To find you again.

***

ошибка.

стеклянные глаза смотрели на Джисона, умоляли того что бы он нормально объяснился — все что было между нами это ошибка? блять что ты несешь Хан Джисон! Разве все не было хорошо? Голос дрожал, слова уже не хотели выходить, казалось что он сейчас задохнется от боли горевшей внутри его сердца. — успокойся Ли Минхо. с грубостью в голосе он ответил Брюнету. — это ты успокойся, ты не можешь бросить меня вот так.. — могу, я не должен был связываться с тобой, это ошибка. — а как же наши отношения? а как же наши чувства.. — отношения? пх, ты довольно с высокой самооценкой но я не знал что настолько. мы не встречались, откуда ты это вообще взял? разве я называл тебя своим парнем? — какой же ты ублюдок.. но черт побери я люблю тебя. ты слышишь? я люблю! и я никогда так не любил. Сейчас Минхо клянется, он упадет в истерику и будет захлебываться в собственных слезах горя. — да я ублюдок, что ты ожидал от падшего? ты знал что будет больно, ты знал. голос Джисона не дрожал, не был грустным, а глаза и вовсе не показывали даже сожаления. Но, если заглянуть в душу, в голову, в мысли. Он смотрел на Минхо который сейчас задыхался в слезах, он не хотел больше наблюдать за этим, он бросает его. Ангел растворился по выходу на улицу из квартиры Минхо. Уходя в собственный ад, в свой дом. В пустоту. Джисон сейчас ненавидел себя за то что говорил такие вещи Минхо, наверное он был бы готов разреветь ему тогда прямо в плечо. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и Джисон должен был все закончить. Или иначе он убьет Минхо сам же, он сведет его с ума. Селена подарит ему бессонные ночи и он забудется в своей голове, он будет мучаться до конца своей жизни. А Джисон слишком любит, слишком что бы позволить быть рядом и страдать этой любовью сводящая его с ума. Пусть лучше он возненавидет Джисона, сделает так что бы тот питался в злости к нему а не любви. Так он хотя бы быстрее забудет и не будет желать видеть его рядом. Делая больно — делаешь себя врагом. Это Джисон понимал и знал больше всех, ведь именно он ставший изгнанным стал больше всех ненавидеть рай и бога, поэтому он даже не скучал. Но кто знает? Может Минхо слишком силен любовью и не забудет..? Нет, он должен забыть. обязан. «Звездочка прости меня, я был вынужден.» шептал он себе под нос дабы убежать от угрызения совести. Ладно он все равно не убежит. Он сделал больно тому кого любил искренне. Тому кому он отдавал всего себя. Сейчас закончилась его мимолетная любовь.

***

Минхо сидел на полу, прижав колени к груди. Он больше не плакал. Глаза иссохли, будто сердце выжгло всю влагу. Мир стал таким же пустым, как квартира, в которой ещё недавно звучал смех. Он слышал эхо слов Джисона, как проклятие, оставленное на стенах. «Это ошибка.» Он поднялся с пола и прошёлся по комнате, каждый шаг давался тяжело, будто воздух стал гуще. На кресле лежала светлая рубашка — та самая, которую Джисон когда-то оставил. Минхо подошёл, схватил её… и резко бросил в стену. Потом замер. Тихо подошёл и подобрал её, сжал в руках и прижал к груди. — Придурок… — прошептал он, голос сорвался. — Мой придурок… Ночь прошла в полной тишине. Он не мог уснуть. Мысли рвали разум на части. В три часа ночи он вышел на улицу, босиком, в одном худи. Дошёл до той самой скамейки в парке. Где всё началось. Где впервые увидел Джисона. Сел. И остался. Над ним раскинулось ночное небо, но звёзды будто померкли. Ведь он и был звездой, они померкли вместе с ним.

