Подводные камни доски вакансий в библиотеке

Первый этаж университетской библиотеки был наполнен звуками клавиатур, принтеров, приглушенными разговорами и административным белым шумом, который присутствует в любом здании с офисными помещениями. Эндрю часто бывал в библиотеке, хотя и не ради места для учебы, книг или компьютеров. Он приходил в библиотеку только по одной причине: доска объявлений о вакансиях. У Эндрю была постоянная работа в баре Райские Сумерки, но, честно говоря, у него был дорогой вкус и длинный список желаний, на которые он планировал потратить деньги, чтобы сделать свою жизнь такой, какую он сам выбрал. Если он собирался купить новую пару Док Мартенс и серебряные цепочки, на которые давно положил глаз, не говоря уже о полном рукаве татуировок, которые он планировал, поэтому ему нужны были дополнительные наличные. Доска объявлений в библиотеке казалась лёгким способом их получить: она всегда была завалена объявлениями о случайных подработках, и, похоже, никто туда особо не заглядывал. Предполагалось, что это будет легко. Но это было не так. Каждый раз, когда Эндрю звонил по номеру, указанному в объявлении, ему сообщали, что кто-то уже взял эту работу. Он обзвонил все до единого номера, указанные на каждом клочке бумаги, рекламирующем работу во дворе, присмотр за домашними животными, сборка мебели, репетиторство или что-то еще, за что кто-то был готов заплатить, и каждый раз это уже делал кто-то другой. Эндрю был уверен, что каждый раз на работу брался один и тот же человек, потому что люди, размещавшие объявления, не раз упоминали, что на эту работу уже устроился странный рыжий парень. Это приводило в бешенство. От отчаяния Эндрю опустился до того, что, по сути, начал караулить доску объявлений. На данный момент у него не было другого способа получить работу первым, и если это была еще и возможность попытаться найти этого таинственного рыжего, что ж, никто не должен был об этом знать.

***

Прошло два месяца с тех пор, как Эндрю начал дежурить у доски объявлений, и он мог с уверенностью сказать, что ему удалось заполучить около половины размещенных подработок, в то время как таинственный рыжий все еще умудрялся появляться в библиотеке, чтобы забрать остальные. Несмотря на всё время, проведенное Эндрю в наблюдениях, ему так и не удалось взглянуть на своего конкурента. Он не был уверен, что будет делать с информацией, если ему удастся узнать имя или внешность таинственного человека. Назовите это, пожалуй, нездоровым любопытством, поскольку этот парень урезал доходы Эндрю. Несмотря на то, что его нынешняя стратегия имела лишь умеренный успех, Эндрю продолжал посещать библиотеку. Он никогда бы не признался в этом, даже под угрозой смерти, но его манил этот невероятный, вездесущий аромат. Эндрю знал, что большинство людей верят стереотипам о вторичных полах и позволяют своим инстинктам управлять их действиями, но он уже давно запер своего альфу внутри и заставил его замолчать. Его вторичный пол всегда был только проклятием. Насильники были одержимы этим, суды обвиняли его в насилии, и его близнец был возмущен этим. (Разве Эндрю виноват, что Аарон оказался бетой? Неужели он не понимал, что быть бетой — это благословение в мире, где альф и омег загоняют в рамки, используют и клеймят.) Запах, витавший в библиотеке, казалось, ни на кого больше не действовал, но Эндрю был невольно очарован. Он было сладким и теплым, напоминая свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой, но в послевкусии чувствовалась острая нотка, как в остром мексиканском горячем шоколаде, который он однажды пробовал с Би. Сахар, ваниль, шоколад, специи и еще один острый элемент, который запомнился Эндрю и заинтриговал его. Аромат был слишком сладким, даже с пряными и острыми нотками, чтобы принадлежать кому-то другому, кроме омеги, что само по себе было загадкой. Эндрю никогда прежде не тянуло к омегам просто из-за запаха. Его вообще никогда ни к кому не тянуло исключительно из-за запаха. Все его немногочисленные партнеры были выбраны за их внешнюю привлекательность и готовность следовать его правилам и принимать его границы. Запах никогда раньше не был важным фактором, но теперь он всё чаще задумывался: что произойдёт, если он всё-таки встретит эту омегу? Сможет ли он игнорировать свое либидо? Будет ли одержимость взаимной? Впервые в жизни он задался вопросом, будет ли его запах привлекательным для кого-то еще. Был ли он так же интересен этому неизвестному омеге, как их запах для него? И почему этот запах пропитал библиотеку? Эндрю в принципе отказывался от желания, но, черт возьми, он был заинтересован в том, чтобы найти эту омегу.

