Всему своё время

      Понедельник по умолчанию день всегда тяжёлый, а у Антона он ещё начался с самой неприятной и весьма шокирующей новости на свете.       — То есть, как хочешь уволиться? Подожди... Ты... Это же шутка сейчас была, Арс?       — Никаких шуток, Антон Андреевич. Решение не спонтанное, поверьте, я всё хорошо обдумал.       — Но почему? Что тебя не устраивает? Зарплата? Я подниму. Рабочее место? Улучшим. Большая нагрузка? Я найду тебе помощников.       — Меня всё устраивает и я очень свою работу люблю, просто... так сложились обстоятельства, поймите.       — Я тебя чем-то обидел?       — Нет.       — Ты просто устал, да? С завтрашнего же дня возьми отпуск, слетай куда-нибудь, отдохни. Я тебе сам билет куплю, только ткни пальцем в нужный курорт.       — Антон Андреевич...       — Нет, стой, Арс. — Антон даже руки вскинул. — Ты семь лет со мной бок о бок, никогда ни на что не жаловался, а сейчас, как гром среди ясного неба заявляешь, что хочешь уйти. Мне нужна причина! Ты не рядовой сотрудник, ты мой секретарь! Моя правая рука, мои глаза и уши, ты... Тебя что конкуренты переманили?       — А вот такое предположение меня оскорбляет знаете ли.       — Тогда объясни, что случилось?       Арсений вздохнул.       — Антон Андреевич, причины, по которым я хочу уйти, личные. Извините, но требовать от меня их назвать будет очень бестактно с вашей стороны. Я прекрасно понимаю как вас ошарашил, но я не собираюсь вот прям сейчас хлопнуть дверью и исчезнуть. Сначала я доведу все начатые проекты до конца, подготовлю себе достойную замену и только потом... Думаю месяца или полтора мне для этого точно хватит. А пока я ставлю вас в известность и прошу разрешения уведомить отдел кадров об открывшейся вакансии.       Антон только открыл было рот, но Арсений перебил.       — Пожалуйста.       Повисла пауза. Они не сводили друг с друга взгляд.       Антон в итоге всё-таки сдался.       — Хорошо. Хорошо, Арс, как скажешь.       — Спасибо.

