Прощание

***

Леви не сразу понял что именно произошло, когда резко оказался на берегу моря после ожесточенного поля боя, но спустя минуту пришло осознание что это видение. Лазурные спокойные волны вызвали ощущение болезненной ностальгии о временах, когда они в первый раз добрались до этого места, когда все было относительно хорошо. — Леви, — до боли знакомый голос позвал его из-за спины, Леви не хотел оборачиваться, не хотел смотреть в эти пустые, но безумно родные, глаза. — Эрен, — но ему пришлось это сделать. На удивление, взгляд Эрена совсем другой, не такой как после боя в Ребелио. Он смотрит совсем как раньше. Эрен молчит. Он стоит перед ним — высокий, взрослый, иссечённый, с выражением, которое Леви не видел ни на одном лице. Боль, которая стала плотью. Вина, которая проросла в кости. Он сокращает расстояние между ними. Ничего не говорит. Только смотрит. — Ты всё это устроил… — Леви смотрит на него снизу вверх, голос срывается. — И всё равно пришёл ко мне? Эрен кивает. Медленно. Ему нечего сказать в свое оправдание. Пальцы Эрена тянутся к щеке Леви — нежно, осторожно, как будто он боится, что тот разобьётся от одного прикосновения. Леви не отстраняется. Он только сжимает губы — напряжённо, зло. Но глаза его выдают. — Ты уничтожил всё. Всё, что мы защищали. — Я знаю. — Эрен дышит тяжело, как будто каждое слово отдаётся в груди занозой. — И я бы всё равно сделал это… если бы не ты. Леви опускает взгляд. Он не может на него смотреть. Потому что всё внутри рвётся. И тогда Эрен осторожно приближается. Его лоб касается лба Леви. Горячее дыхание. Пульс в шее. Их губы соприкасаются в поцелуе. Он медленный. Глубокий. Не страстный — болезненный, как последняя исповедь. В нём нет обещаний. Только то, что было потеряно, и то, что так и не родилось. Леви отвечает, не сразу — с надрывом, словно сдаваясь самому себе. Он не прощает. Но он чувствует. И в этом поцелуе — вся их жизнь, которую никто так и не понял. — Простите меня, капитан. Эрен отстраняется, смотрит сверху вниз, в росте ему можно только позавидовать. Все, что чувствует Леви — боль. Она сжимает его сердце, сдавливает легкие. Боль бежит по венам вместе с кровью. Леви хочется вскрыть их чтобы никогда этого не чувствовать. Он поднимает глаза, ловит взгляд Эрена, направленный прямо в душу. Проходит секунда, как они снова целуют друг друга. Жадно, страстно, до боли отчаянно. Они никогда не позволяли себе лишнего, однако сейчас готовы отдаться друг другу без остатка. Леви ощущает все слишком реально для простого видения. Сердце сгорает алым пламенем от каждого прикосновения к израненному телу. Пальцы Эрена скользнули по его плечам, спине, замирая на каждом шраме, словно читая его, как молитву. Он не спешил. Не требовал. Он просто был рядом — теплый, дрожащий, живой. Леви позволял. И не потому, что хотел забыться. А потому, что хотел запомнить. От одежды они избавлялись медленно, словно желая растянуть каждое мгновение хоть на секунду. — Прости, что я сделал все это, — шепчет Эрен, целуя каждый сантиметр кожи Леви. — Прости, что был слаб. Даже сильнее, чем ты думал. Леви нечего ответить, он никогда не был разговорчив. Эрен снимает последнюю вещь со своего капитана, оголяя полный возбуждения член и медленно проводит языком прежде чем взять в рот. Дыхание Леви на секунду замирает. Он всегда хотел этого, но никогда не мог себе позволить. Зарывается пальцами в темные волосы и надавливает, заставляя парня взять глубже. И Эрен берет. Он двигается медленно, сдержанно, словно боится сделать больно, словно хочет выучить этот вкус наизусть. У Леви мурашки по коже от вида возбужденного Эрена, отсасывающего его член со стекающими слюнями по подбородку. Он хочет чтобы это повторялось из разу в раз, хочет просыпаться и чувствовать запах Эрена рядом, хочет засыпать в его объятиях, хочет секса с ним в разных позах. Он кончает и Эрен сглатывает, слизывает все до последней капли. Но Леви не получает от этого удовольствия, он лишь чувствует как его сердце судорожно сжимается. Эрен не отстранился сразу. Он остался рядом, прижавшись щекой к его бедру, всё ещё молча. Всё ещё — здесь. Ещё несколько секунд. Леви провёл рукой по его волосам, и дрожь пробежала по его пальцам. Он не плакал. Но внутри взрывался весь его мир. — Я должен был сказать тебе… раньше. — Леви не мог напрямую сказать «я люблю тебя», но Эрен понял. — Я знал, — шептал Эрен. — Я всегда знал. Но всё равно ждал. И это убивало Леви сильнее, чем всё, что он пережил. Он впился в его губы, будто пытался остановить неизбежное. Шептал «останься», «ещё немного», «не сейчас», даже когда язык отказывался произносить это вслух. Он не хотел отпускать. Он не мог. Эрен смотрел на него снизу вверх. Глаза были полны мягкости. Примирения. Готовности исчезнуть. — Мне нужно идти, — тихо сказал он. И Леви впервые в жизни прошептал: — Пожалуйста, нет. Он знал, что это сон, галлюцинация, умирающее сознание, остатки вины, боли, любви — неважно. Он просто хотел остаться с ним ещё немного. Пусть даже в забвении. Эрен провёл пальцами по его щеке. — Я всегда был с тобой. Даже когда ты ненавидел меня. — Я… не ненавидел. Я боялся. Что если позволю себе… хоть что-то… ты исчезнешь. — Я исчезну всё равно. И с этими словами — он действительно исчез. — Капитан, с вами все в порядке? — голос Армина словно окатил его холодной водой. Это видение, просто видение. Перед ним снова его мир. Леви дал себе слово никогда не плакать, после того как его друзей съели титаны. Но сегодня он это слово нарушил. — Прощай, Эрен. — тихо прошептал он, смахивая слезы.