Анафема

      Порой в, казалось бы, святых местах, происходят вещи, далёкие от молитв, прославляющих очередное божество.       Небо тёмное, словно смола. Единственным источником света в погрязшем во мраке храме являлись свечи. Они излучали несильный, тусклый свет. Мой взгляд поднят на высокие, еле заметные во тьме своды потолков, расписанных библейскими сюжетами неизвестных миру художников.       Я ощущаю на своей макушке прикосновение холодных пальцев. Тёмные когти, плавно спускаясь вниз к моей шее, слегка царапали мою нежную кожу. Я немного хмурился, но сидел смирно, не двигался, словно это доставляло мне удовольствие.       — Кто бы мог подумать... — чужой мужской голос звучит прямо у моего уха, обжигая своим горячим дыханием. — Что ты, Лололошка, такой развратник.       Я сглатываю.       Моё сердце забилось с бешеной скоростью, кажется, будто оно в любой момент вырвется наружу из грудной клетки. Дыхание уже сбилось, а внизу живота всё напряжено.       — Все гласят, что ты — дитя света... Чистое, такое невинное и священное, — я чувствую укус за мочку уха заострёнными зубами, а с моих уст слышится едва уловимый вздох, больше напоминающий стон. — Но это пустая оболочка. Оболочка, скрывающая настоящего тебя. И никто, даже ты сам, не догадывается, что скрывается за ней... Однако, я готов помочь тебе. Помочь раскрыть истинную сущность твоего настоящего я. Ответь же мне, Лололошка... Ты согласен?       — Да, — срывается из моих уст. Я не должен был так отвечать, ибо стану тогда я грязным, а Бог мой отвернётся от меня, разлюбит, нашлёт на меня несчастье. Однако в тот момент я, будто опьянённый чужими прикосновениями, укусами, царапинами, голосом, явно был не в состоянии справедливо мыслить.       — Рад, что ты принял верное решение, — суккуб опускается шершавыми губами к моей шее. Он проводит по ней языком, а затем заострёнными зубами оттягивает небольшой участок моей бледной кожи, оставив на ней след своими зубами. Я чувствую, как по моей шее потекли небольшие капли крови, однако никак не реагирую на это.       В то же время ткань одежды в районе паха начинает сжимать всё больше.       Это неправильно. Это карается. За это я буду гореть где-то в адском котле. Хотелось проклинать самого себя за такую слабость, за затуманившую рассудок ядовитую похоть и страсть, за то, что вообще позволил это сделать с собой.       Холодные пальцы, ассоциировавшиееся с айсбергом, ловким движением приподнимают ткань моей белой кофты вверх и начинают ласкать мой торс, изучают каждую родинку, шрам, пока на шее расцветает всё больше красных бутонов. Суккуб, закончив с моей шеей, резко стягивает с меня кофту и откидывает её в сторону, на ледяной пол, оставив меня без верха. Я ощущаю резкий порыв прохладного ветра, что заставил меня покрыться табуном мурашек.       — Скажи, Лололошка... Тебе же нравится, когда я причиняю твоему телу боль, так ведь? — мужчина вытаскивает из-под зелёно-болотной мантии свёрнутый кинжал, рукоять которого была покрыта различными изысканными камнями.       Я замираю, словно восковая фигура, с широко раскрытыми глазами, что выражают полное недоумение, смотря на кинжал. Из моего некогда обширного лексикона, кажется, вмиг исчезли все известные мною слова. Я сглатываю раз за разом, не в силах произнести хоть слово. В храме повисает давящая тишина, а концы моих пальцев немного дрожат от лёгкого страха.       — Ну же, Лололошка. Не заставляй меня переходить на крайние меры, — суккуб резко раскрывает кинжал. Он проводит слабо собственным пальцем по заточенному лезвию, а затем приставляет его к моей трахее. — Ответь же на мой вопрос.       Я смотрю на чужие фиолетовые глаза, открытые моему взору. В них читается явное безумие, и я вновь сглатываю вязкую слюну, осознав, что это существо без всяких сомнений может лишить меня жизни, не дам я ему ответ.       У меня не было выбора — поэтому я слабо киваю ему в ответ.       Уста суккуба расплываются в ухмылке. Он обхватывает рукоять кинжала сильнее, отодвинув его от моей шеи. Я уже было облегчённо выдыхаю, как чувствую резко нахлынувшую боль в предплечье. На нём медленно проступает тонкая линия крови, словно алое перо. По моей бледной коже тонкими струями стекает алая жидкость. Я слегка вздрагиваю, когда улавливаю слухом падение кинжала на ледяной мраморный пол, что раздается эхом по храму.       