***

В другом мире, в тенях и пепельном воздухе, Джисон шёл по заброшенному храму. Под его шагами скрипел мёртвый камень. Он опустился на колени у алтаря — того самого, перед которым когда-то клялся быть верным Свету. И рассмеялся. Горько. Безумно. — Ты доволен, Господь? — прошипел он в пустоту. — Я сделал то, что хотел ты… Оттолкнул того, кто дал мне хоть что-то настоящее. Хоть что-то тёплое. Он закрыл глаза и увидел Минхо. Его глаза. Его руки. Его дрожащий голос. — Звёздочка… прости. Сквозь тьму за его спиной раздался тихий шаг. — Ты стал слишком слабым, Джисон, — прозвучал холодный, знакомый голос. Он не оборачивался. Он знал. Селена. — Я же предупреждала, — сказала она, приближаясь, её шаги будто разрывали само пространство. — Ты ослушался. Ты дал слабость. Ты… полюбил. — Уходи, Селена. твердо и возможно грубо ответил джисон не желая видеть её, да уже и тем более разговаривать. — ты молодец, ты сделал все правильно. ты оттолкнул его Джисон. Сам подумай он теперь будет счастлив и без тебя, люди быстро отпускают. — а я? — что ты? — а я падший ангел, я живу вечность. я люблю один раз в жизни, я буду счастлив? — ты уже никогда и не будешь, ты был счастлив на небесах. ты уже веки не чувствуешь себя счастливым. и никогда уже не будешь. — да, ты права что я был счастлив в раю, но теперь его нет. я не ангел, я изгнанный, но единственным моим счастьем да столько долгие сотни лет стал он - человек. — Джисон, я сочувствую тебе. Но ваши пути совсем разные, тебе никогда не дадут согласия быть вместе с ним. Селена коснулась его плеча чутка похлопывая его по нему как бы вроде поддерживая, Джисон мог бы даже подумать что она не такая уж и жестокая а потом резко передумал когда услышал. — ты не умеешь любить джисон, ты не способен. Джисон посмотрел на Селену косо, ему стало отвратительно,мерзко,противно. Что за девушка стоит сейчас перед ним вообще. — катись к хуям Селена, и больше сюда не возвращайся. Не нужны мне твои сочувствия, засунь их в задницу и иди лижи жопу Господу как ты и умела и умеешь. Джисон замер, перестал думать вовсе, просто смотрел в одну точку. А когда Селена ушла, выдохнул со всей силы. «ты не умеешь любить джисон» пфф, кто бы говорил? это она жестокая,ледяная,холодная и грубая! это ещё и Джисон не умеет любить. Он знал что ”человек по себе судит” Но теперь оказалось что даже нелюди как она тоже. Как у неё вообще язык повернулся на такое? Хотя да, не она же видео его любовь. Эти слова Селены продолжали звучать в голове, как проклятие. Как будто вытатуированные внутри черепа. — Пиздёж, — прошептал он сквозь зубы. — Я умею. И люблю. До боли. До смерти. До безумия. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони до крови, и всё же не отпустил. Не дал себе упасть. Потому что если упадёт — то уже не поднимется. Он уже падал однажды… И до сих пор летит. — Если он забудет меня… значит, я спас его. Если нет — я вернусь. Он посмотрел в небо, где не было ни одной звезды. — Даже если это разрушит меня.

***

Он шагнул в тьму, растворился в ней как тень, оставляя за собой пепел и обрывки мыслей. А где-то, в мире живых, Минхо лежал в той самой постели, где когда-то спал с Джисоном. Одеяло всё ещё хранило его запах. Он сидел на кухне, уткнувшись лбом в холодную поверхность стола. Рядом стояла кружка с остывшим кофе, в который он даже не добавил сахара. Пальцы дрожали, но он даже этого не замечал. В голове крутились только его слова. Те, что резали. Те, что больно отскакивали от сердца эхом. “Разве я называл тебя своим парнем?” Минхо закрыл глаза, чувствуя, как горло снова сжимается. Внутри было слишком тихо. Даже мысли будто выдохлись от бесконечных повторов. Он вспоминал не слова. Нет. Он вспоминал руки — тёплые, уверенные, нежные. Взгляд — пронзительный, будто проникающий в душу. Он вспоминал, как Джисон называл его «звездочкой». Именно это разбивало сильнее всего. Так не смотрят на человека, если он — просто кто-то. Так не держат, если ничего не чувствуют. — Врёшь ты, Джисон, — выдохнул Минхо, глядя в пустоту. — Врёшь себе, мне… всем. Он поджал колени к груди, прижавшись к дивану, как к единственной точке опоры в этом мире. Хотел бы он всё забыть — но не мог. Хотел бы он разозлиться — но в ответ только любовь. Больная, тупая, раздирающая. Он не знал, что делать. Но знал точно — он не отпустит просто так. Даже если тот исчез навсегда. Он не позволит чувствам просто раствориться в воздухе. Потому что они были настоящими. Для него — точно. И всё, чего он хотел сейчас, — это услышать голос, хотя бы шепот, почувствовать тёплую ладонь в волосах. Хоть на секунду поверить, что это всё — не сон, не ошибка. Минхо встал и пошёл в свою комнату. Там, где пахло им. Где лежала ещё одна футболка, забытая на кресле. Где подушка всё ещё хранила запах Джисона. Он упал на кровать и уткнулся лицом в неё. — Джисон… пожалуйста… вернись. Но комната, как и всегда в последние дни, молчала.

