Зря ты сюда пришёл

Ох, Ванюша, да Ванечка, зря ты сюда пришёл, Не в броне, а в рубахе — кипенно-белый шёлк. Как лицо поосунулось, плачутся как глаза, Уж об этом, конечно, в сказках не рассказать, Ты ведь в сказках герой, ты чудовище победишь, Только там не напишут, что так на меня глядишь, Будто видишь во мне не врага и не злую тварь… Повели же мне враки баять-то перестать! Или это не враки? Не скоморошья блажь? Что до самого донца себя самого отдашь? Что ты помнишь, как гнил у царя твоего в тюрьме, Как твой батюшка очи мои испытал в огне, Как клещами тянул свою правду или же ложь? Только слов моих внятных не вышло-то ни на грош, Больше плакал, метался, стенал, а потом ладонь Охолонула жар, погасила во мне огонь, Ты притронулся, Ванечка, к дикому колдуну, Отворил мне темницу, да выволок под луну, А потом прошептал, чтоб бежал я, не чуя ног, А сейчас сам пришел, малолетний дурной щенок. Хоть и выжжено око одно, но гляжу вторым, Ты боишься, дрожишь, но сюда ты пришёл один, И я слышу, Ванюша, как сердце твоё стучит, Ох царевич-дурак, ты ведь мог без меня прожить, В жёны взять Василису, да с ней сыновей родить! Только ближе подходишь… Уж лучше б меня убить Ты пришел бы. Я б понял. Я слова бы не сказал, Хоть и синью небесной мне снились твои глаза По ночам. Это грех. Ты уж знаешь, тебя он жёг, И под пальцами рвётся твой кипенно-белый шёлк. Целовать твои очи, да сахарные уста, Быть душой моей, Ванька, отныне не перестать, Колдуны любят век или дольше, теперь ты мой. Укрывает наш страшный замок метель зимой, По весне к нам придут: жечь, калечить, колесовать, Я ведь страшный колдун и бессовестный дикий тать, Я завлёк тебя в сети, я вынудил, как паук Выпивает кровавую воду из бедных мух. Так что, может, тебя и спасут, ну, а мне гореть… Прижимаешься ближе, и мир заметает снег, И под пальцами жадными стелется лён кудрей, Я уродец, Ванюша, мы оба сгорим в огне, Я целую плечо твоё белое, шею, грудь, Задушить бы тебя, как курёнка, но мне вздохнуть Невозможно, не хочется, мне умереть бы здесь… Если был в тебе страх, то к рассвету он вышел весь. И ты дремлешь в руках. И вздымается мерно грудь. Лоскутами рубаха валяется на полу. Я не стану будить, мне с тобою так хорошо. Ох, Ванюша, да Ванечка, зря ты сюда пришёл… Ничего. Я тебя защищу, я сварю отвар. И никто. Никогда. Не посмеет тебя забрать.