Сквозь границы мечты

      В тот вечер, когда они вновь оказались в этом уютном уголке, время словно остановилось. За столом у окна, откуда открывался вид на оживлённые улицы города, они сидели бок о бок, как в те далёкие студенческие времена. На подоконнике тихо потрескивали свечи, отбрасывая мягкие тени на лица друзей, ставших уже взрослыми и обременёнными жизнью людьми.       Намджун пришёл задолго до назначенного времени, он просто не знал куда себя деть от волнения. Дома ему было душно, он не мог нормально даже заварить рамен, так как все мысли возвращались к НЕМУ. Решив, что больше он так не выдержит, Джун решил прогуляться в парке, который располагался недалеко от его дома. Но видимо сегодня было всё против него: на протяжении всего пути ему то и дело встречались парочки, такие влюблённые и счастливые. Намджун с грустью подумал, что это могли бы быть ОНИ, но увы, сердцу не прикажешь.       Когда Намджун зашёл в любимую кофейню , то бариста сразу узнала его и принесла его традиционный заказ – эспрессо для Намджуна и латте с корицей для его друга, который должен был прийти с минуты на минуту, ведь они только вдвоём появлялись в этом кафе.              Намджун сидел в углу, его взгляд был потерян - он блуждал от окна и возвращался к кружке с эспрессо. Тёмные волосы были слегка взлохмачены, а глаза, прежде полные жизни и уверенности, сейчас напоминали глубокие озера печали.       Сокджин вошёл в кафе и его взгляд скользил по помещению в поисках Намджуна. Одет он был в простой свитер и джинсы, волосы были аккуратно собраны назад, обнажая светлые следы прошлых переживаний на лице. В его глазах отражалась смесь усталости и решимости, словно он готовился к трудному разговору. Он с большим трудом преодолевая волнение, приблизился к Намджуну, понимая, что может быть он видит его в последний раз, а потом Джин просто исчезнет из жизни Джуна навсегда и по собственной воле, ибо он больше не может терпеть всё это, он ведь не железный, хоть и казалось бы, что сильный мужчина.              Разговор боялись начать оба, просто не знали с чего начать. В углу комнаты кто-то играл на старом пианино меланхоличную мелодию, которая идеально соответствовала настроению вечера. Они оба вспоминали, как однажды, после особенно тяжёлого семестра, провели здесь всю ночь, сочиняя собственные песни под аккомпанемент этой же музыки. Теперь эти моменты казались ещё более ценными.              Пока часы на стене отсчитывали последние минуты встречи, друзья поняли, что это место не только сохранило их воспоминания, но и стало символом их неизменной дружбы, способной выдержать испытание временем и расстояниями, они так думали, но теперь оба ждали финала своего общения.... Месяц назад...       Утром они оба проснулись практически одновременно. Первые лучи утреннего света проникали в комнату, пронзая плотную завесу одеяла, привнося ощущение странной пустоты и неизбежной тяжести. Намджун проснулся буквально на пару минут раньше, но и этих мгновений ему хватило, чтобы хоть так вблизи насладиться красотой Сокджина.       Сердце билось неритмично, словно пытаясь выскочить из груди, а голова была наполнена смесью крепкого алкоголя и воспоминаний о вчерашнем вечере. Тепло чужого тела рядом вызывало смесь стыда и нежного волнения. Каждый шорох, каждое движение соседа по кровати вызывало мгновенное покраснение и желание провалиться сквозь пол.       Накануне вечером они тайком ушли от друзей на второй этаж дома, чтобы обсудить то, что их двоих очень давно буквально съедало изнутри. Они ни о чём не договаривались заранее, но каждый видел в глазах другого ответ на свой вопрос. Сначала под предлогом проветрится ушёл Сокджин, а затем и Намджун. Они очень хорошо знали этот дом, поэтому не смотря на большое количество выпитого алкоголя все таки смогли сориентироваться и уйти в самую дальнюю комнату, точнее так решил Джин, ну а Джуну не составила труда найти свою родную душу.       Намджун обнаружил Джина сидящего на краю кровати с опущенной головой, руки безвольно лежали на коленях, создавалось ощущение, что Сокджину было тяжело находиться рядом с Джуном.              