***

Он стоял на краю крыши одного из старых зданий в своём мире — полумрачном, туманном, будто сотканном из боли и теней. Мир падшего. Мир без чувств. Без любви. Ветер трепал белоснежные волосы, а глаза Джисона были прикрыты. Он пытался не чувствовать. Но сердце… оно стучало. Стучало, будто вырывалось наружу, будто рвалось назад — туда, где сейчас один, в слезах, сидит его Минхо. Его звездочка. “Вернись, пожалуйста…” Этот голос эхом ударил в голову, будто пронизывая саму душу. Он не знал, был ли это шёпот ветра или настоящее чувство, переданное сквозь миры. Но он услышал. Он чувствовал. Он сжал пальцы в кулаки. — Чёрт тебя побери, Минхо… — прошептал он, опуская голову. Он злился. На себя. На Селену. На Небо. На всё, что мешало им быть рядом. — Я должен был тебя оттолкнуть, должен был уберечь… — голос дрожал. Но когда он закрыл глаза, перед ним всплыло лицо. Легкая улыбка. Глаза, полные света. Голос, зовущий его “ангелом”. Он знал. Всё, что он делает сейчас — это ложь. Больная, необходимая, но ложь. И это сводило его с ума. Он рухнул на колени прямо на краю крыши. Сердце сжималось, тело дрожало, а крылья… Они исчезли. Тень крыльев растворялась за его спиной, как символ его умирающего сопротивления. Он положил руку себе на грудь. — Я чувствую тебя, звездочка… — прошептал он, почти не дыша. — Даже если ты далеко. Даже если я должен быть твоим врагом. И слёзы, тихие и незаметные, потекли по его щекам. Первый раз за столетия. Он был удивлен своим слезами, а возможно и нет. Он знал что слезами горе не исправишь. Но джисон почему то плакал, впервые за все свои 1000 лет. Он не знал какого это плакать, и вдруг узнал. Это оказалось очень горько, очень больно. Ему больше не хотелось кого либо. Он хотел лишь быть с Минхо. Вновь приготовить ему завтрак, завести какой нибудь разговор который перейдет во флирт, услышать некоторые подколы про его возраст. Он хотел всего этого, хотел Минхо рядом. Ему так не хватало его темных волос которые были идеальными в сочетании его светлыми. Да Джисон может был тенью в жизни других но он был светом в жизни Минхо, А Джисон впринципе считал Минхо самой яркой звездой в его жизни, той что выглядит очень темно но очень ярка. Звездочка - Ли Минхо, свети мне ярко ещё раз. Хотя даже если сейчас Джисон придет он неуверен что его примут обратно, скорее его пошлют на три буквы. Может быть так и надо было бы. Он сидел всё на том же краю крыши, с заплаканным лицом, на котором оставались следы давно забытых чувств. Впервые за тысячелетие Джисон ощутил себя живым — настолько живым, что боль стала невыносимой. “Зачем ты появился в моей жизни, Минхо?” Этот вопрос крутился в голове, не находя ответа. Возможно, чтобы научить его любить. Возможно, чтобы дать шанс. А может — чтобы сломать окончательно. Он провёл рукой по лицу, смахивая слёзы. — Я не знал, что могу плакать… — выдохнул он, будто признавая сам себе: он теперь другой. Мир, казалось, не замечал его боли. Ветер всё так же гулял меж руин, небо всё так же было тёмным. Только где-то внутри этого тьмы — он чувствовал свет. Остаточный. Слабый. Но он был. Минхо всё ещё был в его сердце. “Может, мне стоит просто исчезнуть совсем? Исчезнуть из его жизни, стереться, чтобы он мог забыть…” Но разве это возможно? Не для Джисона. Не сейчас. Он встал, глядя вперёд, туда, где должна была быть граница между мирами. — Ты не примешь меня обратно, да? — сказал он вполголоса, будто обращаясь к Минхо, зная, что тот не услышит. — И правильно сделаешь. Но я всё равно буду рядом. Пусть незримо. Пусть в тени. Но я буду. И прежде чем уйти, он снова прошептал: — Звездочка… Если ты когда-нибудь снова позовёшь — я услышу. Я всегда услышу. Он шагнул в пустоту, растворяясь во тьме, оставляя за собой только слабый шлейф света. Единственное, что напоминало: даже падшие могут чувствовать любовь.