***

Кевин снова заставил Эндрю пойти с ним в спортзал. Обычно Эндрю говорил ему нет, но в этот раз он и сам собирался пойти на тренировку, а иногда соглашаться с Кевином означало, что тот будет меньше раздражать. Когда они уходили, Эндрю уловил таинственный аромат. Мимо них пробежал мужчина, и это привлекло его внимание. Бесконечная болтовня Кевина отошла на второй план, когда Эндрю замедлил шаг, чтобы понаблюдать за бегуном. Каштановые волосы развевались на ветру, отвратительные оранжевые шорты подчеркивали мощные бедра бегуна, а черный лонгслив с длинными рукавами контрастировал с темной загорелой кожей. Лица мужчины видно не было, но для Эндрю это не имело значения. Подтянутого тела и соблазнительного запаха было достаточно, чтобы привлечь его внимание, и, к сожалению, он смотрел слишком долго, чтобы Кевин заметил. — Эндрю, ты слушаешь? Что ты...? О, это Нил, — Кевин повысил голос достаточно громко, чтобы бегун расслышал. — Эй! Нил! Бегун, Нил, остановился и повернулся, а затем трусцой вернулся к ним. — Кевин. Как дела? Теперь, когда Эндрю мог видеть лицо этого человека, Нила, он не мог отвести взгляд, и не по тем причинам, которые можно было бы назвать очевидными. Лицо Нила было покрыто шрамами: на одной щеке виднелись порезы, а под противоположным глазом — россыпь шрамов от ожогов. При ближайшем рассмотрении Эндрю заметил шрамы от ожогов и порезов на его руках, которые, похоже, продолжались и под кофтой с длинными рукавами. Шрамы свидетельствовали о тяжелой жизни и, по крайней мере, об одном столкновении с настоящим воплощением жестокости, но Эндрю видел в них не это. Он увидел стальной хребет и способность выживать — черты, которые показались ему гораздо более красивыми, чем, по общему признанию, привлекательные острые скулы и ледяные голубые глаза, сопровождавшие эти шрамы. Эндрю снова включился в разговор и услышал спокойный голос Нила, который говорил: — …и в это время у меня занятия по средам, но в остальные дни я определенно могу присоединиться к тренировкам. О, блять. Кевин вовлекал еще одного человека в свой клуб любителей экси. Благодаря Кевину, Эндрю знал, что экси успешно зарекомендовал себя за границей, в нескольких избранных колледжах и университетах США, но до Пальметто еще не добрался, по крайней мере, как официальный студенческий вид спорта. Вместо этого Кевин уговаривал людей вступить в его клуб в надежде, что это покажет администрации университета, что у них достаточно интереса, чтобы инвестировать в экси и сформировать настоящую команду. Эндрю по-прежнему успешно отказывал Кевину, но он играл вратарем в футбольной команде своей средней школы, чтобы присматривать за Аароном, и он знал, что Кевин рано или поздно узнает об этом и будет приставать к Эндрю, чтобы тот перенес свои навыки в экси. Эндрю был искренне обеспокоен тем, что раздражение от приставаний Кевина в конечном итоге перевесит его незаинтересованность в экси. Тот факт, что омега с этим соблазнительным ароматом добровольно присоединился к клубу экси, немного обескураживал, но то, как взгляд Нила то и дело останавливался на Эндрю, несмотря на то, что он продолжал разговаривать с Кевином, было… любопытно. Эндрю встретился взглядом с Нилом, когда в следующий раз поймал этот взгляд, и Нил прервал Кевина вопросом: — А кто ты? — Эндрю. — Он был краток. Он уже собрал всю свою силу воли, чтобы удержаться от того, чтобы наклониться ближе и глубоко вдохнуть сладкий аромат Нила. Эндрю все еще пытался понять, что же придает аромату особую остроту, которая в остальном напоминала ему о шоколадном печенье. Нил моргнул. — Эндрю. — Он медленно произнес это имя, и у Эндрю по спине пробежали мурашки. — Ты состоишь в экси клубе Кевина? Эндрю фыркнул: — Нет. Экси скукотища. Нил задумчиво промурлыкал: — Может быть, я смогу изменить твое мнение. Эндрю не ответил. Он не мог, потому что Нил, вероятно, был прав. Эндрю мог бы следовать за этим запахом, за этими глазами и за интересным человеком, стоящим за ними, до самого корта экси, и кто знает, куда еще. Он фыркнул, затем развернулся и пошел прочь. Нил был интригующей загадкой, но Эндрю не позволял своим инстинктам управлять им. Он не позволял своему альфе принимать решения о том, кого он допускает в свою жизнь.

