Видео убило Радио Звезду

— Какие люди, — протянул Аластор без тени радости. — Ты уверена, что этот джентльмен выглядел именно так, дорогая?       Развернутый рисунок представлял собой несколько кривых палочек и прямоугольную голову в странной шляпе. — Уверена! Он выглядел как очень, очень плохой мальчик, — с явным воодушевлением хихикнула Ниффти, чьи художественные способности оставляли желать лучшего. Однако рисунок оказался на удивление информативным: в Аду не так уж много демонов с таким причудливым телосложением. А последнего такого Аластор видел… — Семь лет назад, — задумчиво произнес он и цокнул языком. — Признаться, я удивлен столь неприятному визиту.       Стекло ударилось о стекло, и янтарная жидкость зазвучала в стакане заспанного бармена. — Похоже, это не просто визит, а полноценное возвращение, — заметил Хаск, отшвырнув стакан к Аластору, а сам приложившись к бутылке. — Как бы не так, — с натянутой улыбкой бросил Радио Демон, скомкав чужой портрет. — Этот город и так едва терпит одного могущественного идиота. А от Люцифера, к несчастью, пока не избавиться. — Ты все еще злишься, что Теле Демон чуть не победил тебя? — не удержался Хаск. И тут же пожалел: глаза Аластора вспыхнули злым черным блеском.       Он взмахнул рукой, и бутылки на полках взорвались, разом выпустив зеленый, едкий дым. Атмосфера мгновенно сгустилась, и не только в пределах отеля. — Советую тебе держать язык за зубами, Хаскер, — прошипел демон, склоняясь к упавшему бармену. В распахнутых от страха глазах отразился искаженный и пугающий силуэт. — Иначе разделишь судьбу моего старого знакомого. — Судьбу? — нахмурился тот, отодвигаясь. — Что ты задумал?       Аластор хищно оскалился и резко выпрямился. — Ничего не поменялось с его исчезновения, — сказал он, прокрутив в пальцах микрофон и убирая его за спину. Ноги уже несли его к лестнице, ведущей в радиорубку. — Пожалуй, самое время напомнить, кому все обязаны этой стабильностью.

***

      Лакированные туфли ступали по лакированному паркету, оставляя забавные отпечатки в виде копыт. Осанка была прямой, взгляд — уверенный, а улыбка, как всегда, широко натянутой. — Что ж, друг мой, — и вскоре голос — звонкий, веселый, с шумами и потрескиванием радио — разнесся по зданию, оповещая весь персонал, представленный причудливыми куклами, о начале незапланированного вещания. — Решил ты вновь нарушить здесь покой. Посмотри… …на статус новый свой. Чтоб доказать как неизменен мир, — на аудиомикшерном пульте Аластор разом двинул все полузнки вверх. — Начнем сейчас эфи-и-ир! Ах-хах-ах! — Приготовьтесь, — пискнул один из кукол-грешников. — Эфир через… три, два, один…       Приборы задребезжали, провода натянулись, и на крыше рубки вспыхнули характерные буквы под характерный выкрик:

We are on the air!

