Вместе - связаны.

***

Сухо проснулся от звука тишины. Он медленно приподнялся, чувствуя, как тяжело дышать — не физически, а внутри, где-то под рёбрами. Темно. Он моргнул, медленно приходя в себя, и огляделся. За окнами уже стоял вечер. Улицы были залиты неоновыми бликами — холодными, чужими, будто город спокойно продолжал жить без него, не замечая его отсутствия. Он протёр глаза; в висках слегка тянуло, голова кружилась. Когда он вообще успел заснуть? Они же… Только что сидели вместе. Смеялись. И всё было так по-домашнему тепло. Ёнъи ушла за тортом, даже дурацкие свечки уже были готовы, лежали на столе, ожидая своего часа. Шиын тогда смотрел особенно тихо — не просто слушал, а будто улавливал каждое движение. А теперь его не было. Пустота ощущалась слишком резко и слишком неправильно. Он ведь должен был уже вернуться из магазина, разве нет? — Шиын? — хрипло позвал он, не получив в ответ ничего, кроме тишины. Он медленно встал, сонливость всё ещё держалась в теле, тянула мышцы и мешала двигаться сразу. Пройдясь по квартире, он понял, что везде пусто, и это ощущение неправильности не отпускало — будто что-то пошло не так, но он пока не мог понять что именно. Снова усевшись, он потянулся за телефоном, ожидая найти его на столе, может, на подоконнике или же, где-то рядом с диваном… Но его нигде не оказалось. Лёгкое беспокойство сменилось холодком в груди. Когда он облокотился о спинку, что-то твёрдое укололо бок. Телефон оказался между подушками, засунутый слишком глубоко, почти намеренно. Он включил его, экран вспыхнул и тут же погас — батарея разрядилась полностью. Серьёзно? Он тихо выругался. Всё происходящее казалось подозрительным, и чем дольше он смотрел на тёмный экран, тем сильнее росло чувство, будто его обманули и что-то сделали за его спиной. Он поставил телефон на зарядку и остался ждать, с каждой секундой ощущая, как раздражение и тревога переплетаются всё плотнее. Экран ожил и первым делом он открыл мессенджер. На первый взгляд он был пуст, но Сухо почти сразу понял, что это не так. Он слишком хорошо знал себя и свои привычки, знал уведомления, последние сообщения, но сейчас, создавалось ощущение, будто одну переписку чистили в спешке, выбирая не всё, а только какую-то часть, тыкая на всё подряд. Он нашёл то, что осталось; Фотографию Ёнъи — связанной, бледной, но со своим дерзким взглядом — и короткое сообщение, от которого внутри всё резко сжалось. [Бомсок]: «Жду. Только ты. Иначе — ты знаешь». Глаза Сухо расширились, и лишь спустя мгновение он понял, что дрожит, потому что пальцы перестали его слушаться. — Нет, — выдохнул он. — Нет, чёрт… Перед глазами всплыл последний взгляд Шиына. Он был не прощальным — скорее напряжённым, собранным, будто решение было принято ещё до того, как Сухо закрыл глаза. Шиын ушёл один. Пока он спал. Ушёл в его день рождения, заняв место, на котором должен был оказаться Сухо. Не он. Сухо схватил куртку, почти не осознавая собственных движений. Сердце колотилось тяжело и глухо, как у загнанного зверя. — Не смей сдохнуть, понял? — прошептал он в пустоту. Ночь в этом районе была мёртвой, и даже свет уличных фонарей не добирался до стройки — чёрного каркаса, торчащего в небе, как сломанный позвоночник города.