Намджун осторожно закрыл за собой дверь, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Свет из приоткрытой шторы нежно омывал комнату теплым светом, создавая уютную атмосферу. Сокджин, с растрепанными волосами и слегка смущенным выражением лица, сидел на краю кровати, его глаза были полны ожидания и лёгкого волнения. Он сам не до конца понимал, чего ждёт в данный момент. Джун медленно подошёл к Джину, стараясь не нарушить хрупкую тишину момента. Он мягко коснулся его руки, кожа которой была мягкой и тёплой, словно бархат. В его глазах Намджун прочитал ответ на все вопросы, которые так и не успел задать вслух. Сокджин доверял ему до луны и обратно, он прекрасно знал, что тот никогда ему не сделает больно.       Медленно, но уверенно, Джун поднял Джина с кровати и обнял его, наплевав на то, что он хотел поговорить, расставить все точки над «И», Джун просто не мог больше сдерживать себя, ну или не хотел. Их губы слились в первом поцелуе, наполненном трепетом и нежностью. Это был не просто поцелуй — это было признание чувств, перешедшее в физический контакт двух душ, готовых открыться друг другу.              Джин тихо вздохнул, когда Джун начал расстёгивать пуговицы на его рубашки, каждый жест сопровождался лёгким прикосновением, будто он боялся причинить ему боль или нарушить гармонию момента. Дыхание Намджуна стало глубже, когда он аккуратно отложил одежду в сторону, обнажая нежные контуры его тела.       Торс Сокджина - словно произведение искусства, созданное самой природой. С каждой линией его мускулатуры, плавно изливающейся от шеи до талии, открывался мир нежных контрастов и глубоких эмоций. Грудь, идеально гладкая , напоминала шелковый покров, укрывающий мощные грудные мышцы, словно крылья ангела, готовые защитить и обнять. Объёмные плечи, как два надёжных маяка, излучали спокойствие и заботу, в то время как изящные линии рёбер, словно тонкие струны арфы, играли мелодии, пробуждающие воображение. Прямые мышцы живота, мягко очерченные, напоминали о древних символах мудрости и гармонии, хранящих в себе тепло и нежность.              Лунным светом озарялась каждая впадина между мышцами, создавая игру света и тени, которая казалась танцем двух душ — одной земной, а другой — возвышенной. В каждом движении, даже самом незаметном, чувствовалась сила, сдержанная и мудрая, словно древние легенды, переданные шёпотом ветра. Этот мужской торс — не просто часть тела, а отражение души, полная нежности и романтики, способная вдохновлять и дарить незабываемые мгновения счастья и Намджун не мог поверить, что сам лично видит это.       Может без стеснения гладить, трогать, сжимать эту хрупкую талию и слышать в ответ только нежные, тихие стоны своего Джина. Да, Намджун решил это ещё когда только шёл в комнату, что Сокджин с этого момента будет только его и больше ничей. Он больше не готов делить его с кем либо. Намджун смотрел на Джина с восхищением, его взгляд был полон любви и уважения.              С каждым новым прикосновением, каждое движение было медленным и осмысленным. Они исследовали друг друга, как два мира, только что начавшие своё путешествие вместе. Джун нежно гладил его волосы, останавливаясь на изгибах шеи, вызывая у Джина едва слышные стоны удовольствия. Их тела постепенно находили общий ритм, сливаясь в танце, который был одновременно и первобытным, и невероятно тонким.              В этот момент они забыли обо всем остальном мире, погружённые в свои чувства и ощущения. Каждый шорох простыней, каждый шепот их голосов становился частью чего-то более глубокого и значимого. Когда наступила кульминация, оба почувствовали не просто физическое удовлетворение, но и глубокую эмоциональную связь, которая навсегда соединила их души.              После, лёжа в обнимку под тонкой простынёй , они смотрели на мерцающие огоньки уличных фонарей, проникающих сквозь штору. В тишине комнаты витало ощущение счастья и умиротворения. Оба не знали, что будет дальше и как они утром будут смотреть друг другу в глаза, но сейчас хотелось остаться в этом моменте и просто наслаждаться чувством любви и нежности. Они оба понимали, что это был либо  первый шаг в совместное будущее, наполненное любовью и доверием, которое они только начинали строить вместе, либо крах всего, через что они шли все эти годы...       Наутро, когда оба окончательно проснулись, то оба понимали, что слова, сказанные в порыве эмоций, не имели под собой прочной основы - всего лишь наброски, неловкие штрихи. Фразы «Я люблю тебя» и «Ты только мой» звучали в их головах, напоминая о событиях прошлой ночи, но, глядя правде в глаза, они осознавали, что это было лишь временное помутнение рассудка, хотя внутри оба понимали, что оба этого хотели.       