***

Эндрю снова околачивался у доски с объявлениями в библиотеке, ожидая, что наконец-то увидит похитителя доходов, который продолжал красть все подработки. Что еще хуже, похоже, вор понял, что кто-то другой пытается получить работу первым, и начал отбирать только самые лучшие, те, за которые платили больше всего и которые не были странными или отвратительными, а остальное оставлял Эндрю. В каком-то смысле это было хуже, чем когда другой человек просто забирал большинство вариантов. Теперь казалось, что, кто бы это ни был, он знал, что это соревнование и что он в нем побеждает, и это только сильнее задевало уязвленную гордость Эндрю. Когда он выходил из библиотеки, согласившись на работу по очистке чьих-то сточных канав (что было одновременно отвратительно и пугающе, учитывая его боязнь высоты), Эндрю не обращал внимания на окружающее, как обычно. Он был слишком занят, ворча себе под нос о предстоящей работе и о том, что он хотел бы сделать с маленьким рыжим чудаком, который крал его доход, чтобы заметить, что, когда он с силой толкнул дверь, кто-то еще потянулся вперед, чтобы взяться за дверную ручку. Если бы Эндрю позволил таким глупым эмоциям, как смущение, укорениться в его сознании, он был бы совершенно подавлен, врезавшись в Нила. Казалось, что все это происходило в замедленной съемке: дверь с грохотом распахнулась, Нил отскочил в сторону, но недостаточно далеко, и Эндрю шел достаточно быстро, не успев затормозить, чтобы избежать столкновения, которое закончилось тем, что Эндрю прижался лицом к шее Нила. Вдобавок ко всему, весь этот инцидент настолько вывел Эндрю из равновесия, что на долю секунды его альфа взял бразды правления в свои руки, и в итоге он вдохнул запах Нила, как будто пытался получить от него кайф. Это длилось всего несколько секунд, но все равно этого было слишком много, и Эндрю уставился на Нила, пытаясь убедить его, что ничего не произошло. (У Нила был озорной блеск в глазах, который сказал Эндрю, что он заметил это и ничего не скажет... на этот раз.) — Привет, Эндрю, — сказал Нил, и каким-то образом Эндрю понял, что он ухмыляется, хотя и отказывался отводить взгляд от глупых красивых глаз Нила, к его губам. — Нил, — Эндрю произнес это ровным голосом, кивнул и пошел вперед, намереваясь забыть обо всем случившемся. Однако он не ожидал, что Нил отступит, чтобы пропустить Эндрю, а затем последует за ним из библиотеки. Когда стало ясно, что Нил по какой-то неизвестной причине собирается идти за ним, Эндрю замедлил шаг, чтобы больше не казалось, что он пытается убежать от омеги. Это было ради его собственного достоинства. Другой причины не было. Нил продолжал тихо идти рядом с Эндрю, и это раздражало. Он краем глаза наблюдал за довольным выражением лица Нила. Никто не оставлял Эндрю в тишине. У каждого было желание заполнить тишину какой-нибудь бессмысленной болтовней или приставать к Эндрю с расспросами о его мыслях и мнениях, которых у него было немного и которыми он отказывался делиться. Наконец, Эндрю рявкнул: — Чего ты хочешь? Нил даже не