Nightmares don't mean anything as long as they're not real

— Скоро прибудет подмога. Продержитесь еще немного, — раздался голос по рации. Утвердительно ответив, Мидория снова встал на шатающиеся ноги и принял боевую стойку. Он послал маленькую улыбку партнеру и снова ринулся в бой. Все произошло слишком быстро. Простое, казалось бы, задание быстро приняло другой оборот. Запрещенный препарат под названием «триггер», перевозку которого уже давно остановили, снова вышел в свет, но с улучшенным эффектом. Это должна была быть обычная банда неуловимых наркоторговцев. Преступники с причудой посильнее без лимита — уже большая проблема, но, как оказалось, даже после масштабной войны и долгожданного конца «Все за одного», его влияние все еще оставалось сильным и многие серийные убийцы с Тартара, которых до сих пор не смогли найти, были вмешаны в это дело. Накаченные до невозможности новой версией наркотика, они объединились и скрылись под видом простых дилеров. Мужчина с острыми, словно иглы, волосами до пояса отвратительно улыбнулся и быстрым движением вколол себе дополнительную дозу. Его глаза засветились красным и волосы мгновенно удлинились до нескольких десятков метров и заострились, напоминая тщательно заточенное копье. Не дожидаясь своих сообщников, он сразу атаковал, метая свои многочисленные пряди по разным сторонам, пытаясь задеть. Пара секунд и присоединились другие. Уворачиваясь и атакуя в ответ, Шинсо пытался поддеть их своей причудой, но большинство были уже слишком напряжены, чтобы поддаться его голосу. Они знали. Они подготовились. — Черт… — прошипел Шинсо, уклоняясь от одного из ударов. Слишком много атак, слишком мало времени. Один из врагов уже рванулся к Мидории, пока тот все еще отбивался от женщины с мутационной причудой. Острые когти проткнули плечо, кошачьеподобные глаза горели от гнева. Он не успеет — слишком быстро. Шинсо, не раздумывая, бросился вперед, ловя удар на себя. — Изуку… — выдохнул он, едва успевая заслонить собой. Светящиеся солнечным светом ладони вспыхнули и с силой вцепились в его бока, а затем — в грудную клетку. Кожа дымилась под ее пальцами, словно он оказался под линзой, фокусирующей жар полуденного солнца. Он не закричал. Лишь сжал зубы и, словно в последний раз, использовал всю свою силу, чтобы оттолкнуть нападавшего прочь. Мидория от ужаса метнулся вперед, пока тот ещё дышал. Но крови было слишком много. Расплавленная кожа чуть ли не стекала на землю, обнажая сырые мышцы. Шинсо лишь едва взглянул на него, хрипло выдохнул, и его голова откинулась назад. — Нет… нет, пожалуйста… Но времени не было. Остальные уже шли к ним. Слезы застилали глаза, но Мидория не дрожал. Его кулак сжался, и сила рванулась наружу, заставляя землю трещать. 100% полное покрытие обрушилось на поле боя с силой ярости, которую он давно не выпускал. Он влетел в оставшихся, не щадя никого. Один за другим враги падали. Он двигался, оставляя за собой лишь бессознательные тела. Один из них, тот самый с алыми глазами и волосяными копьями, издал звериный рев и ринулся к нему, жаждая его смерти. Увернувшись от очередного удара, Мидория ударил преступника прямо в грудь. Пронзил его сквозь плоть и бетон. Тот издал оглушающий вскрик, быстро прервавшийся, а после мигом рухнул. Мидория стоял, тяжело дыша, и уже было собрался к бесчувственно лежащему на асфальте Шинсо, но тут же ощутил тяжесть и странное тепло в груди. Слишком теплое. Он опустил взгляд. Острые пряди… из-под земли. Они пронзили его насквозь. — Вот как… — прошептал он, шатаясь назад. Но он все еще держался. Глаза горели от неудержимого гнева и горя. Подмога уже приближалась. Но было уже поздно. Он рухнул на колени рядом со своим партнером. Пальцы осторожно коснулись его руки. Он уже остыл. — Прости, — его голос дрогнул, — я не успел… Повисла оглушительная тишина. *** Задыхаясь, Мидория вскочил, давясь воздухом. Он в панике оглянулся, ища глазами своего возлюбленного, и, наконец, смог судорожно выдохнуть с облегчением, увидев