      Обращение разнеслось по всему городу, проникая в узкие улочки, подвалы, а быть может, даже достигая радиостанций Рая — чтобы добраться до ушей каждого слушателя: — Дорогие друзья, Пренеприятные известия! Спустя семь лет, Вернулся телеящик — сказать нам «привет»! Прятался он на дне? В каком он был турне? Оставайтесь на волне!       Город застыл в смеси изумления и интереса, крутя ручки радиоприемников на максимум. Настолько сильно было их внимание приковано к новостям, что высокого демона с телевизором вместо головы почти никто не заметил.       А ведь верно: что может быть интереснее, чем притягательный голос главного — и единственного — диктора Пентаграм Сити? — Так, Теле Демон сменил дислокацию. Но станет ли нелепый дисплей, Угрозой для ваших семей? Хочу прояснить ситуацию: Он глупец и мошенник, и… Простите за грубость — Готов на все ради денег!       Аластор щелкнул пальцами, и его привычный наряд сменился на монашеское облачение. — Святая сестра не соврет, Моих слушателей не отберет. Мой голос — везде! Он же в… кто это написал? — вернув сюртук, демон брезгливо зачеркнул строчку в заметках и, не сбиваясь с ритма, продолжил: — Не стоит нарушать свой комфорт, Ради труса, кому светит депорт, Обратно на забытый курорт, Ведь здесь он лишь второй сорт!       Чокнувшись с Хаском принесенным виски, Аластор вальяжно откинулся в кресле. Его голос звучал звеняще, мелодично, растекаясь по пространству тягучим медом: — Пока внедрял он видео, Остались мы на радио! Мне суши резать не впервой!       Острие ножа ловко и глубоко вонзилось в рыбку, выскочившую из аквариума, пригвоздив ее намертво к стене. — Не нужно нам его кино, А где он был? — театральный взмах рукой. — Да все равно! — Что же, вперед, — вдруг пронеслось по округе, заглушая чужие музыкальные строки. — Пора начать сегодня шоу!       Аластор замер, нахмурился и встал, чтобы выяснить, откуда доносились нахальные нотки. И каково же было его удивление, когда он увидел не радио, а десятки, если не сотни, летающих экранов, взмывших над центром города и застывших в воздухе.       На чем держались эти экраны — магии или иной силе — было непонятно. Да и не так уж важно. А вот то, что люди начали отвлекаться от эфира, поднимая головы, вполне можно было счесть проблемой. Тень также оповестила, что подобные мониторы расставляют напротив каждого радиоприемника.       Но демон не стал мешать этой дешевой, чрезмерно вычурной попытке пощеголять. Он решил ждать, внимательно наблюдая за развитием событий. И когда они начались, он на секунду почти поверил, что ослеп.       Вспышка включившихся экранов была такой яркой, что привычный красновато-смоляной оттенок Ада сменился неоновым сиянием насыщенного синего.       Аластор не видел Вокса так давно, что не сразу признал произошедшие изменения в этом…       «Чучело, — первая мысль, пронзившая его при виде этого фарса: плоского экрана, нелепого костюма и еще более нелепой ухмылки. — Это он высмеивает мой стиль или так бездарно за ним повторяет?»       Но саркастичный комментарий так и не успел вырваться наружу. Потому что голос Вокса — модифицированный, но все такой же самодовольно-скользкий — разнесся из всех динамиков сразу: — Похоже, с этим отсталым стариком, Тут все покрылось толстым мхом, Включить пора телеком. — Как тембр вульгарен, — издевательски заметил Аластор, ловя через экран ожесточенность чужого взгляда и едкость на голубом языке: — Всяко лучше, чем эфир, Что уныл и антикварен. — Попрошу? — усмехнулся демон, но внутри ощутил скобление прорывающейся злости, напоминавшей тонкую и длинную занозу.       «Манеры, Вокс… ты так и не смог усвоить даже базовые нормы приличия», — с разочарованным вздохом подметил оверлорд. И следующая реплика доказала, что правила были не просто проигнорированы, а напрочь отвергнуты: — Аластор на месте застыл, Как только сюда прибыл. Нового не познаёт, Да и трахать себя не дает.       