***

Сухо бежал, почти не ощущая собственного тела. Он не чувствовал ног и не замечал, как холодный воздух рвёт лёгкие; внутри существовал только глухой пульс в висках и имя, которое снова и снова звучало в голове, как молитва, и единственное, что удерживало его на ногах. Шиын. Шиын. Шиын… Он вбежал внутрь. Его встретили холодный бетон, ржавое железо и густой запах пыли, от которого першило в горле. Сквозь разбитые окна пробивался слабый, грязный свет, едва выхватывая очертания пространства. Где-то в глубине здания слух зацепил звук — тихий, почти неуловимый стон. Сухо замер всего на долю секунды. Он узнал этот голос и сорвался с места, побежав на звук, мчась так, будто от этого зависела его собственная жизнь — или даже больше, жизнь того, кто сейчас не мог кричать. Он поднялся по скрипучему эскалатору, и каждая ступень отзывалась под ногами глухим звоном. Где-то в глубине здания капала вода, где-то между пролётами гулял ветер, и всё вокруг казалось нереальным, словно он двигался не по настоящему месту, а по чьему-то дурному сну. Это ощущение держалось ровно до того момента, пока он не увидел его. Шиын лежал на бетонном полу второго этажа, неподвижный, будто выброшенный сюда за ненадобностью. Лицо было в крови, под глазом уже наливалась тёмная гематома, губа была разбита, а одна рука неловко подогнута под тело, хотя пальцы всё ещё едва заметно дрожали. Глаза были прикрыты. Сухо остановился, как будто сердце на мгновение решило не биться. Нет, нет… Только не это. — Шиын! — голос сорвался, прозвучав слишком резко в пустоте. Ответа не последовало. Сухо бросился к нему, почти падая на колени, схватил за плечи и осторожно, но отчаянно потряс, стараясь не причинить лишней боли. — Эй, посмотри на меня, это я… Открой глаза, слышишь? Пальцы нащупали пульс, слабый, неровный, но всё же он был. Почти сразу веки Шиына чуть дрогнули, и он сделал короткий, сиплый вдох. — …Су…хо?.. — едва слышно прохрипел он. Сухо выдохнул так резко, что на мгновение ему стало дурно, и почти рассмеялся — не от радости, а от ужаса, который наконец начал отпускать. Он наклонился ближе, стараясь удержать голос ровным, хотя тот всё равно дрожал. — Да, да… я здесь. Я с тобой. Всё хорошо, ладно? Я нашёл тебя. Шиын попытался пошевелиться, и кровь с разбитой губы снова медленно скатилась по подбородку. — …я не хотел, чтобы ты видел… — прошептал он. — …день рождения… не так… Сухо сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Ты идиот, — выдохнул он, и в этом слове было больше боли, чем злости. — Почему ты пошёл сюда один? Почему ты ничего не сказал? Шиын хотел ответить, но вместо этого только тихо кашлянул, с трудом повернув голову в сторону. — Я не мог… позволить тебе… снова пострадать… Сухо смотрел на него долго, неподвижно, словно пытался запомнить каждую царапину, каждую тень на его лице. Потом наклонился ещё ближе и тихо, почти шёпотом спросил: — А ты когда-нибудь думал, каково мне было бы, если бы ты не вернулся? Он сделал паузу и уже спокойнее, сдержанно продолжил: — Ты спрятал мой телефон. Ты ушёл, пока я спал. И всё это — чтобы ты оказался на моём месте?.. Он выдохнул. — А кто тогда должен был спасти тебя, Шиын? Ответом была тишина, нарушаемая только их дыханием. Сухо провёл ладонью по его волосам, медленно, осторожно, словно это могло хоть что-то исправить. Шиын приподнял веки и посмотрел прямо ему в глаза, и впервые за всё это время его лицо чуть расслабилось. — Я знал, что ты придёшь… — выдохнул он. — Всегда приходишь. Сухо осторожно прижал его к себе, не сжимая слишком крепко, будто держал что-то хрупкое и ценное. — Да, чёрт тебя побери, — тихо сказал он. — Я всегда приду. Он достал телефон и вызвал скорую, но не отпустил Шиына ни на секунду. Он уже пришёл, и он никуда не уйдёт.