***

Минхо сидел на своём диване, тянуясь к пустому пространству рядом, где ещё недавно был Джисон. В руках его был стакан с холодным чаем, но он даже не думал о том, чтобы его выпить. Вся квартира казалась теперь тише, как будто вся жизнь потеряла смысл без этого странного ангела, который когда-то наполнил её светом. Минхо вглядывался в пустой угол комнаты, где стоял стол, на котором Джисон оставлял свои вещи — чашку, пепельницу, бумажные обертки от конфет. Он мог бы всё это убрать, выбросить. Но не мог. Не мог коснуться этих вещей, не почувствовав боли, не осознав, что с каждым движением он отдаляется от того, что было между ними. Минхо снова схватил телефон, как в порыве надежды. Он открывал его, закрыл. Открывал снова. Не было ни сообщений, ни звонков. Только его мысли, которые не могли остановиться. Он вспомнил, как Джисон шутил, как трогал его за волосы, как хмурился, когда Минхо подшучивал над его возрастом. Это были самые яркие моменты. А теперь… теперь всё казалось таким далеким. Он тихо сказал себе: «Если бы ты вернулся, я бы всё тебе простил. Всё бы простил.» Но это было не так просто. Джисон ушел, и Минхо знал, что это не случайность. Он был изгнан. И их пути — они слишком разные. Минхо встал и направился к окну, потянувшись к холодному стеклу. Снаружи было темно, но эта тьма как-то не пугала. В ней было что-то знакомое, даже успокаивающее. Слова Джисона снова звучали в его голове: «Ты не можешь быть со мной, Минхо.» Но он не хотел верить. Слишком много чувств переполняло его. Внезапно он почувствовал, как что-то меняется в воздухе, как будто его мир стал немного светлее, даже несмотря на ночную тишину. Он обернулся и на мгновение в его глазах появился блеск — надежда. Но он не был уверен, это ли тот самый момент, когда Джисон вернется, или это просто его воображение, играющее с ним. Минхо закрыл глаза, вдыхая воздух, который казался немного знакомым, и прошептал: «Звездочка…» И вдруг, в этом мгновении, как будто в ответ на его тихие слова, по комнате скользнул лёгкий ветерок, и в его голове пронеслась мысль, что возможно, Джисон всё ещё рядом, даже если физически его нет. Минхо сидел на кровати, беспокойно перемещая взгляд по комнате. Всё казалось таким холодным и пустым без Джисона. Но, несмотря на всю боль, его взгляд невольно упал на что-то, что уже давно стало частью его жизни — кольцо с небольшой звездой, которую Джисон подарил ему. Сначала оно казалось просто красивым подарком, символом их необычных, почти волшебных отношений. Но теперь это кольцо было как оковы, привязавшие его к тому, чего он так отчаянно пытался избежать. Он поднял руку и медленно покрутил кольцо на пальце. Свет, отражающийся от его поверхности, казался таким холодным и чуждым. Звезда, выгравированная на нем, больше не была символом света, как раньше. Теперь она была как напоминание о том, что Джисон был частью его жизни, и без него его мир терял всякое значение. Минхо стиснул кольцо в пальцах, чувствуя, как это маленькое украшение стало тяжким грузом на его душе. Он пытался бороться с собой, пытался убедить, что его любовь к Джисону — это ошибка, что он заслуживает чего-то лучшего. Но каждый раз, когда он смотрел на кольцо, сердце говорило ему другое. Это была не просто любовь — это было нечто большее, нечто, что не поддавалось логике и времени. Это было нечто, что могло прийти только раз в жизни, и теперь, когда он потерял это, он не знал, как дальше жить.