споткнулся. — О, ну, в конце концов, я присоединился к экси-клубу Кевина, и у нас намечается что-то вроде матча. Я не совсем уверен, какие ставки на кону, так как мы не являемся официальным видом спорта в университете, но Кевин придает этому огромное значение. Ты придешь? Эндрю фыркнул и ничего не сказал. Нил потянулся, чтобы коснуться его руки, но остановился, прежде чем прикоснуться. — Пожалуйста? Эндрю вздрогнул и немедленно остановился. Он повернулся к Нилу и прошипел: — Никогда, никогда больше не употребляй это слово в моем присутствии. Нил долго, бесконечно долго смотрел ему в глаза, а затем кивнул. В его глазах появилось понимание, и от гнева его запах усилился. — Хорошо, Эндрю, я больше не буду говорить это слово. Эндрю возненавидел это. Он ненавидел то, что Нил так легко согласился. Ненавидел осознавать, что шрамы на его лице и теле, вероятно, были причиной того, что вежливые просьбы очень редко давали желаемый эффект. Ненавидел то, что Нил не задавал вопросов и не требовал дальнейших объяснений. Ненавидел то, что ему понравилось это. Когда Нил повернулся и пошел дальше, теперь уже направляясь к столовой, Эндрю бездумно последовал за ним. Он мог бы использовать это как возможность избавиться от омеги, но что-то удерживало его рядом с Нилом, и Эндрю ничего не мог поделать, кроме как идти за ним. После пары минут молчания Нил спросил: — Так ты придешь посмотреть, как я играю в экси? Эндрю громко, с показным раздражением, вздохнул, протяжно и демонстративно: — Хорошо. Да. Я приду. Лицо Нила озарилось лучезарной улыбкой, и он заметно ускорил шаг, практически подпрыгивая вокруг Эндрю. — Это будет так здорово! — Заткнись, кролик. И перестань, блять, подпрыгивать. Ты придаешь этому слишком большое значение, — пробормотал Эндрю. Нил замедлил шаг, но улыбка с его лица не исчезла. — Кевин жаловался мне на то, что ты никогда не делал ничего, связанного с экси, когда он спрашивал, а когда я спросил его, почему, он сказал, что ты никогда не делаешь того, чего не хочешь. Ну и нахуй Кевина. Вот мудак. Эндрю больше никогда не пойдет с ним в спортзал. Он сжал челюсть: — Он не ошибается. — Но Эндрю бы ни за что не признал, что Кевин был прав. Нил, казалось, свободно владел словами, которые Эндрю отказывался произносить, и, точно знал, когда пришло время отступить. Он провел их через столовую, взяв фрукты (а потом еще больше фруктов) и заранее упакованный сэндвич, даже не взглянув на этикетку, а затем с блеском в глазах наблюдал, как Эндрю медленно накладывает на свой поднос все сладости, какие только были в наличии. Расплатившись, они устроились в кабинке, где Эндрю с удовольствием принялся за выпечку и шоколад, а Нил начал болтать, прерываясь разве что на жевание. Он беспорядочно перескакивал с одной темы на другую: его соседи по комнате, занятия, экси, почему какая-то девушка-бета все время спрашивала его номер телефона, какие-то ужасные воспоминания детства, которые он считал банальными, бег, Кевин и многое другое. Его рот двигался быстрее, чем он сам. Эндрю был невольно очарован этим.