***

      — Ничего хорошего, Поз, абсолютно ничего! Это катастрофа!       — По-моему ты преувеличиваешь. — Дима разлил по чашкам чай, пододвинул одну в сторону Антона, достал вазочку с печеньем. — На вон, угощайся.       — Да не хочу я.       — Зря, чай между прочим с ромашкой, само то для твоих нервов сейчас.       — Издеваешься? Я к тебе как к другу за советом и помощью, а ты... Уволю нахрен, раз от тебя никакого толку.       — Ой-ой-ой, как страшно. Что ты хочешь от меня услышать? Подними ему зарплату, может он передумает.       — Я предлагал. И отпуск, и много ещё чего.       — Ну если он всё равно остаётся непреклонен, то тут вариант один: подписать заявление на увольнение и пожелать счастливого пути. Не силой же его удерживать.       — Это я им, — Антон махнул рукой в сторону двери, за которой трудились десятки сотрудников, — могу подписать заявление на увольнение, тебе худо бедно, но только не Арсу. Его я потерять не могу, Арс незаменим. Да он один стоит сотни! Почему, думаешь, он моя правая рука? Он всё знает, всё умеет, всё...       — Может быть в этом-то и проблема? Арс у нас и жнец и чтец, и на дуде игрец — это рано или поздно кого хочешь вымотает. То, что он был с тобой чуть ли не двадцать четыре часа в сутки на протяжении семи лет, уже чудо. Будь благодарен.       — Ты так говоришь, будто он за спасибо трудился. Я ему за такую работу очень хорошо платил, уж кого-кого, а его в деньгах точно никогда не обижал. И вообще, он сказал, что работу свою любит и всем доволен.       — Тогда почему он хочет уйти?       — Вот это я и пытаюсь понять! Он сказал, что причины личные. Какие могут быть личные причины, чтобы бросить работу, за которую хорошо платят и которую любишь?       — Может он болен чем серьёзным?       — Сплюнь, дурак. У нас каждый год все проходят диспансеризацию, здоров он.       — Не знаю тогда, в моей голове вертится только одна достаточно равноценная причина, чтобы всё бросить — это семья. Но Арс не в браке, детей тоже нет, так что...       — Меня бесит эта неизвестность, Поз. Меня бесит, что раз я не знаю, то и повлиять ни на что не могу. Просто вот...       — Ладно, ладно, я понял, не пыжься. Может быть ты его чем-то обидел и даже не заметил? Это кстати очень вероятно, ты на нервах часто вспыльчив.       — Я спрашивал, он сказал нет.       — Пф... ещё бы он сказал да, болван. Ты вон в прошлом месяце пол отдела рекламщиков до слёз довёл своими замечаниями, но никто из них в жизни в этом не сознается. Так что сам подумай давай, повспоминай, может ляпнул что в его сторону ненароком, или сделал. Любая мелочь, Тох, она легко могла стать для Арса последней каплей.       Антон замолчал на время; взгляд его упёрся в какую-то точку в пространстве. В голове роем загудели все проведённые с Арсением последние дни, недели, месяцы. Всё было нормально, ничего не выбивалось из привычной картины. Разве только...       — До слёз говоришь...       — Кого? Рекламщиков-то? Ну да, прорыдались некоторые. Нет, получили они тогда за дело, я не спорю, но слишком уж ты жёстко прошёлся. А что?       — Арс тоже один раз плакал.       — Арс? — Дима выгнул в неверии бровь. — Ты ничего не путаешь?       Антон резко поддался вперёд, сделал большой глоток уже остывшего чая, а потом упёрся локтями в колени, сцепил в замок руки и положил на них подбородок. В движениях его прослеживалась какая-то взвинченность, выражение лица стало странное.       — Помнишь я был недавно с Арсом на открытии новой галереи Паршакова?       — И? Мы с ним тесно работаем, не посетить его мероприятие было бы некрасиво с твоей стороны.       — Я не про это. На выставке также был Женя...       — Племянник Паршакова? Тот самый, с которым ты когда-то замутил, чтобы к этому самому Паршакову и подобраться?       — Да.       — Ха! — Дима заулыбался. — И что?       — У него оказывается был день рождения в этот день и он был уже прилично подвыпивший... Короче, прицепился ко мне, что я как приличный альфа в память о приятно проведённых вечерах просто обязан ему сейчас хотя бы букет цветов подарить. Я как ни пытался, так и не смог от него отделаться, поэтому пришлось просить Арса бежать в ближайший цветочный. А когда я Жене этот букет подарил, он прежде чем свалить, сначала от радости засосал меня по самые гланды. Арс естественно всё видел и... у него глаза тогда на мокром месте были. Он ещё выглядел так, будто изо всех сил старается не дать слезам пролиться. Я заволновался, конечно, спросил всё ли в порядке, но он головой только кивнул и всё. Весь оставшийся вечер вёл себя как обычно, так что я не стал больше внимание заострять.       — Ерунда какая-то, — пробормотал Дима, — вряд ли бы Арс стал плакать из-за того, что ему пришлось для твоей бывшей пассии за цветами бежать, и уж тем более из-за вашего поцелуя. Нет, если бы он был в тебя давно и сильно влюблён, то такая реакция была бы более менее понятна, но Арс... — Дима резко замолк, увидев как ошарашенно вдруг округлились глаза Антона.       Тот за пару секунд сменил огромную гамму эмоций на лице, а потом так просиял облегчением, что Дима невольно напрягся.       — Ну, конечно! — Он аж подпрыгнул на месте; со стоном зарылся пальцами в волосы, откидываясь на спинку дивана. — Вот я дурак-то...       — Эм... Объясни?       — Он влюбился в меня, Поз!       — Арс?! Не, Тох, тормозни, я вообще-то просто рассуждал...       — Ты гений, Поз! Ты прав! Как я сам-то сразу не сообразил. Вот тебе и личные причины, которые он ни в какую не хочет мне называть, его слёзы от того, что я на его глазах с другим целовался... И вообще, говоря твоими же словами, почему он позволял мне столько лет на себе ездить, если не из-за любви?       — Нет, всё логично вроде, но...       — Вот именно: самый логичный и простой вариант — всегда самый верный! Дурак, ой дурак... Я красивый, статный, успешный. И не жадный! Да нужно быть роботом, чтобы провести рядом со мной столько времени и не влюбиться! Конечно же Арс не устоял.       Дима со вздохом закатил глаза на его бахвальство.       — Ладно, допустим. И что дальше?       — Я с ним поговорю. Мы взрослые люди, мы сможем всё обсудить и решить как продолжать совместную работу без оглядки на... Нет. Нет, стоп. — Антон хлопнул себя по коленям и поднялся. — Мне нужны цветы. Сначала я перед ним извинюсь за то, что был так невнимателен и не заметил его чувств ко мне, за то, что ненамеренно из-за этого сделал больно, и уже только потом, я заведу разговор о работе. Да. Да, именно так я и сделаю! — Он залпом выпил остатки чая и направился к выходу. — Спасибо, Поз, что б я без тебя делал.       — Спасибо в карман не положишь! — Ответил Дима, но Антон уже скрылся за дверью.