***

Палата была тёплая. Шиын дышал тяжело, но ровно, а Сухо сидел рядом на полу, прислонившись к койке. Он не отходил с тех пор, как они приехали, и всё это время молчал. На улице уже стояла ночь. Комната тонула в мягком оранжевом свете от уличного фонаря, а больничное освещение мягко выделяло контуры мебели. Внутри будто всё замерло. Шиын пошевелился, и Сухо сразу поднял взгляд. — Очнулся? Тот медленно кивнул. — Только… горло пересохло. — Сейчас, — Сухо поднялся, быстро налил воды и поднёс. — Аккуратно. Шиын сделал пару глотков и посмотрел на него чуть дольше, чем просто «спасибо». Его глаза были ясные, уставшие, но тёплые. — Ты не ушёл… — пробормотал он. — Конечно, нет, — Сухо чуть улыбнулся. Они замолчали. Сухо опустился на койку рядом, ближе к Шиыну. — Ты же понимал, что это опасно, — сказал он почти шёпотом. — Зачем ты поступил так? Шиын медленно повернул голову, долго подбирая слова. — Потому что… если бы с тобой что-то случилось — я бы не простил себе. — А я бы не простил, если бы тебя там добили, — выдохнул Сухо. В этой паузе между словами повисло что-то большее, чем молчание. Взгляд Шиына задержался на нём, тёплый, чуть тревожный, но не от страха — от того, что всё это становится слишком реальным. Сухо подался ещё ближе. Его дыхание стало чуть заметнее, сердце застучало быстрее, и в воздухе повисла тонкая, почти ощутимая пауза. Он видел, как дрожат веки Шиына, как губы слегка поджаты, как дыхание неритмично вырывается между короткими вдохами. — Я всё это время… — начал он. — Я просто не знаю, как сказать… Шиын не отстранился. Он чуть прикусил губу, выдохнул и едва слышно сказал: — Тогда не говори. И вдруг пространство между ними стало слишком маленьким. Сухо медленно наклонился, сначала просто приблизив своё лицо, почти касаясь его щёки. Он почувствовал, как Шиын напрягся и затем расслабился, дыхание стало глубже. Ещё мгновение, и Сухо едва коснулся его губ — сначала осторожно, почти проверяя, как он отреагирует. Шиын замер, но не оттолкнул, чуть дрогнул в ответ. Вздохнул, будто решаясь, и тогда Сухо позволил себе чуть сильнее, мягко, но уверенно, прикоснуться к его губам. Поцелуй рос медленно, как вода, которая постепенно заливает берег, тепло распространялось, нежно, с жадностью, но всё равно осторожно, с той терпеливой, почти болезненной нежностью, которую накопили месяцы ожидания, сомнений и страхов. Сухо провёл рукой по его щеке, затем осторожно скользнул к затылку. Шиын чуть выгнулся к нему, зарываясь носом в его шею после поцелуя, словно прячась, будто ему нужно было укрытие. — Ты… мы только что… — прошептал он, голос дрогнул едва заметно. Сухо наклонился ближе, локоть чуть поодаль от головы Шиына, губы почти у его уха, и с усмешкой прошептал: — А ты думаешь, я просто так держу тебя вот так близко? Мне ж, может, холодно. — Холодно? — бровь Шиына дернулась. — Ну да, — тихо ответил Сухо, губами слегка скользнув по его скуле. — Хочу согреться… об тебя. Шиын замер, не отвечая, когда Сухо провёл губами по щеке, к уголку рта, не целуя, а дразня, медленно проверяя реакцию. Он чувствовал, как Сухо улыбается прямо у его губ, и это одновременно смешило и волновало. — Ты издеваешься? — тихо выдохнул Шиын. — Возможно, — прошептал Сухо, — но только чуть-чуть. И тогда он коснулся его губ снова, сначала мягко, осторожно, будто проверял границы, а потом, почувствовав, что Шиын не отстранился, углубил поцелуй, медленно, но с тем напором, который всегда прятался за его