***

Эндрю в данный момент присутствовал на матче по экси и это было именно так скучно, как он и предполагал, только мысль о том, чтобы наблюдать за игрой Нила, немного облегчала ситуацию. Сразу стало очевидно, что Нил любит этот вид спорта, и если бы в ПГУ была настоящая команда, не было сомнений, что Нил был бы в ней. Эндрю общался с Кевином достаточно, чтобы знать правила игры в экси, что было не самым приятным побочным эффектом его памяти, и он наблюдал, как Нил перемещался по корту в качестве нападающего и приводил в бешенство игроков команды противника. Да, маленькому клубу ПГУ нужен был хороший вратарь, но Эндрю никогда бы не сказал об этом вслух, потому что знал, что если он хоть немного приоткроет эту дверь, Кевин ворвется в жизнь Эндрю, пока он снова не окажется на воротах. Но наблюдать за тем, как Нил бегает по корту, видеть, как он агрессивно расталкивает игроков соперника и отказывается падать, когда другие пытаются его остановить… Это заставило Эндрю сжать кулаки, чтобы сдержать свой интерес. Его запах, его лицо, его голос... ничто не передавало его чувств толпе вокруг него. Это было только для него. И, возможно, для терапии с Би. Он почувствовал, как его внутренний альфа зашевелился, и это странное чувство внутри него, казалось, спрашивало: А может быть, и для Нила? Эндрю проигнорировал это и продолжил смотреть игру. После игры Эндрю отказался ждать вместе с обычными зрителями снаружи, пока выйдут игроки. Он тихими шагами и уверенной походкой направился к раздевалкам, где прислонился к стене напротив двери. Он увидит Нила, как и планировал, сразу после того, как тот выйдет. Он наблюдал, как один за другим спортсмены выходили, даже Кевин, который, проходя мимо, слегка кивнул ему и протянул кулак (на что Эндрю ответил тем же). Только после того, как Эндрю убедился, что все остальные уже ушли, Нил, наконец, появился. Его волосы были мокрыми после душа, щеки все еще розовыми от напряжения, а шаги чуть медленнее, чем обычно. Его навязчивая привычка бегать, несомненно, помогала ему не хромать от усталости после таких игр. Нил улыбнулся, увидев Эндрю, искренней маленькой улыбкой, которую он дарил Эндрю совершенно бесплатно. Когда он был примерно в футе от него, он остановился и прошептал: — Спасибо, что пришел сегодня. Мне понравилось видеть, как ты наблюдаешь за мной с трибун. Эндрю на секунду потерялся в ледяной голубизне глаз Нила и почувствовал, что его интерес растет до такой степени, что он не был уверен, сможет ли это скрыть. Он прочистил горло, отвел взгляд и пробормотал себе под нос: — Я же говорил тебе, что приду. Воздух вокруг них, казалось, вибрировал от неведомого напряжения, и в этот момент Эндрю инстинктивно понял, что все, что он сделает, определит их дальнейший путь. И это должен был быть выбор Эндрю, потому что, несмотря на то, что он был прижат спиной к стене, было ясно, что Нил никогда не сделает первый шаг, возможно, он даже не знал, каким должен быть первый шаг, и с радостью уступал контроль над ситуацией. Эндрю обдумывал варианты. Возможно, если бы все, чего он хотел, — это быстрый перепихон, он бы развернул их и прижал Нила к стене, крепко поцеловал, заставив его потерять дыхание. Но Нил был намного интереснее быстрого перепихона, и он уважал все границы, которые Эндрю устанавливал. Эндрю не знал, как назвать то дикое чувство, которое он испытывал к Нилу, но это было нечто гораздо большее, чем просто мимолетная связь. Поэтому он оторвался от стены, затем наклонился вперед, пока его лицо не оказалось на уровне шеи Нила, но не коснулось его. Он услышал, как у Нила перехватило дыхание, представил, как учащенно бьется сердце, и глубоко вдохнул, когда его запах усилился. — Да или нет? — прошептал он, заметив, как Нил вздрогнул от ощущения дыхания Эндрю на своей коже. — Да, — прошептал Нил в ответ, но это слово было едва слышно. Эндрю наклонился ещё чуть ближе, затем замер и пробормотал: — Руки в карманы. — Когда Нил снова устроился поудобнее, Эндрю, наконец, поддался желанию прижаться лицом к его ароматной железе, вдыхая этот чудесный запах, который преследовал его наяву и во сне. Он покрывал кожу Нила крошечными поцелуями, осмелился лизнуть то место, где запах был сильнее всего, просто чтобы попробовать его вкус. Он чувствовал, как Нил практически вибрирует на месте, и слышал каждое хныканье и тихий стон, когда омега Нила откликался на альфу Эндрю, наконец-то поддавшись своим природным инстинктам. Нил тяжело дышал, когда Эндрю на мгновение прекратил свои ласки, схватил его за руки и положил одну себе в волосы, а другую на плечо. — Держи их там, — пробормотал он. Затем он обхватил одной рукой талию Нила, а другую положил на затылок, медленно наклоняя его к своей шее, открывая доступ к его собственной ароматной железе. Эндрю позволил Нилу вдохнуть его запах в себя точно так же, как он поглотил Нила, и в этот ужасно уязвимый момент он понял, что Нил был одной из немногих вещей в его жизни, которые действительно имели значение.