***

      Иногда, когда они заканчивали работу в одно время, Арсений ещё так же исполнял роль личного водителя Антона, отвозя сначала до дома его, а потом уже себя. Он не был против, поскольку жил в той же стороне, что и Антон только на десяток километров дальше, и это было по пути.       Вот и сегодня Арсений пригнал служебную машину к парадному входу в компанию и стал ждать, пока Антон спустится.       Тот появился через несколько минут с пышным букетом цветов. Сел к нему на переднее сидение и немедля всучил этот букет с обезоруживающей улыбкой.       Арсений в ужасе замер, задержав дыхание.       — Это...       — Это тебе.       Арсений шмыгнул носом: его моментально заложило, начало свербеть внутри; в уголках глаз собрались слёзы.       — У нас какой-то праздник?       — Конец рабочего дня всегда праздник. А ты сегодня молодец, хорошо поработал. Ты на самом деле всегда молодец, Арс и я...       — Антон Андреевич, — перебил его Арсений не в силах больше терпеть, — я уберу букет в багажник, вы же не против?       И не дожидаясь ответа Арсений отстегнул ремень безопасности и быстро вышел из машины. Поднял крышку багажника, бросил туда букет и, не выдержав, громко чихнул.       — Долбанная аллергия... — пробормотал он сдавленно, доставая из кармана брюк носовой платок.       Арсений сначала высморкался, убрал платок и только потом опустил крышку багажника. Вздохнул устало и пошёл обратно, попутно вытирая заслезившиеся глаза.       Антон растерялся: он понадеялся, что ему показалось, что у Арсения слёзы выступили, но увидев, как Арсений их сейчас вытирал, сомнений больше не осталось. Боже... Это же насколько у него глубокие чувства, что он от такого незначительного жеста внимания, как цветы, едва сдерживался, чтобы не заплакать? Антон и предположить не мог, что всё настолько серьёзно!       Арсений сел в машину, пристегнулся и завёл мотор.       — Едем?       — А? Да. Да, поехали.       — Вы вроде хотели что-то сказать?       — Нет, я... Спасибо тебе ещё раз за хорошую работу. Езжай.       Арсений легко улыбнулся на это и нажал на газ.       У Антона сдавило горло. Разговор, к которому он весь остаток дня готовился, все слова, что так тщательно подбирал... Да как теперь можно осмелиться заикнуться про "не стоит смешивать рабочее и личное", "давай попробуем остаться друзьями", когда влюблённость Арсения оказалась так сильна, а его сердце так ранимо? Нет-нет, Антону срочно нужен новый план! Он уже достаточно причинил ему боли своей невнимательностью, больше этого не повторится.       Антон скосил взгляд на Арсения. Минута пройти не успела, а от нахлынувших эмоций не осталось и следа: вновь собран, вновь непроницаем. Поразительно. Понятно почему Антон столько времени ничего не замечал, в Арсении гениальный актёр пропадает!       Антон прочистил горло. Кое-что всё-таки в любом случае необходимо было озвучить.       — Ты же знаешь, что у меня с Женей давно ничего нет?       — Это который племянник Паршакова? Да, конечно, вы расстались с ним сразу, как Паршаков подписал контракт на сотрудничество. А что?       — Ничего, просто хотел быть уверен, что ты в курсе.       Арсений бросил на него недоумённый взгляд.       — Я в курсе.       — Хорошо.       На какое-то время повисла тишина.       — Куда пойдёшь работать, когда от нас уволишься?       — Пока не решил.       — В смысле? Увольняешься, не имея запасного варианта? Почему ты так торопишься?       — Собираюсь начать в своей жизни новую главу, а для этого нужно как можно быстрее закончить старую. Я бы даже сказал вырвать её к чертям собачьим с мясом...       Арсений усмехнулся, а у Антона сжалось сердце.