Под звук писка оборудования и выплеснутого из рта алкоголя в исполнении Хаска Аластор готов был поклясться, что уловил мимолетное подмигивание на одном из экранов. — Что это вообще было? — пробормотал он, не зная, какую реакцию проявлять. Эмоции варьировались от отвращения до бурлящего гнева. — Каждый день как день сурка! — Я придерживаюсь стиля, — придя в себя и прочистив горло, парировал демон. — Он актуален на века!       Последнюю фразу он попытался произнести особенно громко, чтобы заглушить противный звук и не менее противную физиономию.       И вдруг его будто ударило током. В тот самый миг, когда Вокс растянулся на все экраны и взглянул прямо на него — предостерегающе, с предвкушением, коварно — Радио Демон понял: это возвращение тот собирается сделать не просто эффектным, а, черт возьми, сенсационным.       И потому следующие строки не стали неожиданностью: — Так страшен Аластор сейчас? За дураков он держит вас! Лишь кукла в опытных руках! — Убью… — прошипел он, понимая, что более не контролирует свою ярость. Это поняли и другие грешники, стремительно покидая радиорубку. — И как минетик на десерт, — с каждым словом рога удлинялись, а когти заострялись. — Открою вам его секрет! — Замолкни! — прорычал оверлорд, и из-за его спины вырвались щупальца — темные, жуткие, готовые разорвать каждый чертов экран в клочья.       «Только посмей… — яростно заклинал демон, открыв окно, чтобы завершить никчемную трансляцию. — Только посмей, ничтожество, и я разорву твою плоть на лоскуты…» — На привязи живет он очень много…       Они оба не успели: ни Вокс договорить, ни Аластор — предотвратить. Однако дело было даже не в медлительности: в последний момент демон передумал вестись на эмоции и тем более проявлять их на публике. Экраны же постепенно начали гаснуть, видимо, из-за нехватки энергии. — Никчемная коробка! Ты пожалеешь, что родился на свет… — прошипел Аластор, чей голос капал ядом и отголосками проклятий, а рубка постепенно обесточивалась. — Не слышно, старик. Подключи уже интернет, — на последнем экране мелькнула самодовольная ухмылка, и вместе с ней погас весь свет в городе.

***

      Здание погрузилось во мрак. Аластор стоял в центре радиорубки, вслушиваясь в шепот собственных незамысловатых желаний: разорвать, расчленить, растерзать.       Он метнул взгляд в сторону и заметил, как нечто пролетело сквозь окно и с глухим стуком упало на пол. Маленький, прямоугольный, металлический предмет.       Аластор наклонил голову, прислушиваясь к тишине, а затем, пригнувшись, поднял его. Смартфон? Экран включился в его ладони, и брови поползли вверх: на обоях вспыхнула фотография, давно похороненная в глубинах памяти.       Их единственная совместная фотография.       Осознав посыл, Аластор мгновенно замахнулся, чтобы вышвырнуть телефон прочь из отеля, но внезапно обвившие конечности провода его остановили.       Вырвавшиеся из стен оплели его запястья, сжали предплечья, притянули локти за спину, лишая движения. Провода, разломавшие паркет, вынырнули из трещин и обвели шею, а те, что таились в потолке, обмотали ноги и потянули тело вверх, приподнимая над полом.       Микрофон и телефон выскользнули из рук. Нахмурившись, Аластор проследил за искрой, которая обогнула устройство и, извиваясь зигзагом, стремительно метнулась к углу комнаты. Там она вспыхнула, разгораясь ярче, и обрела форму того, кого демон был меньше всего рад видеть. — А ты ничуть не изменился, ископаемое, — даже в непосредственной близости его голос звучал чрезмерно наиграно. — Все та же одежда, тот же парфюм и, конечно, эта коронная улыбочка! Хотя… — он наклонил монитор и ухмыльнулся. — …с этого ракурса выглядит так, будто ты вовсе не улыбаешься!       «Он стал еще невыносимее…» — А вот в тебе я едва могу найти отголоски прошлого, Вокс, — язвительно заметил Аластор, пробегаясь взглядом по безвкусному одеянию. — А жаль, раньше в тебе была хотя бы толика шарма. Сейчас ты напоминаешь отчаявшуюся даму в погоне за очередной пластикой.       Провода подняли его выше, видимо, чтобы лицо оказалось почти на уровне чужого экрана. На нем отразилось отчетливое раздражение как негативная оценка справедливой аналогии. — Поосторожнее, Аластор, — процедил Вокс, приближаясь и в упор разглядывая его. — Я научился не только управлять проводами, но и пускать по ним ток.       Радио Демон приподнял бровь и не сдержал насмешки: — Так вот чем ты занимался все это время, вместо того чтобы выучить хотя бы основы этикета? Агх!       Его глаза налились тьмой и вперлись в одновременно злобное и ликующее выражение лица Вокса. Похоже, тот действительно ждал этого часа, чтобы блеснуть своими фокусами. Интересно, чего он хочет? Золотой звездочки?       К сожалению, звездочки у Аластора не было, но были щупальца, которые он тотчас призвал с приказом оборвать все провода. Но едва появившись, они тут же были поражены вмиг пронзившим их мощным электрическим разрядом.       Аластор удивился, но, быстро взяв себя в руки, тут же вызвал Вуду-приспешников, нацелив их на оверлорда. Однако и те рухнули на пол почти мгновенно, сраженные одним лишь странным, искаженным взглядом. — Теперь видишь контраст между нами? — спросил Вокс, пнув ногой бессознательное тело. — Ты — неизменчивый, закостенелый и оттого предсказуемый. Я знаю каждую твою атаку, каждую уловку. А ты можешь только догадываться, сколько еще тузов в рукаве я припрятал! — Это не так уж и сложно, когда ты сам охотно их показываешь, — пытался поддеть демон. Хотя, честно говоря, он действительно был изумлен. Представить было сложно, сколько времени его старый приятель потратил лишь на то, чтобы произвести на него впечатление этим спектаклем.       Лицо Вокса дернулось. Он нахмурился и пустил по телу новый электрический разряд, накаляя нервы и отпечатывая напряжение металлическим вкусом на языке. — Признай, что я оказался прав! — потребовал оверлорд. — За переменами будущее. Нельзя вечно стоять на одном месте! — А висеть на одном месте можно? — усмехнулся Аластор, но после очередного разряда нехотя добавил: — Я не отрицаю важность перемен. Я отрицаю твой радикальный взгляд на перемены, выходящий на уровень полнейшего абсурда!       Аластор снова оценивающе оглядел новый облик Вокса и с трудом удержался от закатывания глаз. Тот же колебался перед ответом, словно не зная какую часть чужой фразы делать приоритетной: ту, которая был с ним согласна, или ту, где его оскорбили. — Так или иначе я вернулся, чтобы изменить положение дел, нравится тебе это или нет, — предупредил он, заломив руки за спину и отвернувшись. — Я нашел бизнес-партнеров и выгодную нишу, поэтому готов приступить к выполнению своей второй цели.       Тень гнева скользнула по заостренному лицу Радио Демона, сгущаясь в багровом свете его глаз.       «Как мило, что ты лично решил меня поставить в известность, — мысленно произнес он, сдерживая дрожь в своей улыбке. — Но прости, я не отвечу взаимностью. Ума и скромности мне хватает, чтобы по-настоящему держать козыри при себе…» — Да пожалуйста, старина! — протянул Аластор небрежным тоном, будто реагировал на новость лишь из чувства вынужденной вежливости. — Сразу замечу, что присылать мне еженедельный отчет о проделанной работе не требуется. — Мне и не нужно. Ты сам все прекрасно увидишь, — отчеканил Теле Демон, обернувшись. В его взгляде, наконец, появился твердый, неприкрытый вызов.       Аластор ответил молчаливым согласием на брошенную перчатку. Он уже знал, что за вызовом последует схватка, как и в прошлый раз: стремительная, разрушительная, с катастрофическими последствиями и неизбежными жертвами.       