***

Вскоре жизнь Эндрю начала вращаться вокруг Нила, хотя очень немногие люди, включая Нила, казалось, заметили это. Эндрю понял, что он ведет себя как кот. Конечно, он всегда был рядом с Нилом, никакой другой причины не было. Не потому, что он ему нравился или что-то в этом роде. Прошли месяцы, и Эндрю перестал думать о библиотечном воришке. Он знал, что рыжий чудак, о котором говорили люди, вероятно, все еще претендует на все хорошие вакансии, но Эндрю было все равно, потому что он был сосредоточен на том, чтобы заработать деньги, чтобы он мог наряжать Нила в подходящую одежду для Райских сумерек. (Или, точнее, для того, чтобы он мог купить побольше одежды себе, чтобы одеть Нила для райских Сумерек, что удовлетворило его глубокое первобытное желание.) Однако однажды кто-то, должно быть, забыл, что уже нанял кого-то погулять с их собакой, и Эндрю оказался у двери как раз в тот момент, когда кто-то другой выходил с собачьим поводком в руке. Когда они повернулись, Эндрю внезапно остановился. — Нил? — Ой! Привет, Эндрю. Что ты здесь делаешь? — Нил улыбнулся ему так, словно они не виделись буквально час назад за ланчем. — Я откликнулся на объявление в библиотеке, чтобы выгуливать чью-то собаку. Но, похоже, ты тоже взял эту работу, а тот парень забыл и нанял нас обоих. — Эндрю бросил на него свирепый взгляд, но даже он понимал, что это и близко не вызывало такого страха, как раньше, только не у Нила. Нил рассмеялся. — Думаю, да! Хочешь прогуляться со мной и Лесси? — Это даже не колли, а чертов золотистый ретривер. И хозяин назвал ее Лэсси? — Эндрю был раздражен, и если он не мог найти в себе силы разозлиться на Нила за то, что тот крал подработки, то он собирался разозлиться на какого-то неизвестного человека за то, что тот не умеет давать собакам имена. — Что? Какое это имеет отношение к тому, что ее зовут Лэсси? — спросил Нил, когда они выходили из здания, на его лице было написано неподдельное замешательство. Эндрю покачал головой. — Спроси Ники. Он единственный, кто любит шоу и фильмы о собаках и постоянно смотрит их с тех пор, как взял нас к себе. Нил пожал плечами, что Эндрю истолковал (и он был уверен в этом) как то, что Нил пропустил это мимо ушей и решил не поднимать эту тему при Ники. Если речь шла не об экси, Нил был так же сдержан в разговоре, как и Эндрю. Они спокойно прогуливались по улицам, пока не нашли парк, где можно было поиграть с собакой. Эндрю позволил Нилу думать, что он забыл о причине, по которой они оказались там в одно и то же время. Только после того, как они вернули собаку и направились обратно в кампус, Эндрю сделал свой ход. Он отвел Нила в удобный переулок и прижал его к стене (после беглого осмотра, чтобы убедиться, что это не отвратительно; он не был монстром). — О, Нил. Глупый кролик. Ты думал, тебе сойдет это с рук? Нил ухмыльнулся. — Что именно? — Ты забирал все хорошие вакансии из библиотечного отдела, а мне оставлял все это мерзкое дерьмо, которым никому не хотелось бы заниматься, — прорычал Эндрю. Он старался выглядеть угрожающе, но чувствовал, что это больше похоже на заигрывание. Нил состроил гримасу и попытался принять извиняющийся вид, но это ему совершенно не удалось. В конце концов, он начал оправдываться, сказав: — Я же не знал, что это ты! Ты так тщательно скрываешь свой запах, что его трудно найти в больших общественных местах, а я никогда тебя там не видел. Я не знал! Эндрю наклонился ближе, одной рукой прижимая бедра Нила к стене, а другой хватая его за волосы. — Что мне прикажешь делать с таким маленьким воришкой, как ты? Нил надул губы и захлопал ресницами — движение, которому он явно научился не сам. В его голосе было слишком много поддразнивания, чтобы воспринимать это выражение всерьез, когда он прошептал: — Я не знаю, альфа. Но у меня сейчас пустая комната в общежитии. Мы могли бы решить этот вопрос там. Эндрю оттолкнулся от стены и быстро зашагал обратно в кампус. Нил захихикал, когда последовал за ним, а затем догнал Эндрю и повел его в свою комнату в общежитии. Радость Нила исходила от него, и когда Эндрю запер за ними дверь и потащил Нила к его кровати, он знал. Он знал, что всегда будет оберегать эту с таким трудом завоеванную радость. Он хранил улыбки и смех Нила, собирал каждое злобное замечание и защитную реплику, чтобы сохранить их в музее своей памяти. Каждый стон, каждое хныканье, каждый тихий звук. Каждое движение его тела, когда он бежал, отрабатывал удары на корте или выгибался под руками Эндрю. Под присмотром Эндрю все это будет в безопасности. Эндрю всегда будет благодарен, что какой-то мудак однажды помешал ему заработать дополнительные деньги на случайных подработках, потому что как еще он мог бы заметить манящий запах Нила, если бы не караулил доску в библиотеке? Иначе зачем бы он остановился в тот день, чтобы спросить Кевина, кто был этот бегун, когда узнал тот самый запах? И вот, по иронии судьбы, он посвятил себя тому, чтобы заставить этого засранца заплатить за свои преступления дразнящими поцелуями и блуждающими руками, пока тот не попросил Эндрю о пощаде. И о, как сладка была эта пощада!