Утро, которое пахнет тобой

Кейтлин проснулась не от звука. Не от света. Не от мысли. От ощущения. Сначала — тепло. Где-то в области груди. Как будто мягкое, тёплое одеяло легло на неё, не по весу, а по сути. Затем — лёгкое покалывание на коже, под ключицей, как будто кто-то спал, дыша слишком близко, и дыхание задело её. Она открыла глаза не сразу. Просто позволила себе остаться в полудрёме, зацепиться за это чувство, за этот момент, как за край любимого свитера — тот, который слишком поношен, но оттого и невыносимо родной. И только потом — осознание. На ней — Вай. Или, точнее, рядом, но так, что ощущается каждой клеткой. Спит, прижавшись всем телом, как будто хотела спрятаться в неё, раствориться. Лицо уткнуто в грудь. Дыхание ровное, глубокое. Одеяло сбилось до середины спины, и Кейт могла видеть каждый изгиб знакомой спины — от выреза шеи до татуировки, линии которой чуть дрожали в утреннем свете. "Моя," — подумала Кейт. Не с гордостью. Не с восторгом. А с той тишиной, которая бывает у людей, переживших слишком многое, чтобы не дорожить каждым утром. Она медленно потянулась, едва касаясь пальцами плеча Вай. Подушечки прошлись по коже, как по нотам знакомой мелодии: тёплая, немного влажная, с едва ощутимым ароматом тела, вина, и чего-то ещё — того, что осталось от их ночи. Прошлая ночь… Она не была пылкой. Не была стремительной. Она была взвешенной. Медленной. Той, что случается не в порыве, а в выборе. Кейт вспомнила, как Вай стягивала с себя футболку, зацепившись за край пальцами, и та медленно ползла вверх, обнажая талию, живот, шрамы. Как она села верхом, прижав ладони к её плечам. Как молчала. А потом просто прошептала: "Я скучала по нам." И тогда всё растворилось. И стены, и часы, и их привычки — всё стало телом, кожей, дыханием, теплом. Они были медленные. Осторожные. Почти болезненно нежные. Как будто за годы брака, за ссоры, быт, переезды и войны, за кофе в термосе, за будильники в шесть утра — они всё ещё умели быть первыми друг для друга. Кейт закрыла глаза на секунду, вслушиваясь в дыхание жены. Она думала о том, как сильно они изменились. Как когда-то Вай была ураганом — резкой, быстрой, полной боли. Как Кейт сама была слишком твёрдой, слишком правильной. Как они сшивали себя друг с другом не нитками, а ранами. Как учились не терять. Сейчас в них не осталось юности. Осталась любовь. Глубокая. Плотная. Та, что не требует доказательств. Кейт прижалась лбом к макушке Вай. Тонкие волосы щекотали щёку. Откуда-то снизу доносился еле уловимый запах кофе — видимо, кто-то в соседнем доме уже готовил завтрак. Она ничего не хотела. Ни вставать. Ни говорить. Просто быть рядом. И, может быть, коснуться ещё раз. Провести ладонью по спине — медленно, почти болезненно. Упереться ногой в её бедро. Зацепиться за неё, как за якорь. Почувствовать: “всё на месте. она — здесь. жива. моя.” Кейтлин поцеловала её в плечо. Оставила губы на коже чуть дольше обычного. Потом снова провела пальцами по линии позвоночника — в который раз, не считая. Она думала: “Если завтра всё исчезнет — я всё равно помню, каково это: дышать рядом с ней. Спать в ней. Жить в ней. И просыпаться — не одной.” Кейтлин лежала так ещё долго. Секунды в её голове не тикали — они растекались. Превращались в прикосновения. То в ладонь на ребрах. То в поцелуй на лопатке. То в тихий вдох — как будто боялась спугнуть. Пальцы медленно двигались по коже Вай. Не с намерением разбудить. С намерением сохранить. Каждую родинку. Каждый изгиб. Эту татуировку, выцветшую у основания спины. Она когда-то смеялась с неё — мол, "дури юности", — а Кейт думала: нет, это отпечаток тебя, такой, какой ты была. И такой, какой ты стала. Ладонь Кейт спустилась ниже. Осторожно. Без спешки. Обняла за талию, притянула ближе, как будто этого было недостаточно. Губы скользнули по волосам, по уху. Она вдохнула запах — не парфюма, не шампуня — запах Вай. Усталый. Настоящий. Солёный, чуть сладкий. Живой. — Знаешь, — выдохнула Кейтлин, не уверенная, слышит ли её кто-то кроме неё самой, — я бы могла лежать вот так вечно. Только дыши. Только будь. Вай не ответила. Лишь немного пошевелилась, зарывшись глубже. Грудь Кейтлин затрепетала от этого движения — как будто она снова семнадцатилетняя девчонка, влюблённая в женщину, которую невозможно было удержать. А