И это возбуждало в нем искренний, кровожадный интерес.       Он давно не убивал с той возвышенной, почти благоговейной жестокостью, при которой каждый вскрик, каждый стон и хрип отзывались сладостными спазмами в теле.       Пища всегда вкуснее после голода, вино — после жажды. А Вокс так искусно раззадорил аппетит, что Аластор не сразу заметил, как рот наполнился влагой от жгучего предвкушения. Он уже мысленно вкушал будущую трапезу — с мольбами о пощаде, с захлебывающимися в крови воплями, с тщетными попытками произнести хоть одно членораздельное слово сквозь рваную плоть.       Это вспыхнувшее в голове желание — ничтожный по меркам загробной вечности интервал между ударами пылающего сердца — видимо, отразилось в его глазах, улыбке, воздухе, быстро пропитавшимся жаждой крови. — В таком случае, не вижу смысла в пустой болтовне, — произнес Аластор с апломбом безупречного актера, подавляя навязчивое наваждение. — Такие высокопарные речи, такие грандиозные планы. А ты тратишь время, чтобы я оценил твой новый имидж сверху донизу… или снизу доверху?       Это был намек, что пора бы им обоим спуститься с «небес на землю». Ведь, как полагал Аластор, Вокс уже высказал и достаточно наглядно продемонстрировал ему все, что таил в бурлящей обиде эти семь лет.       Пора было начинать кровавую резню.       Однако, к его удивлению, на горящем лице — буквально единственном источнике света в комнате — не мелькнуло ни раздражения, ни привычной злости на безобидную шутку. А ведь оба знали, как Вокс ненавидит его, как тот выражался, «старперский юмор». Не последовало и предсказуемого удара, сопровождаемого выкриками и проклятиями.       Нет, во тьме, где каждый пиксель на экране вырисовывался с неестественной четкостью, Аластор заметил нечто иное — не презрение, не обиду, а то, что он уловил еще во время песни: нечто скользкое, выходящее за пределы дозволенного, изломанное, но уловимое. — Ты прав. Я ведь пришел не беседы вести, — заявил Вокс, раскинув руками и растянув на мониторе хищную ухмылку. — Стоит, наконец, приступить к выполнению моей первой цели. — Первой? — недоуменно переспросил Аластор, не понимая, почему его не пытаются убить. — Что за цель?       Вместо ответа Вокс громко усмехнулся и поднес руки к нелепым пуговицам на нелепом пиджаке. Расстегнув одну, вторую, третью, он снял верхнюю одежду, закатал рукава, развязал галстук-бабочку — в нем больше не было ни деловитости, ни театральной бравады. Только намерение.       Воздух изменился. Запах крови рассеялся, уступив место липкой духоте и лихорадочной неопределенности.       И когда жалюзи с мягким гудением сомкнулись, отрезая помещение от внешнего мира, а полуспящие куклы были бесцеремонно выброшены за дверь, Вокс, наконец, отобразил на лице тот взгляд, который громче всех кричал о наступивших в демоне переменах. — Что ж, пора, — нараспев протянул он, медленно ступая к Аластору, — Тебя забыть заставить про покой.       Его тело искрилось, экран моментами глючил, переключая вожделеющий, алчущий взгляд на стоп-сигнал и обратно. — До утра, — руки плавно легли на обе щеки, сжимая и не позволяя отвернуться. — Ведь игра…       Ядовитая жидкость стекала с экрана, капая на пол, но Аластор не находил воли возмутиться, всецело утопая в необычном, завлекающем гипнотическом ритме вращающегося зрачка перед ним: — …завершена, проиграв мне этот бой…       Пальцы коснулись уголков его тлеющей улыбки, а свет от монитора врезался в глаза все ярче, все болезненнее, с каждой секундой, пока уже невозможно было отвести взгляд.       И тут голос, который Аластор так долго отказывался признавать, прозвучал так близко, будто извлеченный из фрагментов воспоминаний — узнаваемый, но с абсолютно незнакомыми словами: — Ты отныне мой.       Последнее, что он успел сказать, цепляясь за скользящие края сознания, было лаконичным и глубокомысленным: — Блять…