***

      — Всё плохо, Поз, всё очень-очень плохо...       — Я весь во внимание.       — Он опять плакал. Господи, он похоже любит меня так сильно и так долго, что уже просто не вывозит. Думает, что увольнением сможет от своих чувств избавиться. Он мне сам прям так и заявил: хочу мол начать новую главу в жизни, а для это нужно сначала вырвать старую. Меня вырвать! Мы с ним проработали в прямом контакте семь лет, по десять часов в будни, от двух до четырёх часов по выходным, да мы провели больше времени вместе, чем любая среднестатистическая женатая пара за этот же период. И он правда думает, что сможет вырвать меня из своего сердца просто уволившись? Серьёзно?!       — Ну с чего-то же надо ему начинать. — Пожал плечами Дима. — Слушай, я понимаю, что Арс профессионал каких днём с огнём не сыщешь, понимаю что за семь лет вы так сработались, что он только по одному твоему взгляду или вздоху уже знает, что ты собираешься сказать, понимаю насколько тебе не хочется такого человека терять — никому бы не хотелось! — но не слишком ли ты беспокоишься о его чувствах к тебе? И тем более о том, что он от этих чувств собирается избавиться? Он сам тебе случайно не нравится?       — Прикалываешь?!       — Тогда почему ты так переживаешь? Чего переполошился-то?       — Да потому что я не скотина! Я никогда не хотел доводить его до слёз, разбивать сердце... Я очень тепло к нему отношусь! В смысле... как к человеку. Союзнику, другу там... Ну ты понял.       Дима вздохнул.       — Тогда прояви чувства такта и не дай ему догадаться, что ты в курсе причины его увольнения. Ну и само собой позволь ему спокойно уволиться. Позволь, так сказать, сохранить лицо.       Антон потупил взгляд. Разумом он понимал что так поступить будет действительно правильно, но внутри него что-то отчаянно этому противилось.       Дима устав наблюдать за его хмурыми бровями, раздражённо цокнул языком.       — Ну или ответь ему взаимностью и тогда необходимость в увольнении у него пропадёт. Других вариантов удержать Арса в компании я больше не вижу, уж прости. А теперь вали мне надо работать, а то мой начальник — Антон Андреевич Шастун, знаешь такого? — лишит меня в конце месяца премии.       Антон смерил его тяжёлым взглядом, буркнул себе под нос что-то и ушёл.

***

      Семь лет назад, когда отец Антона внезапно скончался, ему пришлось взять на себя бразды правления в его компании. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, что и как нужно делать, поскольку никогда не планировал этим заниматься. Антон уверен, если бы не Арсений тогда, он развалил бы всё дело меньше, чем за пол года.       Арсений пришёл в компанию его отца ещё студентом и за десять лет от мальчика на побегушках дослужился до его правой руки. Невозмутимый, умный, пробивной; с невероятно глубокой интуицией и цепкой хваткой. Поразительный.       Уж не известно, что Арсений увидел в глазах Антона, когда тот сел в кресло своего отца — растерянность? страх? или даже панику? — но он положил руку ему на плечо и сказал, что всё будет хорошо, он всегда будет рядом, он поможет. И в самом деле Арсений следовал за ним словно тень: в любой момент Антон мог обернуться и увидеть его за своей спиной, готового подсказать, направить, если нужно и носом ткнуть. Он знал всё и всех, и мог найти выход из любой ситуации. Он стал настоящим ангелом-хранителем для Антона и продолжал быть им по сей день. И вот сейчас его ангел захотел уйти...       Пусть Антон уже давно вырос и поднаторел в деле своего отца, отрастил зубы и научился при необходимости пускать их в ход, пусть он уже давно не нуждался в чьей-либо помощи, но потерять Арсения он всё равно не мог. Он... он просто не мог и всё. Пусть это будет трижды эгоистично, но Арсений лучший и Арсений ему нужен. Точка.       Антон вздохнул устало, прикрывая глаза. В кабинете горела только настольная лампа, от абсолютной тишины звенело в ушах. Время позднее, рабочий день давно закончился, а он так и не смог придумать вразумительно способа отговорить Арсения от увольнения. Это злило. А ещё, как не странно, злило то, что Арсений даже не попытался признаться в своих чувствах. Почему? Он настолько был уверен в отказе? Считал себя недостойным его? Или его считал недостойным себя? Его смущало, что он его начальник? Что он его младше на восемь лет? Почему Арсений, который всегда во всех вопросах был решительным, вдруг именно в этом сдался и одной ногой на старт не вступив? По-че-му?!       Антон откинулся на кресле и застонал. Нет, он так больше не сможет, он сведёт себя этими мыслями с ума! Ему нужно срочно поговорить с Арсением; выложить ему всё как на духу и будь, что будет!       Часы показывали почти десять вечера, пока Антон доберётся до Арсения стукнет уже одиннадцать: не самое подходящее время ходить по гостям, но что поделаешь. Антон схватил свои вещи, выключил лампу и поспешил к машине.