шутками. И всё пошло не по плану. Всё пошло не по плану с самого начала, с того момента, когда Шиын впервые посмотрел на него своими глазами. Шиын застонал — едва слышно, сдавленно, когда Сухо прижал его сильнее. Но едва он вздрогнул, Сухо сразу ослабил хватку. — Чёрт, рука… — прохрипел Сухо. — Плевать, — хмыкнул Шиын. — Не плевать, я же заботливый, — улыбнулся Сухо, осторожно перехватывая его здоровую руку и шепча: — Вот этой теперь будешь меня обнимать. Справишься? Шиын не смог сдержать смешок. — Ты невозможен. — А ты удивительно податливый для парня, который был готов сломать мне нос на первой встрече, — ответил Сухо с лёгкой усмешкой. Они снова сблизились. На этот раз Шиын сам притянул его к себе, здоровой рукой скользнув за шею, а в груди обоих загорелось то чувство, которое раньше они так тщательно прятали. — Тебе повезло, что я сейчас не могу тебя стукнуть, — прошептал Шиын. — Повезло? — усмехнулся Сухо, нежно прикусывая ему нижнюю губу. — Да мне в принципе повезло с тобой… И в этот момент всё расплавилось. Губы, пальцы, дыхание — стало единым, и даже сломанная рука не могла остановить их, когда они жадно узнавали друг друга заново: где дрожит, где приятно, где можно чуть сильнее. Сухо дразнил его, то притихая, то резко тянув к себе, шепча на ухо: — Тебе точно не больно, Шиын-а… Шиын молчал, лишь чуть раздвинул ноги, когда Сухо устроился между ними. Он прикасался к нему не как к другу, но и не просто к телу, а к чему-то важному, к чему-то, что давно хотел держать в руках и никогда больше не отпускать. Мозг Шиына, обычно острый и внимательный, теперь был пуст. Все привычные, чётко выстроенные мысли, которые раньше мешали чувствовать, молча исчезли. Остался только этот момент. Только Сухо. Только тепло. Они не думали о последствиях, не считали вариантов, не искали выхода. Они просто сдались и впервые за долгое время не чувствовали себя одинокими. Сухо навис над ним, одна рука мягко обхватила шею, прижимая к койке, не с силой, а так, чтобы Шиын почувствовал себя нужным. Его губы скользнули ниже — по шее, к ключице, задерживаясь чуть дольше, оставляя еле ощутимые следы дыхания. Пальцы Сухо провели по синякам на боку Шиына, глаза потемнели от ярости, челюсть сжалась, и голос прозвучал низко: — Я прикончу их. Всех. Обещаю. Шиын вздрогнул, но не от страха — от того, насколько искренне это прозвучало. Он тихо сказал: — Сухо… Я уже здесь. Я в порядке. — Нет, — покачал головой Сухо, — ты должен быть в порядке всегда. А они сделали тебе больно. Шиын зажмурился. Дыхание сбилось, грудная клетка поднималась рывками, и Сухо почувствовал это, не торопясь, осторожно опускаясь ниже, пока между их телами не осталось почти ничего. Между ними возникло напряжение, горячее и плотное, которое с каждым мгновением становилось всё ощутимее. Сухо двигался медленно, подталкивая бёдра вниз, проверяя границы, заставляя Шиына чувствовать каждое движение через ткань. — Ты ведь этого хотел… правда? — прошептал он, голос дрожал, и внутри Шиына что-то сжалось. — Признайся. Шиын не ответил, но глаза — блестящие, почти лихорадочные — сказали больше любых слов. Он шумно выдохнул, запрокидывая голову, а Сухо не дал ему уйти от этого чувства, наклонившись к уху, дыханием обжигая кожу: — Тебе нравится, когда я так? Он продолжал двигаться, плавно и уверенно, позволяя Шиыну ощущать каждое прикосновение, каждое тепло, которое исходило от него. Напряжение росло, губы приоткрывались в беззвучных вздохах, тело шло навстречу