его спящую фигуру. Это всего лишь кошмар. Кошмар… все это нереально. Слезы начинали течь из невидящих глаз, когда он крепко сжался в комок, пытаясь успокоиться. Он жив. Все живы. Все это было лишь сном. Тело непроизвольно начало дрожать, пока сердце бешено колотилось. Прохладные руки коснулись его щеки и только сейчас он понял, что в спальне горит настольная лампа. Обеспокоенный голос пробивался сквозь наполненные ватой уши и через пару мгновений послышались полноценные слова. Слезы продолжали течь, когда Мидория смог повернуть свою тяжелую голову в сторону говорившего. — Все хорошо. Ты в безопасности, со мной. Мы сейчас дома, в своей спальне, сейчас 4 часов утра воскресенья. Мидория медленно потянулся к рукам Шинсо — прохладные, но не мертвенно холодные. Он осторожно провел по гладкому кольцу толстым пальцем. Золото изящно блеснуло от лунного света. После он потянулся к шее и дошел до лица. Щеки теплые, глаза сонные, но живые. Нет того невидящего, мутного взгляда, бесчисленное количество волдырей не покрывают ни торс, ни шею, ни его лицо. — Ты умер, — еле слышно прошептал он. Шинсо успокаивающе провел ладонью по его лицу. — Это был всего лишь кошмар. Сейчас все в порядке. Фиолетововолосый юноша прижал его к себе и крепко обнял. “Все хорошо”, тихо шептали в ответ, кругами поглаживая его спину. Он не знал, сколько времени прошло, но слезы уже практически высохли, а отчаяние переменилось усталостью. Заметив это, Шинсо еще раз обнял Мидорию напоследок, мягко оттолкнулся и оставил легкий поцелуй на его щеке. — Давай спать, — нежно проговорил он, аккуратно подталкивая партнера лечь и заворачивая его в одеяло. Вяло промычав, Мидория в последний раз перед смертью взглянул на своего мужа и нахмурился в непонимании. Его глаза светились глубокой печалью, когда он смотрел на него в ответ. — Спи, — прошептал он, потянувшись холодными пальцами к его глазам и бережно их закрыв. Уже впадая в мир снов, он приглушенно услышал дрогнувшее «прощай» и все окрасилось черным. *** Дождь начал моросить, медленно, осторожно, словно не смея тревожить мёртвую тишину, окутавшую поле боя. Капли падали на асфальт, на разрушенные здания, на тела. Они шептали свою грустную мелодию, умывая кровь, стирая следы боли, будто хотели очистить то, что невозможно забыть. Сирены слышались все ближе. Мигание сине-красных огней уже прорезало темноту, заливая улицу тусклым светом. На залитой дождем земле, среди останков битвы, лежали два тела. Мидория — с ранами, искаженным в муке лицом, но с рукой, все еще протянутой к Шинсо. Тот лежал чуть ближе, глаза закрыты, лицо усеяно бесконечными ожогами, но спокойно, словно он спал. Их пальцы почти касались. Почти. Но между ними зияла вечность. Капли падали на их щеки, смешиваясь с засохшими слезами, которые больше никто не увидит. Вокруг них — только мрак. Преступники, подавленные, без сознания. Побежденные. Но чего эта победа стоила... Никто не торжествовал. Первый спасатель вбежал на место, а за ним другие. Кто-то закричал имя Мидории, кто-то кинулся к Шинсо, кто-то вызывал носилки, кто-то пытался найти пульс. Ответа не было. Ни в груди одного, ни в запястье другого. — …нет, нет, нет… — всхлипывала молодая героиня, сжимая в руке испачканную маску. На ее плечо опустилась крепкая рука. Она обернулась на своего классного руководителя. Человек, практически ставший их семьей, заменивший фигуру отца в жизни обоих мертвых героев. Длинные черные волосы спутались и слиплись от воды и грязи, взгляд пустой. Наконец, что-то в его глазах мучительно засверкало. До боли знакомое горе. — Они сражались… до самого конца, — прошептал другой герой, облаченный в костюм, напоминающий рыцаря, и опустил голову. Гроза усиливалась. В небе сверкнула молния, подсветив на миг картину трагедии. Мир замер. На секунду показалось, что даже дождь затаил дыхание. И лишь потом, снова зашептал — укачивая мертвых героев в своем холодном утешении. Изуку Мидория и Хитоши Шинсо. Плечом к плечу. До самого конца.