теперь — держит. Лежит с ней в одной постели. Делит одеяло, дни, страхи и надежды. Кейт не сдержалась — поцеловала плечо снова. Дальше. Ниже. Ключица. Лопатка. Губы замерли на выцветшем черниле тату — словно пытались прочесть шрамы и линии, как дневник. — Помнишь, — прошептала она, — ты говорила, что не умеешь быть чьей-то надолго? Молчание. Снова. Она улыбнулась. — А потом перешла ко мне жить через две недели. С зубной щёткой и пятью майками. На этот раз Вай дернулась сильнее. Мягкий, глухой смешок пробежал по её груди. — Я не хотела привязываться, — раздалось глухо. — Просто майки закончились. — Ага. Конечно, — фыркнула Кейт. — А зубная щётка? — Для маскировки. Чтобы ты думала, что я уезжаю. — Ты осталась на восемь лет. — Хороший план, — прошептала Вай и медленно, с едва уловимым звуком, подняла голову. Глаза полуприкрыты. Веки тяжёлые. Волосы растрёпаны. Она выглядела так, как будто мир остановился ради неё. Или, точнее, она и была всем её миром. Кейт провела пальцами по щеке. — Доброе утро, миссис Кейтлин Кирамман-Бельфорт. — Доброе утро, миссис Вай Бельфорт-Кирамман, — усмехнулась Вай, едва касаясь губами её подбородка. — Где кофе? — Не сегодня. Сегодня — ты. — Мм… звучит, как план. — Вай потянулась, прижавшись к ней сильнее, — уткнулась носом в шею. — И… Спасибо за вчера. Хотя мы женаты черт знает сколько лет — всё равно ощущалось как будто впервые. Кейт поцеловала её в висок. — Может, потому что ты до сих пор умеешь удивлять. — А может, потому что ты до сих пор умеешь любить так, будто я — центр галактики. — Потому что ты и есть. И снова тишина. Но в ней больше нет одиночества. Только дыхание. Ритм двух сердец. — И ты снова меня разбудила, — Вай проворчала, зевая, и потянулась, прикрывая лицо подушкой, как будто пытаясь скрыться от солнечного света. Кейт мягко засмеялась, укладываясь рядом и обвивая её талию рукой. — Скажешь ещё, что тебе не нравится просыпаться с такой красивой женщиной рядом. Вай подоткнула одеяло, словно создавая себе дополнительную защиту от её добродушных подколов. — Ты же знаешь, что это не ты меня раздражаешь, а этот проклятый свет. Я вообще-то ещё хотела поспать хотя бы полчаса. Кейт, не обращая внимания на её попытки сопротивляться, скользнула пальцами по её шее. — Но ты не можешь быть со мной, не вставая хотя бы раз, чтобы я могла тебя потрогать. Ты ведь знаешь, как я люблю быть рядом с тобой, — с улыбкой она прижала Вай к себе. — Честно, мне иногда кажется, что ты специально пытаешься меня разбудить, чтобы я тебя обнимала. — Я тоже так думаю, — Вай потянулась и закопалась в её плечо, почти мурлыча от удовольствия. — Ты слишком хороша для меня, я просто не могу с этим бороться. Но раз уж ты здесь, можешь мне хотя бы завтрак приготовить? Или ты опять хочешь заставить меня самой встать? Кейт рассмеялась и поцеловала её в лоб. — Мне, кстати, нравится, когда ты на меня так смотришь, — сказала она, перебирая волосы Вай, а затем добавила, с улыбкой в голосе: — А ещё мне нравится, когда ты меня "раздражаешь". Так что завтрак будет — но только если ты обещаешь, что не станешь жаловаться. — Обещаю, — Вай прижалась к ней, чувствуя её теплоту и близость. — Лишь бы ты не оставляла меня одну. Ты ведь знаешь, что без тебя я вообще не могу нормально функционировать. Кейт, слегка покачав головой, продолжала касаться её кожи. — Ты такая сентиментальная. Ты прямо не можешь жить без меня, да? — Если честно, да, — Вай улыбнулась, снова закрывая глаза, наслаждаясь её прикосновениями. — Ты мне совсем не даёшь скучать. Но на самом деле, мне это даже нравится. Кейт усмехнулась и, не отпуская её, наклонилась, чтобы поцеловать Вай в нос. — Ну что, ты как, встаёшь или мне ещё полчасика тебя уговаривать? — Сначала ты меня возьмёшь на руки, — Вай, похоже, решила подшутить. — И понесёшь к столу. — А если я скажу, что ты слишком тяжёлая, чтобы меня носить, что тогда? — Кейт приподнялась, а Вай рассмеялась. — Я тебе не верю, — Вай закусила губу и посмотрела на неё с полусерьёзным выражением. — Ты и так сильнее всех, кого я знаю. — Ты же знаешь, что это не про силу. Это про любовь, — Кейт тихо ответила, и Вай вдруг почувствовала, как её слова согрели. Вай просто смотрела на неё с благодарностью, и на какое-то мгновение они обе забыли, что это утро, и просто были вместе.