Angel in the dark

В следующий раз Хёнджин оказывается в затхлом пыльном баре в подвале какого-то здания. Он находится на окраине города, здесь пахнет дешёвым затхлым алкоголем, пеплом и болью. Хван приходит угрюмый, в груди мерзко ноет, впрочем, как и всегда, однако в этот вечер ему становится особенно невыносимо, и просто глушить боль едой и грустными сериалами не выходит. Иногда такое случается. Но он далеко не всегда оказывается на дне, в таких местах. Бар грязный. Здесь нет ни одного трезвого человека кроме работников и только что подошедших посетителей. Обычно Хёнджин не опускается до подобного. Он воротит нос от этих заведений, недоумевает, как можно напиваться до состояния безвольной туши, а тем более вгонять что-то в вены, нюхать, пропускать в свой организм дрянь. Сегодня ему интересно заглянуть на дно. Сегодня он не чувствует между собой и этими людьми различий. На четвёртом шоте дрянного дешёвого виски с каким-то тропическим соком за бесценок он падает на стойку и вываливает сидящему справа от него парню весь свой жизненный бэкграунд, начиная неподъёмно высокой стоимостью аренды за квартиру и заканчивая светловолосым бывшим. И Хван чувствует себя так чёрт возьми одиноко. Словно в груди разрасталась рана, но время, вместо того, чтобы лечить её, делало эту пропасть лишь больше. Он безмерно хотел вернуться, не чувствовать одиночества и разрывающих душу осколков любви, но все мосты были сожжены, потому Хван лишь мирился со своей болью, а иногда заливал в пыльных грязных барах, как и десятки таких же незнакомцев. Ему казалось, что его душа пустеет с каждым днём, словно сад, который там когда-то рос, теперь постепенно сгнивал, оставляя в Хёнджине вместо всего человеческого лишь основные функции, необходимые для выживания. Словно жизнь проходила на автопилоте. Сосед сочувственно хлопает его по плечу и протягивает стакан ликёра. Ещё после пары пропущенных бокалов, голова приятно пустеет, и Хван заливается смехом из-за того, как кто-то лезет на барную стойку и устраивает танцы. Художник невпопад хлопает в ладоши и чуть не заваливается вперёд, однако его вовремя дёргает назад чья-то рука, не давая встретиться с полом бара лицом. Очень жаль, возможно ему бы отбило те части мозга, которые отвечают за тоску, потому что ещё через несколько часов Хван снова начинает ныть что-то про Феликса, а сосед справа протягивает ему свёрнутую трубочку, немного отличающуюся внешне от обычной сигареты. Мозг у Хёнджина в этот момент живёт отдельной жизнью, и Хван без тени сомнения зажимает трубочку между зубами и наклоняется вперёд над зажигалкой, втягивая в себя дым с землистым привкусом, тут же закашливаясь с непривычки. Однако он продолжает покуривать, игнорируя жжение в груди, пока весь косяк не истлевает, а в голове не появляется лёгкое чувство эйфории. Цвета вокруг него постепенно начинают плясать, шумы усиливаются, и окружающая действительность немного расплывается в разных местах, как краска, на которую капнули водой. Эти цветные пятна вспыхивают то тут, то там перед глазами, и вся боль отходит куда-то далеко на задворки сознания. Хван вновь роняет верхнюю часть тела на стойку и начинает мелко посмеиваться, жмурясь и мотая головой, как будто у него отсыпали несколько хромосом. Сосед смотрит на него с пониманием, как бы говоря: "Да, брат, когда-то и такое было", и затягивается уже вторым косяком, выглядя более расслабленным, чем сам Хёнджин. У него в свою очередь стучит в ушах, а тело всё больше и больше пробирает глупый рассыпчатый смех. Хван поворачивает голову и иногда покуривает с рук соседа, не желая принимать нормальное положение. Когда около половины чужого косяка уходит в его лёгкие, сигарету уводят от губ и хмыкают. — С тебя хватит. Хёнджин расстроенно мычит, утыкается лбом в прохладную стойку и вытягивает руки вперёд, двигая кистями в воздухе и совершенно не замечая того факта, что мешает бармену. Пока Хван залипает на расплывающиеся круги за закрытыми веками, его неожиданно поворачивают вбок за затылок и, кажется, пытаются разглядеть лицо. Хёнджин хихикает и пытается проморгаться. Контуры предметов и людей плывут, а взгляд всё не желает фокусироваться, из-за чего он лишь сильнее посмеивается. Он в целом чувствует себя ватным, как будто все конечности взяли и стали мягче, а часть контроля над собственным телом потерялась. — Что он употреблял? — Чувак, расслабься, это всего лишь травка. Хочешь тоже? Вопрос игнорируют, и Хёнджин чувствует, как его немного приподнимают за плечо, он чуть хмурится, тратя все силы на то, чтобы разглядеть происходящее. Новый голос звучит до боли знакомо, из-за чего в груди расплывается тепло, вот только его мозг под кайфом не может обработать вообще никакую информацию. — Сколько он выкурил? Хвану наконец удаётся сфокусироваться, и он видит над собой обеспокоенное и строгое лицо Ли Феликса. Его несобранные пряди спадают вниз, и Хёнджин кроме его глаз и хмурых бровей больше не может ничего толком различить. Он присвистывает и чуть подаётся вперёд, пытаясь поближе посмотреть на бывшего. — Вот это меня... торкнуло. — Хван дёргается и вновь издаёт смешок. — Фе-е-ели-и-икс. Он протягивает ладонь и дотрагивается до спадающей светлой прядки, поигрывая с ней. Словно ангел сошёл с небес прямо к нему в этот пыльный бар. Чем он заслужил такое благословение? Что такое неземное создание здесь забыло? — Такой красивы-ы-ый — шепчет он и тыкается лбом куда-то в бок бывшего. — Ты... дракон. — за очередным смешком идёт всхлип, Хёнджин вяло обхватывает одно запястье Ёнбока. — Феликс. — повторяет вновь, но в этот раз дрожащим голосом, без намёка на смех. — Он пил что-нибудь до этого? — Боже, ты такой душный. Этот паренёк пил всё подряд, смёл пол бара. Кажется, ликёр, текила... Может, виски? Он оторвался по полной. Хван уже не слышит, о чём они говорят, его потряхивает, и он занимается тем, что беседует о чём-то душевном с боком Феликса, сам не до конца понимая суть диалога. Он чувствует, как его тело плавно поднимается наверх и тут же издаёт позыв упасть обратно. У Хёнджина резко начинает кружиться голова, к горлу подкатывает тошнота, и он заваливается на Ёнбока, который обхватывает его и тащит в такси. Хвана по пути безбожно рвёт, а когда позывы более-менее отпускают, его начинает мелко и часто трясти. В груди разрастается мерзкое чувство страха и паники, он обхватывает себя руками, пока его тело крупно дрожит. Вокруг начинают скользить какие-то непонятные тени, в ушах звенит, и Хёнджина всё время трогают чьи-то липкие мерзкие холодные руки. Он отмахивается и жалостливо тихо пищит, пытаясь унять шум в ушах, однако делает лишь хуже. — Феликс, тут повсюду призраки. Они нас убьют, убьют. Младший кое-как усаживает трясущееся нечто в такси, широкими движениями поглаживая плечи и залезая следом. — Я хочу домой. Я умираю, да? — Хёнджин вжимается в кресло машины и жмурится, ему кажется, что под рёбра вот-вот войдёт нож. — Нет, ты не умираешь, Джинни. — кажется, использование этой формы имени, которую Феликс постоянно употреблял раньше, помогает, потому что Хван немного концентрирует на нём внимание. — Ты принял траву вместе с алкоголем, у тебя бэд-трип. Всё пройдёт, дыши глубже. Ёнбок искренне старается успокоить, и парень, кажется, пытается внять словам, потому что действительно начинает делать вдохи и выдохи. Феликс тащит Хвана в его же квартиру, где переворачивает всё вверх дном, а затем заставляет выпить кучу воды и солёного раствора. Хёнджин что-то стонет и держится за голову, зажимая глаза руками, пока младший вливает в него очередную кружку с солёным раствором. В процессе его ещё несколько раз рвёт, и у него такое ощущение, что он существует на грани жизни. — Мне так плохо, Ликси. Тут столько людей... Почему они так громко говорят, блин... Младшего от старого нежного обращения чуть дергает, но сейчас главное — помочь. — Я знаю. Тебе сейчас стоит постараться заснуть. Хёнджин бредит что-то непонятное о том, что здесь повсюду змеи, что он не ляжет, потому что там тоже змеи, а когда Ёнбок кое-как снимает с Хвана одежду и закутывает его в одеяло, он неожиданно распахивает глаза и смотрит прямо на Феликса. — Я умер, да? Кажется, умер... Ты – ангел? — его взгляд изучает лицо Ёнбока так, словно видит впервые. Немного запуганно, но зачарованно. Феликс тяжело вздыхает и пододвигает одеяло повыше, растирает Хёнджину уши. Того в конце концов немного отпускает от психотропных, и он, весь побледневший, наконец проваливается в сон.

