ворочается на узком и не совсем удобном массажном столе, жалобно скулит и глаза приоткрывает. его рука медленно поднимается к груди, кружа, но не прикасаясь, в паху всё сводит от нетерпения, набухшая головка сочится предэякулятом. — ты невероятный.  шидо облизывается жадно, рассматривая каждую деталь на теле юноши — в нём прекрасно абсолютно всё, словно лучшая его фантазия, превратившаяся в реальность. он осторожно, боясь спугнуть, — хотя казалось бы — кладёт обе ладони на лодыжки парня, потирая нежно; движется вверх по острым коленкам, переходя на сочные, упругие бёдра, которые ли готов боготворить, — и это совсем не шутка — царапая стриженными ноготками. краем глаза старший наблюдает за сменяющимися эмоциями саэ, — как тот растворяется в удовольствии, полностью отдавая себя; смыкает глаза сильно, хнычет и ёрзает в нетерпении. итоши жуёт нижнюю губу, а рюсей думает о том, как хотел бы сделать это сам.   — тебе хорошо? — хоть он и может видеть насколько розоволосому приятно, но не может не убедиться, не может не услышать это с уст самого саэ.  тот кивает заторможенно, размыкает губы тяжело выдыхая и слегка содрогаясь, приподнимается корпусом, когда руки ли скользят по бёдрам — там, где, как он выяснил ещё в самом начале, самое уязвимое место в теле. шидо бы разыскать каждую эрогенную зону, чтобы саэ до хруста в позвоночнике выгибался, чтобы ловить такие красивые стоны парня; ласкать его, доставляя самое приятное удовольствие, чтобы только рюсей — никто больше. и он надеется, что ему выпадет ещё шанс изучить карту — губами, зубами, языком, руками. потому что саэ итоши — самая грязная и самая желанная мокрая фантазия.   — шидо-о, ах .. — старший видит, как саэ ломает от всех переполняющих чувств. слышит, как тот держится из последних сил, стараясь не дать возбуждению взять верх над ним.  он дышит загнанно, глотая стоны, опирается на локти и смотрит прямо в глаза массажисту. там — похоть, дикое желание и мольба; шидо самому дурно от всего этого становится, член в узких штанах больно трётся о ширинку, истекает смазкой естественной, оставляя крупные пятна на белье, и просит разрядки. узел возбуждения горит адским пламенем внизу живота — ему бы сорвать с себя мешающую одежду, подтянуть к себе саэ за эти восхитительные бёдра, развести острые колени в стороны и загнать член, чтобы яйца бились о задницу. ощутить, как правильно итоши сжимается вокруг органа старшего, двигается на нём, упираясь пятками в стол. почувствовать эти шикарные руки с длинными пальцами у себя в волосах, чтобы оттягивали с силой; приблизиться к лицу и ворваться поцелуем жадным в рот саэ, не позволяя сделать вдох. схватить своей рукой тонкую шею итоши, сдавить, перекрывая доступ к кислороду и наслаждаться гримасой удовлетворения, когда он будет кончать, громко выкрикивая имя того, кто всё это с ним сделал — шидо рюсей. он глаза в удовольствии закатывает от своих мыслей и с животным рыком дёргает на себя парня — тот от неожиданности вскрикивает, а на лице читается недопонимание происходящего. но всё встаёт на свои места, когда мастер приближается к паху младшего, не разрывая зрительный контакт, обдаёт член горячим дыханием, припечатывая бёдра силой к столу, чтобы тот не ёрзал. улыбается, словно кот чеширский, когда саэ хочет узнать, что тот задумал, но давится глотком воздуха. рюсей мягкими губами целует головку — почти что невесомое прикосновение, от которого тело парня током прошибает. он валится обратно на стол, закрывая ладонями лицо красное и — саэ чувствует — ужасно горячее.  юноша всё ещё уверен, что это не может быть правдой — не может происходить с ним; он либо умер, либо в коме. мужчина между его ног — искусство в чистом виде, губами мажет по всей длине, очерчивая каждую выступающую венку, рукой играясь с яичками, доставляя, если не удовольствие, то экспресс на тот свет — слишком много, слишком невыносимо, просто слишком.   саэ хорошо; настолько хорошо, что аж плохо. он забывает как дышать, когда головка члена плавно погружается в горячий рот рюсея, скользя на языке.   — блять, — срывается с искусанных в кровь губ вместе с очередным пере - вдохом, недо - стоном. — я не выдержу долго, шидо, пожалуйста. тот только мычит что-то, пуская приятную вибрацию по органу, размазывая слюну и насаживаясь мучительно медленно. он рисует восьмёрку языком, иногда оттягивая крайнюю плоть, — саэ на это бёдрами вверх поддаётся, чтобы острее ощутить всё, получить желаемое и наконец-то остановить этот десятый круг ада, но у шидо свои планы на этот счёт. он отстраняется, всматриваясь в глаза напротив, одной рукой двигает плавно по стволу, не забывая уделить внимание уздечке, растирая собственную слюну, смешавшуюся с естественной смазкой, от чего саэ нервно ёрзает и скулит жалобно. второй — ведёт вверх по животу, оставляя невидимые узоры, останавливаясь на груди. обводит ореол, задевая ногтем, зажимает сосок и проворачивает слегка, от чего итоши подбрасывает на столе с громким стоном; рюсею нравится то, что он видит и слышит. он времени не теряет — ухмыляется, как розоволосый выразился бы у себя в голове, по блядски, — ускоряя движения на члене и переходя на другой сосок, растирая между пальцев. саэ кладёт свою ладонь поверх руки старшего, сжимая, и выгибается красиво — как в самых лучших фантазиях шидо.   