движениям Сухо. Он не торопился. Понимал, что делает, и что важно не скорость, а каждое мгновение. Пальцы скользнули по бедру Шиына, вверх к внутренней стороне — и тот чуть вздрогнул, ощущая жар, который никак не был связан со страхом. — Ты такой тёплый… — пробормотал Сухо, слегка прикусывая мочку его уха. — Такой настоящий. Мысли Шиына окончательно покинули его, оставив только движение, давление, тепло… и Сухо, который больше не дразнил, а жёг изнутри, мягко, но непрерывно. Сухо продолжал держать его близко, взгляд не отрывался от лица, которое обычно пряталось за спокойствием и логикой. Теперь все маски были сняты: губы припухли от поцелуев, дыхание стало рваным, глаза затуманенными. Всё это было настоящее, и обоим было достаточно этого момента. Шиын стиснул пальцами край простыни под собой, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль. Но когда Сухо скользнул рукой чуть ниже, нежно, но настойчиво, он не смог сдержать сдавленного звука. И всё это происходило здесь — в палате, где за тонкой дверью могли появиться медсестры, врачи или даже кто-то из знакомых. Ощущение, что их могут застукать в любой момент, лишь подливало масла в огонь. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с чем-то гораздо более интимным. — Ты хоть осознаешь, где мы? — прошептал Шиын, но его голос дрожал не от страха, а от возбуждения. Сухо лишь усмехнулся, наклоняясь ближе к его уху: — Осознаю. Именно поэтому ты так сильно дрожишь подо мной. Тихие звуки их дыхания, тепло их тел, и опасное, сладкое ощущение, что весь мир мог рухнуть — но только не сейчас. Сейчас он принадлежал только им. Шиын больше не думал. Ни об уроках, ни о боли в руке, ни о последствиях. Всё сгорело в одном взгляде, в одном движении Сухо. Ткань между ними будто расплавилась, исчезла — они чувствовали друг друга до боли ясно, будто между ними больше не существовало никакой границы. Шиын закинул голову назад, не сдерживая больше ни звуков, ни желания. Сухо, ловко и с удивительной нежностью, перемешанной с желанием вбиться в хрупкое тело до потери пульса, двигался ровно настолько, чтобы срывать с Шиына остатки самообладания. — Ты сумасшедший, — выдохнул Шиын, почти неузнаваемым голосом. Сухо только усмехнулся и прошептал в ухо: — Себя видел? — усмехнулся Сухо, тяжело дыша.       Комната вдруг стала жаркой, воздух — густым. Времени больше не существовало, были только они: переплетённые тела, сбивчивое дыхание и чувство, что в этот момент рушится всё — и строится что-то заново. Шиын чувствовал, как всё внутри него нарастает, как будто невидимая волна несёт его к краю. Он вцепился в плечи Сухо, пытаясь удержаться, но было уже поздно. Шиын чувствовал, как твёрдый пах Сухо буквально выбивал из него все оставшиеся силы, трясь об него, пока тот простанывал всякие пошлости ему на ухо. — Сухо… — вырвалось у него, хрипло, почти в мольбе, но Сухо только провёл рукой по его шее, спускаясь ниже, чувствуя, как Шиын вздрагивает под ним. — Чшш… Шиын-а, ты знал, что ты милый? — Шиын громко застонал, обильно кончая в свои брюки, поддаваясь своими бёдрами наверх — навстречу Сухо. Тела, вплотную прижаты друг к другу, дыхание прерывистое. Вся боль, что была до этого, исчезла, заменённая только этим жгучим желанием. Сухо продолжал поглаживать Шиына, вжимая его в больничную койку, пока тот, казалось, вбирал в себя весь жар. Сухо слегка отстранился, их взгляды встретились. Он, поддавшись искушению, снова приблизился и прошептал, его