***

Утро встречает Хёнджина пронизывающий головной болью и чувством мерзкой тревоги, скрипящей прямо в груди. Он жмурит глаза, виски противно пульсируют, и Хван хнычет от острой боли, с горем пополам вставая на ноющие ноги. Сначала его ужасает то, что он не может ничего вспомнить о предыдущей ночи, но Хёнджин в очереди своих проблем решает поставить эту второй и первым делом плетётся на кухню, дабы выпить что-нибудь от этой ужасной боли. На обычно пустующем столе неожиданно оказывается сорбент, успокаивающее, большая кружка чая и контейнер с едой. И больше ничего. Хван хмурится, в голове медленно всплывают обрывки прошлой ночи. Безумные тени, преследовавшие его, яркие вспышки и... обеспокоенный взгляд карих глаз. Феликс. Хёнджин в одну секунду испытывает целую гамму эмоций. От стыда и недоумения до лёгкой радости. Однако он смутно помнит лишь взгляд и обрывки фраз знакомым, родным голосом. Никаких доказательств того, что Хвана до дома довёл действительно бывший, не было. В конце концов, если он видел пресловутых привидений в галлюцинациях, было бы неудивительно увидеть и того, по кому страдаешь. А домой ему вполне мог дойти какой-нибудь прохожий или старый знакомый. И Хёнджин даже не знает, какая версия ему больше по душе. Потому что стыдно. За то, как низко упал. В груди защемило от воспоминания о светлых карих глазах среди вспышек красок, и Хёнджин тяжело вздохнул, тряхнув головой. Вот он снова один в своей холодной квартире, так ещё и с жутким похмельем. От этой рутины почти возникает чувство дежавю. В конце концов, он решает выпить всё то, что любезно оставил его неизвестный спаситель, а затем действительно поесть, дай Боже не отравлено, потому что боль была прямо-таки мерзкой, а желудок пустовал уже продолжительное время. Под контейнером с едой неожиданно обнаружилась маленькая записочка с аккуратным мелким почерком. "Не уничтожай себя. Ангелы не всегда приходят на помощь"