А алкоголь только помог им. Каждый из них оставил следы на теле другого, которые свидетельствовали о страстной ночи, но также напоминали о хрупкости их отношений. Это было напоминанием о том, что страсть может затмить разум, а про следы, которые они оставили на телах друг друга этой ночью, можно и не говорить, ведь они говорили ярче и сильнее слов....       Внутренний голос твердил о том, что произошло нечто неправильное, словно нарушение незримого правила, которое до этого момента никто не осознавал. Чувство страха переплеталось с неясными отголосками чего-то прекрасного, непередаваемым теплом близости, которое невозможно было объяснить разумом.              Тело было расслаблено, но душа дрожала, словно натянутая струна. Хотелось убежать, спрятаться, но в то же время — протянуть руку и проверить, существует ли ещё та магия прикосновений, что вчера казалась столь естественной. Воздух казался тяжелее обычного, пропитан ностальгией и стыдливым любопытством: можно ли вернуть то, что случилось, в рамки обычной дружбы, или теперь всё изменится навсегда?              С каждым мгновением, проведённым в тишине, возникало острое осознание необходимости диалога, хотя слова казались ненужными. Сокджин не мог дальше лежать в одной постели с Намджуном и чувствовать его обнажённое тело так близко. Джин просто боялся, что не сможет сказать стоп себе и своему телу, хотя очень хотелось остаться в этом моменте и никуда и никогда уходить. Но все же осторожно поднялся с кровати, словно освобождаясь от невидимых пут, в полной тишине собрал вещи, которые сегодня ночью были разбросаны в порыве страсти и вышел из комнаты,а затем и из дома, молча и ни с кем не прощаясь.              После той ночи их встречи стали более редкими в компании. Если один из них появлялся, то другой, как правило, отсутствовал. Их друзья старались не придавать этому особого значения, ибо были не слепы и понимали, что чувства, связывавшие их, были сильны и глубоки, но всё таки переживали, и старалась не обсуждать одного из них в присутствии другого. Однако страх потерять друг друга оказался сильнее любви.       И вот сейчас, сидя так близко к друг другу, они словно были чужие, не знали, что можно сказать, а главное как. Джин молча смотрел в глаза Намджуна, будто пытаясь найти там ответы на свои вопросы, будто молча можно решить все проблемы в один миг...       - Намджун-и, мы не можем продолжать жить в этом тумане неопределённости. Сколько времени прошло, сколько раз мы пытались избегать того, что между нами существует, - Сокджин замолчал и опустил взгляд на стол.              Да, он трус, он не мог сказать правду глядя в глаза человеку, которым очень дорожил и не мог представить своё существование без него, но, наверное придётся, если это диалог закончится ничем...              - Знаешь, каждый раз, когда я видел тебя с другим, моё сердце разрывалось от того, что на месте этого человека был не я, что все твои нежные взгляды предназначены не мне, что целовал не меня, а их, что говорил слова любви им, а не мне...       - Джин-и, ты не представляешь, как много раз я пытался заглушить свои чувства. Я прошёл через столько испытаний. Да, я признаю, что встречался с многими, что бы заглушить чувства к тебе, но они не ты. У них нет твоего смеха, твоих нежных, но в то же время сильных рук, нет твоих дедовских шуток, в них нет той отдачи, которая в тебе была в ту ночь. Она мне снится каждую ночь вот уже на протяжении месяца. Не слышать твой голос и не видеть тебя такое продолжительное время самая настоящая пытка для меня. Я боялся, что если скажу тебе, что чувствую, то потеряю и дружбу, и уважение. Я бы молчал до последнего о своих чувствах, лишь бы не потерять тебя, да и жизнь вообще странная штука, ты никогда не знаешь, когда она обнажит твои самые глубокие секреты, - Намджун поднял глаза, в его голосе слышалась боль и усталость.              - Джун-и, в те дни, когда мы бродили по улицам, где каждый уголок хранил нашу тайну – от старого пня у реки, под которым мы делились первыми секретами, до крыши заброшенного дома, откуда открывался вид на город, усыпанный звёздами, в эти моменты я был самым счастливым человеком на свете. Мы были молоды и беззаботны, веря, что время остановится именно в этот миг, когда наши сердца бились в едином ритме. Каждый наш вечер заканчивался долгими разговорами под светом луны, когда слова казались не просто звуками, а магией, способной менять реальность. Я помню, как твои глаза светились, отражая огонь костра, который мы разжигали на песчаных дюнах, – это был наш мир, созданный из мечты и надежды, - Сокджин слегка грустно улыбнулся и положил свою рук на руку Намджуна, что бы хоть немного прикоснуться к нему.              Джин замолчал, чтобы перевести дыхание и немного успокоиться ,ведь он уже не мог держать себя в руках, с глаз то и дело норовили появиться первые солёные дорожки.              - Сейчас, вспоминая те моменты, - начал неожиданно тихо, но уверено Намджун - я понимаю, Джин-и, что это было не только начало отношений, но и начало нас. Тогда я учился быть настоящим, без масок и страхов, открывая перед тобой свою душу, как цветок после долгого зимнего сна. Теперь, глядя на пройденный путь, я осознаю, что тот период дал мне силы и мудрость, которые помогают мне идти вперед, даже когда воспоминания о том времени кажутся недостижимым сиянием в ночном небе. Наши души словно переплетались невидимыми нитями судьбы, создавая нечто уникальное и неповторимое.              Намджуну было очень тяжело говорить, голос то и дело надрывался, дрожал как осенний лист на ветру, но он понимал, что должен всё рассказать. Ведь может тогда появиться хоть один микро шанс, что у них что то может получиться.              - Но вот прошло время, - продолжал Намджун, - а страх перед откровенностью продолжает держать нас в плену. Почему мы до сих пор боимся взглянуть друг другу в глаза и признать то, что уже давно знаем? Возможно, это боязнь перемен, страх оказаться уязвимым, или же нерешительность, навязанная социальными условностями. Ведь признание может разрушить привычные рамки, в которых мы привыкли существовать, но разве не стоит рискнуть ради того, чтобы наконец ощутить полноту этих чувств?       Намджун замолчал не смея отвечать на эти вопросы, боялся, что ответы могут быть разными.              - Каждый день, проведенный в молчании, становится все тяжелее, - продолжил Джин. - Мы окружены людьми, которые не понимают глубин нашего взаимодействия, и иногда кажется, что только молчание защищает нас от возможных обид и разочарований. Однако, возможно, именно в этом молчании кроется истинная боль – невозможность поделиться своими самыми сокровенными мыслями и чувствами с тем, кто ближе всех тебе. Неужели стоит продолжать прятаться за маской равнодушия, если настоящая радость скрыта за простым словом "люблю"?              Сидя напротив Джина, Намджун ощущал, как внутри него бушует целый океан противоречивых чувств. Это было нечто гораздо более глубокое, чем простая дружба или братские чувства. Присутствие Джина вызывало в груди Джуна волнение, похожее на трепет бабочки, готовый разбудить каждую клетку его тела. В его глазах, тёмных и глубоких, как ночное небо без звёзд, он видел отражение своей собственной души — ту часть, которая всегда оставалась скрытой ото всех.              Когда Джин говорил, каждый его звук казался мелодией, способной унять любые тревоги. Намджун ловил себя на том, что замирает, когда Джин коснулся его руки, чувствуя, как по коже пробегают электрические разряды нежности и желания. Это была теплота, которую невозможно спутать с чем-либо другим — она напоминала о первой весне после долгой зимы.              Страх неизвестности исчезал перед осознанием того, что эти чувства — не ошибка, а истинное откровение глубин моей души. Ведь в каждом прикосновении, каждом взгляде кроется не только нежность, но и необъяснимое влечение, которое говорит о чём-то большем, чем просто дружбе. Это — желание защитить, поддерживать, разделять самые сокровенные мечты и тайны.              Мысли о разрушении их связи казались абсурдными; наоборот, эти эмоции могли стать мостом, соединяющим их ещё теснее. Теперь Намджун ещё более отчётливее понимал, что Сокджин для него — не просто брат и лучший друг, но кто-то, кто способен даровать счастье и покой, наполняя жизнь смыслом и страстью. И эта мысль заставляла сердце биться сильнее, обещая новые горизонты, где границы дружбы и любви стираются, чтобы уступить место чему-то поистине прекрасному и неповторимому.              - Джин, - начал Намджун. - Каждый миг, проведённый в этих сомнениях, был словно вихрь из страха и надежды, закрутившийся в моем сердце. Мои чувства к тебе, словно пламя свечи в темноте, грели и пугали одновременно. Что, если нежное теплом сердца окажется обманчивым светом, способным осветить лишь краткую тень, оставляя после себя холод пустоты? Каждый раз, когда твои глаза находили мои, я видел отражение собственной души — такую искреннюю, незащищённую, полную трепетной любви. Эти мгновения казались драгоценнее любых сокровищ мира. Когда ты смотришь на меня, — прошептал Джун, глотая комок в горле, — я чувствую, будто тону в океане твоих чувств, и боюсь утонуть в нем навеки, но ещё больше страшусь оказаться вне этой бездны. Намджун наклонился ближе, его пальцы нежно скользнули по ладони Джина, словно лепестки весеннего ветра.              - Мои чувства, — признался Джин, голос его дрожал, наполненный страстью и нежностью, — всегда были глубже, чем просто дружба. Они — как река, которая несёт нас к неизведанным берегам, где мы сможем быть не только братьями, но и родственными душами, которые могут делить все хорошие и плохие моменты между собой. Дай мне стать твоим пристанищем, пусть даже этот путь будет полон волнений.       В тот момент Намджун понял, что страхи отступают под натиском взаимной открытости и доверия, и впервые за долгое время ощутил истинное спокойствие в объятиях наших объединённых сердец. Он не мог спокойно сидеть, его пальцы то и дело нервно барабанили по столу.              Сокджин, склонившись к Намджуну, мягко обхватил его ладонь обеими руками, словно хрупкую драгоценность. Его большие пальцы нежно скользили по внутренней стороне ладони, вызывая едва уловимые волны тепла, которые пробегали по нервным окончаниям Намджуна. Каждое прикосновение сопровождалось лёгким трепетом дыхания, наполненного ароматами свежего ветра и чая, что только усиливало ощущение близости.              Пальцы Сокджина, покрытые мягкой кожей, переходят к кончикам пальцев Намджуна, где они остановились, едва касаясь их. С каждым прикосновением он словно передавал тепло своего сердца, заставляя Намджуна ощутить не просто физический контакт, но и эмоциональную связь между ними. Пульсация жизни в пальцах Намджуна становилась ощутимой под внимательным взглядом Сокджина, а кожа его ладони начинала реагировать лёгкой дрожью.              Затем Сокджин медленно наклонился и нежно коснулся губами кончиков пальцев Намджуна, оставляя лёгкое влажное тепло. Это прикосновение длилось мгновение, но оно было заряжено всей полнотой чувств: нежностью, заботой и тайной обетования любви. От этого прикосновения по спине Намджуна пробежала приятная дрожь, и его ладонь невольно сжалась, словно стараясь удержать в себе это мгновение вечной связи.       Солнце, едва пробиваясь сквозь плотные тучи , нежно касалось лиц мужчин, окрашивая всё вокруг в мягкие золотистые оттенки. Они стояли под этим величественным деревом, окружённые тишиной раннего лета, когда воздух был пропитан ароматом мёда и свежести травы. Глаза Джина, цвета глубокого лазурного озера, смотрели на Намджуна с такой открытостью и доверием, что сердце Джуна забилось чаще.              Намджун осторожно протянул руку и аккуратно откинул пару прядей Джина, которые падали на лоб, чуть касаясь кончиками пальцев мягкой кожи. Его дыхание было едва слышно, но Джун чувствовал его тепло, смешанное с лёгким ароматом корицы из утреннего кофе. Время будто остановилось, и в этот момент не существовало ничего другого, кроме их двоих.              Губы Джина были слегка влажными, розовыми, как лепестки первой весенней розы. Намджун наклонился к нему медленно, словно боясь нарушить хрупкий баланс этого момента. Их лица оказались так близко друг к другу, что их дыхания слились в единый поток. Ладонь Джуна мягко коснулась щеки Сокджина, пальцы нежно скользнули по контуру челюсти, вызывая трепетную волну по всему телу.              Поцелуй начался самым лёгким прикосновением. Губы Намджуна лишь едва коснулись его, словно капелька росы о бутон цветка, открывая его навстречу свету. Это было не просто прикосновение, а слияние двух миров, наполненное нерешёнными чувствами и надеждами. В тот миг Намджун ощутил бесконечность мгновения, как если бы время растянулось, позволяя им насладиться каждой секундой.              