саэ чувствует, как пухлые губы рюсея касаются живота, рисуя дорожку вниз — к паху, останавливаясь на красной головке члена, целует и дует на неё слегка — изводит. саэ уже давно забыл почему он оказался в этом салоне — боль в мышцах отошла на самый дальний план, потому что всё что имеет сейчас значение — это шидо со своими ахуенными губами, которые чертовски правильно смыкаются на члене.   блондин уводит головку за одну щеку — другую, продолжая двигать ладонью, оттягивая плоть немного. царапает сосок и насаживается глубже, расслабляя горло. саэ скулит, изредка срываясь на крик, ощущая всё слишком остро — возбуждение бьёт через край, и каждое прикосновение, каждое действие оставляет электрические разряды, распространяясь по всему телу.   когда итошичувствует, как нос шидо сталкивается с его лобком, а головка члена упирается в стенку горла — его ломает. хватает всего пары движений вверх — вниз, чтобы саэ с громким стоном кончил старшему в рот, выгибаясь в спине, будто гимнастикой всю жизнь занимался. он одной рукой обивку царапает, пытаясь ухватиться; вторую перемещает с груди на голову шидо, не отстраняя от себя, а наоборот надавливая — глубже — рюсей чуть ли не захлёбывается от неожиданности, но понимает без слов. всасывает и облизывает на манер леденца, желая испить саэ всего — без остатка. двигает рукой по стволу, помогая себе; второй играясь с набухшими сосками, уделяя им внимание. итоши подмахивает бёдрами, сжимая мягкие волосы на затылке, откровенно трахая рот массажиста. маленькие хрусталики слёз скапливаются в уголках глаз, стекая по розовым щекам к губам. со рта срывается нечленораздельное бормотание, из которого рюсей может разобрать только — «ещё», «мне так хорошо, шидо, очень хорошо» — и не может не ухмыльнуться, зажимая член у основания, пытаясь отстраниться, но его с силой натягивают обратно. рюсей мычит то ли отрицательно, то от от того, что он никак не ожидал столкнуться с такой стороной итоши, но двигает головой снова — вверх, вниз — старательно облизывая.  саэ изливается во второй раз, с громким «рюсееей...-аа-х ..» и откидывается на стол, ударяясь головой не больно. перед глазами темно, словно всё электричество в городе отключили разом — только небольшие звёздочки видны, что кружатся в разные стороны. парень боится открыть глаза и понять, что всё это — не сон; он действительно сделал что? — толкался своим членом в рот работника массажного салона. стыдно ли ему? — очень; хотел бы он это повторить? — да, желательно, чтобы драли уже его. совесть саэ вдруг заявляет, что он бессовестный, а итоши от такого каламбура смеяться хочется, да обстоятельства немного не те — он всё ещё голый лежит на массажном столе, обмазанный маслом и испачканный собственной спермой, а рядом — он слышит — всё ещё стоит сотрудник, перебирая какие-то баночки на стойке.   — ты невозможный, — мягкий шёпот мужчины опаляет ушную раковину; саэ дёргается. опять. — знаешь, — итоши чувствует, как проворные пальчики рюсея чертят полосами бёдра, уходя на внутреннюю сторону. от таких действий, парню выть волком хочется, потому что жар внизу живота вновь распаляется, а глаза сами собой закатываются от удовольствия. дурацкая чувствительность. — мы могли бы это как-нибудь повторить.   да, могли бы — и не один раз. саэ согласен, абсолютно, но слова в горле застревают, потому что эти блядские руки всё ещё на бедре, всё ещё щипают, мнут и не дают собраться с мыслями.итоши думает, что рюсей от этого получает не меньшее удовольствие, чем он сам. он, прикладывая усилия, цепляется своей рукой за запястье шидо, останавливая. открывает глаза, в которых слишком много эмоций и чувств, всматриваясь в глаза напротив. блондин ухмыляется, растягивая свои до ужаса пухлые губы, и хочет двинуть рукой чуть выше, но крепкая хватка юноши не позволяет этого сделать, поэтому он просто впивается своими ноготками в мягкую бронзовую кожу.   — саэ итоши, — голос саэ немного хрипит после всех его стонов тире криков, из-за одного немного темнокожего мастера, но его это ничуть не смущает.   рюсей  не может сдержать себя, смотря на такого открытого, изнеженного лаской саэ, а потому позволяет себе ещё одну шалость — наклоняется, останавливаясь на уровне лица итоши, и не разрывая зрительный контакт — целует. это лёгкое прикосновение, невесомое, почти не ощутимое — он даже глаз не закрывает, как и саэ, — но такое желанное.   — я знаю, саэ-кун, — отвечает. — мы часто в одной компании зависаем.      шидо он сбежал, оставив кепку на кресле   рин кун, надеюсь ты ничего не делал ..? да?  шидо  ;)