Apotelesma

Кейя задумчиво провел рукой по комаину – наверняка раньше те были духами-хранителями, сейчас же обычные статуи – и задрал голову к потолку, чтобы обнаружить высокие своды, теряющиеся где-то вверху: разрозненные, склонённые то в один бок, то в другой, то вперёд, то назад. — Я будто снова в Каэнри'ахе, — негромко высказал чужие мысли Альбедо, склонившись над свечами и зажигая потухшие каждую по очереди. Эхо послушно вторило чужому голосу, разнося его по всему глубокому коридору. Он выпрямился. — Навевает воспоминания. Его голос казался бесцветным, лишенным какой-либо интонации: ему не было жаль, не было радостно, не было грустно; на деле же, Кейя уловил маленький, почти незаметный отблеск печали. Альбедо скучал. — Apotelesma,— негромко позвал Альбедо, слегка склонив голову к плечу. Он с беспокойством смотрел в спину Кейи; тот, склонив голову, молчал. — Все в порядке? В последний раз коснувшись головы змеи, Альберих развернулся и улыбнулся печально; Альбедо сожалеюще поджал губы, брови невольно сведя вместе, и подошел ближе: взять за руку. Незримая, но ощутимая теплым прикосновением поддержка, мол он тут, рядом, и они разберутся с этим вместе. Оно – касание – сокровенное, личное, тайное, интимное; не интимнее тихих слов обещаний глубоко ночью, не интимнее поцелуев утренних со вкусом горького чая, не интимнее искренних взглядов взор, пока другой не видит. В глазах таили льды то ли от теплоты чужих рук, то ли от тоски, и Кейя прикрыл глаза. — Мой принц,— снова негромко позвал Альбедо – боится эхо, ведь оно не хранит секретов –, беря вторую руку в свою. Наверняка не смотрел, но видел, да так искренне, как никто никогда не смотрел, с невыраженной, глубокой любовью; Кейя подавился смешком и открыл глаза. Взгляд такой же, как он и представлял. Искренний. Альбедо привстал на носочки, прикрыл глаза и аккуратно коснулся чужих сухих губ своими. Искренность томных чувств в одном ласковом, осторожном касании, демонстрация любви, поддержки; и Кейя тоже прикрыл глаза, целуя в ответ. Мягкость. Верность движений, рук, оплетающих чужую талию; нежность в тихом шёпоте хрупком, в податливом объятии. "Мы справимся,"— говорят чужие прикосновения губ к влажному лицу. "Ты не один,"— шепчет нечеловек, искренне заглядывая в чужие глаза-льдинки, растаявшие на теплом солнце. И, возможно, Кейю и правда не оставят одного в ледяной буран темной зимой.