Губы Сокджина отвечали с такой же нежностью, язык едва коснулся губ Джуна, создавая ощущение, будто они делились тайной, понятной только им двоим. Вокруг звучала мелодия пианино, их мелодия — пронизывающий их близость. Этот поцелуй был не просто физическим контактом; это была первая встреча душ, начало чего-то нового и прекрасного, обещающего вечную нежность и понимание.       Больше они не могли находиться в помещении, им нужен был свежий воздух, они просто задыхались в этом таком родном и уютном месте. Мост был освещён разноцветными огнями, отражающимися в водах Хангана. Ветер нёс с собой лёгкий аромат мокрой земли и цветов. Вокруг — тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом города.       Намджун ощущал, как тяжесть прошлых страхов начинала сползать с его плеч. Взгляд на мерцающие огни моста заставил его видеть путь вперёд, где нет места сомнениям. Сокджин чувствовал, как его душа освобождается от давящего груза. Каждая минута, проведённая рядом с Намджуном, подтверждала, что их отношения — не иллюзия, а реальность, требующая признания.              - Джин-и, ты наверное знаешь, что я долго и трепетно хранил все наши моменты в самом глубине своего сердца, никого больше туда не пуская, но сейчас оно открыто только для тебя, - Намджун смотрел на реку, но его голос дрожал от искренности.       - Все мои эмоции как оголённые провода, их можно увидеть и почувствовать. Знаешь... когда Хан вернулся, я почувствовал как будто я предаю тебя, что я пытаюсь разрушить то, что мы построили. Но потом я понял, что самый большой враг — это мои собственные страхи, - Джун обернулся к Джину, его глаза были полны решимости. - Я не хочу больше жить в прошлом, в тени тех тревог. Я хочу смотреть в будущее, где мы вместе.                Сокджин подходит ближе, его ладонь касается плеча Намджуна:         - Намдуж-и, я... я тоже не хочу возвращаться к прошлому. Оно оставило раны, но эти раны могут стать шрамами мужества. Мы прошли через непонимание, через страхи. Но теперь... теперь пришло время строить наше будущее. - Джин глубоко вздыхает и чувствует, что он все таки не выдержал, мокрые дорожки все же появились на его лице.       - Я не могу обещать, что всё будет легко, но я готов идти с тобой через огонь и воду.       Намджун аккуратно приблизился к лицу Сокджина и не спеша стёр соль с лица любимого человека своими губами, что так нежно ощущались на лице Джина. А потом и вовсе обнял Джина так, будто готов скрыть его от всех посторонних глаз и защищать до последнего своего вздоха. Голос Джуна был наполнен теплом и верой:         - Джин-и, я не смогу пережить ещё одно расставание с тобой, весь этот месяц я будто ил в аду, не имея возможности хотя видеть и слышать тебя, не говоря уже о большем. Но если ты рядом, я готов к любому испытанию. Ты стал той опорой, которой я никогда не искал, но нуждался в ней.                Сокджин ещё ближе прижался к Намджуну, его сердце билось в унисоне с сердцем его любимого мужчины:         - Джун-и, дорогой мой, мы прошли через тьму, чтобы увидеть свет. Теперь давай построим мост к нашему счастью.         Под светом разноцветных огней моста Намджун и Сокджин ощущали, как их души объединяются в единое целое. Пройдя через испытание сомнениями и страхом, они открыли новый этап своей жизни, где нет места пустоте - только взаимному пониманию и поддержке.              Намджун немного отстранился от Джина и шепнул, глядя ему в глаза:         - Сокджин, ты стал моей крепостью, моим маяком в темноте. Я больше не хочу жить жизнь, в которой нет тебя. Познав какого это просыпаться утром с тобой в одной постели я больше не хочу видеть там кого то другого или просыпаться один, только ты и только с тобой просыпаться и засыпать. Я люблю тебя, Ким Сокджин.       Сокджин вновь не смог сдержать слёз, но теперь то это точно слёзы радости и счастья, ведь он даже в самых смелых мечтах не мог себе позволить и думать, что когда то услышит слова любви от того человека, которого любит всей душой и сердцем.       Ответно обнимая Намджуна, его голос был наполнен уверенностью:         - Намджун, ты — моя сила, мой дом. Вместе мы преодолеем любые преграды. Спасибо, что выбрал именно меня из миллиона других людей. Отныне толь я буду засыпать и просыпать в нашей постели. Только я и никто больше. Я люблю тебя, Ким Намджун.