***

“Почему я не могу просто забыть его?” — эти слова снова и снова вертелись в его голове. “Почему я не могу просто отпустить его?” Он был готов разорвать это кольцо, но каждый раз, когда он прикасался к нему, его рука останавливалась, не в силах избавиться от символа их связи. Это кольцо было его памятью о Джисоне, и он знал, что если он откажется от него, он откажется от самой последней части их отношений. Минхо знал, что нельзя просто так любить. Это должно было быть ошибкой. Ошибкой, которую он должен был исправить, избавиться от этой боли, от этого желания вернуться к тому, кто забрал его сердце. Но всё внутри него кричало, что это не ошибка. Это было настоящее. Он снова посмотрел на кольцо, и его сердце затрепетало. Это было как вызов, как пытка — смотреть на это кольцо и понимать, что всё, что он хотел, теперь уходит из его жизни. Он больше не мог сказать, что будет хорошо, если он отпустит. Ему казалось, что мир рушится, и нет выхода. “Джисон…” Его голос, тихий и полный боли, сорвался с губ. И, возможно, в этот момент, не зная почему, он произнес это вслух. В ту же секунду, когда он произнес это имя, в комнате словно что-то изменилось. Атмосфера стала тяжелой, воздух стал плотным, и Минхо ощутил знакомое, но забытое чувство — чувство того, что кто-то рядом, кто-то важный. Он резко поднял голову и увидел его. Перед ним стоял Джисон. Минхо замер, глаза широко раскрыты. Он не мог поверить, что это происходит. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Сердце билось быстрее, его дыхание стало прерывистым. Это было невероятно. Джисон был здесь. Он вернулся. Джисон стоял напротив него, его взгляд был серьезным, и в нем читалась тень боли, которую он скрывал. Он молчал, но Минхо знал, что тот услышал его. Услышал его зов. Услышал его крик изнутри. — Ты позвал меня? — голос Джисона был тихим, но уверенным, как будто он был здесь уже давно. Минхо почувствовал, как его руки начинают дрожать, а сердце начинает бешено колотиться. Он попытался найти слова, но они не находились. Вместо этого, он сжал кольцо в своей руке, снова глядя на него, на эту звезду, которая теперь стала символом не только его любви, но и его боли. Джисон сделал шаг к нему, но Минхо, не осознавая, что делает, бросился к нему, обнимая его, ощущая тепло его тела. Он не знал, что сказать. Он не знал, что будет дальше. Но он знал одно — он больше не может жить без него. — Я… не могу быть без тебя, Джисон. слова вырвались из его горла, наполненные отчаянием и страстью. Джисон обнял его, его руки замерли на спине Минхо. Он не знал, что сказать, но его сердце уже отвечало. Слишком много было боли, слишком много было сожалений, но в этот момент всё, что им было нужно — это друг друга. Всё остальное перестало существовать. Минхо прижался к нему, чувствуя его дыхание, его сердце, его присутствие. Всё, что он хотел — быть рядом с ним, снова почувствовать этот свет, который когда-то был в его жизни. И вот, он снова был здесь. — ты вернулся.. — вернулся, я слышал тебя звездочка. — почему ты бросил меня..? здесь, одного.. в кромешной тьме. Блондин взял Минхо за руку и тихо поцеловал. Минхо хотел рыдать, а Джисон тяжело вздохнул с грустью на лице и сказал. — ты не должен быть со мной Минхо. Я — не добро, я сломанный. Джисон смотрел на парня холодным взглядом. А Минхо молчал, он будет рядом, несмотря ни на что, будь даже Джисон самым темным злом.