слова были тяжёлыми, как глоток крепкого алкоголя: — Ты хоть знал, как ты ахуенно выглядел, когда просто сидел и делал свою домашку в моей комнате? Шиын замер. Его дыхание стало тише, хотя сердце билось очень быстро. Он понимал, что это было больше, чем просто признание. Сухо кончил следом. На устах застряло имя — Шиын. Сухо не сдерживаясь, сжал его шею и мокро поцеловал, пока его бёдра с ещё большей силой делали последние рывки. На обоих брюках выступили мокрые пятнышки. Сухо, чуть дрожа, прильнул к нему, движения бёдрами стали медленнее, мягче. Они оба почти не дышали, пока всё внутри не стихло. Шиын лежал рядом с Сухо, не зная, как реагировать на всё, что только что произошло. В голове было немного сумбурно, мысли путаются, но одно было ясно — между ними всё изменилось. Сухо, почувствовав молчание, снова нарушил тишину, его голос был лёгким, но с заметной уверенной ноткой. Он наклонился ближе: — Знал бы ты, как ты меня заводил всё это время, — сказал Сухо с игривым блеском в глазах, чуть приподнимая уголок губ. Шиын всё ещё не был готов к этим словам, но в его глазах появилось что-то новое — что-то, что не было там раньше. Он не знал, как правильно ответить, и это в какой-то момент раздражало его. Он всегда был таким уверенным, а теперь… теперь всё было по-другому. — Ты… — Шиын начал, но слова застряли на языке. Он слегка закусил губу и, не выдержав, снова посмотрел на Сухо. — Ты совсем не стесняешься, да? Сухо с лёгким смехом наклонился чуть ближе, его дыхание всё больше становилось тяжёлым. — Стесняться? Когда я уже все границы перешёл? — Его голос стал тише, но в нём была уверенность, которая заставляла Шиына теряться ещё больше. Сухо продолжал перебирать пряди волос Шиына, его пальцы скользили по мягким локонам, касаясь кожи, и каждый его жест был полон такого нетерпения, которое исходило не только от тела, но и от души. Он слегка наклонился, его дыхание всё ещё горячее, и, кажется, именно сейчас, в этой тишине, всё вокруг казалось более ярким. Шиын затаил дыхание, его тело всё ещё ощущало следы их близости, но сейчас ему было трудно думать. Он не знал, что сказать, потому что, возможно, и не нужно было ничего говорить. Вместо слов, его глаза говорили сами за себя — они выражали всё, что не помещалось в слова. Ответ был очевиден, и, возможно, Сухо знал это раньше, чем он сам. Сухо снова шепчет, уже с едва заметной улыбкой, его голос тихий, но такой тёплый, что каждый звук пробирает до костей: — С днём рождения меня, да? Шиын закрывает глаза на мгновение, его губы слегка расплываются в еле заметной улыбке, а дыхание становится ещё более тяжёлым. В этой тишине, среди пустого пространства и этой неуловимой близости, Шиын медленно открывает глаза, их взгляд встречается с взглядом Сухо. Он не говорит ничего, но его глаза блескнули таким образом, что Сухо понял — это не просто момент для него, это было гораздо большее. Сухо, заметив его взгляд, тихо прошептал: — Шиын, никогда больше ничего не скрывай от меня… Мы справимся. Вместе. Шиын не мог не почувствовать, как слова Сухо проникают в него, затрагивая самые глубокие уголки. В ответ он кивнул, чувствуя в себе решимость, которая казалась непреодолимой. Всё, что они пережили, было важным и ценным. И сейчас он был готов смотреть вперёд, не оглядываясь назад. — Да, — произнёс Шиын с лёгкой улыбкой, — вместе. И в этот момент мир вокруг как будто исчез, оставив только их двоих, готовых идти вперёд, справляться с тем, что их ждёт.