Сначала я ощутил боль, растёкшуюся по всему телу, но она быстро сменилась неадекватным удовольствием.       Это ненормально, – то, насколько боль заставляет меня почувствовать себя хорошо.       Суккуб своим языком слизывает стекающую по моему предплечью кровь, пока его руки принялись изучать моё тело, — они проводят по бёдрам, по впалому животу, по рёбрам, оставляя за собой красные следы от когтей.       Мужчина, когда ему наскучило слизывать кровь, прислоняется к моей груди и неожиданно берёт в рот мой набухший сосок. Кажется, в тот момент я забыл, как правильно дышать.       Вскоре суккуб отстраняется от меня. Тонкие пальцы проводят дорожку от оголённого участка кожи вниз по груди и останавливаются на моей ширинке. Умело цепляя металлическую застёжку, мужчина спешно избавляется от моих штанов, откидывая их в сторону, как и кофту. Ладонь суккуба такими аккуратными и медленными движениями проходит по бугорку на моих боксерах, заставляя меня слабо проскулить. Я возбуждён до предела. Подавленно постанывая, пока мужчина смотрит на меня с лукавой улыбкой на губах и хитрым лисьим прищуром.       Суккуб, что почти довёл меня до оргазма, резко убирает от меня свои руки. Я, с трудом восстанавливая своё сбившиеся дыхание, с любопытством смотрю на мужчину. Тот расстёгивает ширинку своих брюк и стягивает их со своего тела, а затем избавляется от боксеров. Моему взору открывается чужой вставший половой орган довольно внушительных размеров.       Мужчина наклоняется ко мне. Моё сердце замирает, когда холодные руки суккуба стягивают с меня боксеры, освобождая мой половой орган. А затем меня резко поворачивают на живот. Я прикусываю губу и чувствую, как чужие руки скользят по моим ягодицам, а потом, так неожиданно и внезапно, в моё анальное отверстие проникает один палец. С моих уст слышится громкий стон. Так непривычно, но тем не менее приятно.       Когда к первому пальцу присоединяется второй, я уже чувствую дискомфорт. Всё-таки, заниматься растягиванием и сексом без смазки — не самая лучшая затея. Пальцы растягивают моё отверстие, разжимаясь в позе ножниц. К моему удивлению, суккуб растягивал меня довольно аккуратно, не царапая своими коготками меня внутри.       Я тихо стону, прикусив нижнюю губу чуть ли не до крови. Меня уже не волнует холод, не волнует, что я — грязный, что Бог от меня откажется. Я просто наслаждаюсь моментом, желая большего. Так вот, что имел в виду мужчина, когда говорил, что хочет помочь раскрыть мне истинную сущность моего настоящего я?       Вскоре ко второму пальцу прибавляется третий. Суккуб входит в меня ими глубже. Я громко стону, когда мужчина нащупывает пальцами простату, а руками зарывается в мои волосы.       Когда я почти кончаю, мужчина вытаскивает из меня пальцы и руками немного приподнимает мой зад. Я ощущаю, как в моё растянутое отверстие входит головка полового члена. Я закусываю кожу своей ладони, лишь бы не застонать во весь голос.       Через время суккуб входит в меня во всю длину. Моё сердце бешено колотится, перед глазами словно стоит пелена. Мужчина входит в меня резко, грубо и ритмично. Всё же, трёх пальцев, казалось, было недостаточно для растягивания. Тем более — для полового органа столь внушительных размеров.       Я тяжело и часто дышу. Мои чёрные ресницы подрагивают. Грудная клетка вздымается и опускается. Быстрыми и рваными толчками мужчина двигается внутри меня, грубо ухватив меня за ягодицы.       Я до хруста выгибаюсь в спине, когда чужой половой орган вновь и вновь проезжается резкими толчками по простате, доставляя мне неимоверное удовольствие.       Очередной резкий толчок, задевающий простату и заставляющий меня содрогнуться всем телом, я отчаянно пытаюсь удержаться на подкашивающихся от растерзывающего разряда удовольствия ногах. Я чувствую шлепок по собственным ягодицам.       Ещё один такой толчок — и я, даже без прикосновений к члену, изливаюсь, тяжело вздохнув. Суккуб делает несколько ритмичных толчков и изливается внутрь меня горячим семенем.       Я обессилено переворачиваюсь на спину. В моих ушах — шум и единственное, что я мог распознать тогда — был чужой голос:       — Можешь звать меня Тадмавриэль.