***

      Арсений только-только высушил волосы после ванны, собирался сейчас расстилать постель и ложиться спать, как телефон неожиданно завибрировал.       — Слушаю, Антон Андреевич.       — Привет. Я напротив твоего подъезда, спустись, пожалуйста, нам нужно поговорить.       — Одну минуту.       Арсений отключился. Подошёл к окну, выглядывая наружу: и правда, одна из служебных машин их компании стояла внизу. Интересно, что такого случилось, что Антон к нему на ночь глядя примчался?       Он быстро оделся, взял телефон, ключи и вышел из квартиры.       Антон почти докурил сигарету, когда дверь подъезда запиликала, выпуская Арсения.       — У нас ЧП, Антон Андреевич? Добрый вечер.       — Добрый... — Он сделал последний затяг и бросил окурок под ноги, затаптывая его. — Для кого-то может и ЧП...       — В чём дело?       Антон вздохнул, собираясь с силами, посмотрел Арсению прямо в глаза.       — Арс, я знаю, почему ты хочешь уволиться.       — Откуда, если не секрет?       — Сам догадался. И прости, что не догадался раньше. Я хотел сказать... То есть, попросить: ты можешь повременить с увольнением? Мне нужно время, чтобы всё хорошо обдумать и дать тебе честный ответ. Я... — Антон запнулся, взъерошил нервно волосы. — Почему ты не признался мне, Арс? Почему даже не попытался, а сразу решил уйти? Ты правда ни единой мысли не допускал о взаимности?       Арсений насторожился.       — Антон Андреевич, какая ещё взаимность? Вы о чём сейчас говорите, я не понимаю?       — Не надо этого, Арс, не надо. Я знаю, что поступаю некрасиво и бестактно, вот так всё вываливая, но не делай, пожалуйста, вид, будто ничего не понимаешь. Это бессмысленно.       — Да о чём вы говорите-то, господи?       — О твоих чувствах ко мне, о чём же ещё!       — О чём?! — У Арсения округлились глаза. — Какие ещё чувства?       — Те самые, из-за которых ты хочешь уйти. Я знаю, что ты влюблён в меня, Арс, не отпирайся!       Арсений остолбенел. Он и не думал, что когда-нибудь ему доведётся услышать что-то настолько абсурдное. Антон стоял взбудораженный, смотрел решительно, явно не собираясь отступать.       Где-то в стороне внезапно просигналила машина, заставляя их обоих вздрогнуть, после послышались чьи-то голоса. Арсений вышел из ступора, проморгался. На его лице чуть ли не вырисовывалось большими яркими буквами: бред какой-то... какой-то бред...       — А ну-ка пойдёмте со мной, Антон Андреевич.       — Куда?       — Ко мне домой. Чаю попьём...       Арсений открыл дверь подъезда, сделал приглашающий жест.       — Прошу.       Антон замешкался на секунду — непонятное смущение колыхнулось в груди — но потом всё-таки вошёл внутрь. До квартиры они поднимались в гробовой тишине.       — Проходите, располагайтесь. — Арсений захлопнул входную дверь, влез в тапочки, ещё одни такие же пододвинул к Антону и направился на кухню ставить чайник. — Я сейчас подойду.       — Спасибо.       Антон устроился на диване, но осмотреться вокруг не успел: Арсений очень быстро вернулся. Сел в стороне от него и тут же вперился прожигающим требовательным взглядом.       — Антон Андреевич, произнесите сейчас, пожалуйста, кратко причину, по которой я, по-вашему мнению, хочу уволиться?       — Ты влюбился в меня. Ты хочешь уйти из-за своих чувств.       — Антон Андреевич, — выражение лица Арсения было непередаваемо; он говорил медленно, чётко проговаривая слова, — у меня нет к вам никаких чувств. Я не влюблён в вас. С чего вы вообще это взяли?       — Как не... Подожди. Да ты плакал, когда я на твоих глазах с бывшим сосался и говоришь мне сейчас, что у тебя нет чувств?!       — Когда это я плакал?!       — На выставке Паршакова, когда Женя меня поцеловал! И когда я недавно цветы тебе подарил, я тоже видел, как у тебя в глазах слёзы встали. Ты ж поэтому из машины и выскочил, да?       Арсений открыл рот, но тут же закрыл. Он смотрел на Антона не мигающим взглядом ещё несколько секунд, а потом вдруг тихо рассмеялся. Губы растянулись в широкой улыбке, в глазах отразилось облегчение. Он весь сразу как-то расслабился, смягчился.       — Антон Андреевич, вот умеете вы перепугать до усрачки...       Антон нахмурился: и слова и реакция... он не так себе всё представлял. Неужели он всё-таки где-то просчитался? Не так понял? Быть не может, он же...       — У меня аллергия на пыльцу, — продолжил тем временем Арсений, — и уж извините, но когда источник аллергии пихают тебе прямо под нос, слёзы, сопли и зуд появляются моментально. Чесаться и сморкаться я при вас не стану, конечно же, но вот слезящиеся глаза точно никак скрыть не смогу.       Антон кажется забыл как моргать. Шестерёнки в его голове усиленно крутились, анализируя сказанное, и выдавали решение совсем не в его пользу. Как он там Диме недавно сказал? Самый простой и логичный вариант всегда самый правильный? Получите, распишитесь: аллергия. У Арсения банальная аллергия!       — Но... А почему ты мне сразу не сказал?       — Не хотел ставить вас в неловкое положение. Вы никогда раньше не дарили мне цветов и я был уверен, что больше и не подарите, что тот раз — это разовая акция в честь чересчур хорошего настроения или ретроградного меркурия. А в случае с Женей... Мне реально было легче притащить ему букет и потерпеть после слёзы с соплями, чем весь вечер пытаться его от вас отцепить.       У Антона покраснели уши. Он таким дураком кажется ещё никогда в жизни себя не чувствовал.       — Вы мне лучше вот, что скажите, Антон Андреевич, вы что правда решили, что я в вас влюблён исключительно из-за моих слезящихся глаз?       — Этот вариант идеально вписывался в личную причину, из-за которой ты хочешь уволиться.       — Боже...       — Тогда расскажи мне почему ты хочешь уйти? Что это за личная причина такая, которую ты ни в какую не хочешь озвучивать?       — Не хочу, потому что это не ваше дело! Долго будете меня терроризировать?       — Если я не узнаю причину, то не смогу тебя отговорить!       — Опять двадцать пять...       — Арс...       — Антон Андреевич...       — Ты точно в меня не влюблён?       Арсений закатил глаза; едва не застонал от бессилия.       — Точно. Вы не в моём вкусе, успокойтесь.       — В смысле не в твоём вкусе? Я что рожей не вышел?       — Вышли. И рожей, и всем остальным. Но для серьёзных отношений вы мне кажетесь не достаточно зрелым, поэтому я бы не стал...       — Почему это я не зрелый?       — Антон Андреевич, мы уходим не в ту сторону, хватит.       — Твоё "личное" это какие-то проблемы тогда, да? Арс, я готов помочь тебе с чем угодно. Если у тебя что-то случилось, или у твоей семьи я...       — Да нет у меня никакой семьи! Нет и не будет, если я не уволюсь от вас! — Арсений почти сорвался на крик, заставив Антона испуганно вздрогнуть. — Вот вам моя причина! Вот! Довольны?!       Арсений дёрнулся, отвернулся, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди — в миг закрылся как только смог. Дыхание его сбилось, а в плечах снова собралось напряжение. Антону стало неловко.       — Арс...       — Мне тридцать семь лет, а я один как перст. Если я ничего в своей жизни не изменю, то так и помру в одиночестве. И начать эти изменения мне нужно в первую очередь с работы. Я люблю свою работу, правда, но она забирает слишком много времени. Я уже и забыл, когда в последний раз у меня был хоть один полноценный выходной: без звонков, без дёрганья из разряда "заскочи на час, здесь без тебя не разгрести" и прочего. Да, вы с лихвой мне за это платите, спасибо. Я смог обеспечить себя хорошим жильём, хорошей машиной, смог собрать хорошую финансовую подушку на несколько лет вперёд, но я больше так не могу... Когда работа занимает восемьдесят процентов твоей жизни, построить хоть какие-то серьёзные отношения просто невозможно. А я хочу именно этого! Я устал от секса без обязательств, от краткосрочных романов, я хочу серьёзных отношений! Хочу вступить в брак, создать семью, может даже детей завести... Но кто будет мириться с тем, что его муж днями и ночами на работе пропадает? А у нас это не редкость: такова уж специфика нашей компании, что ни неделя, то какой-нибудь форс-мажор.       Тишина встала неуютная. Арсений замолчал, продолжал смотреть куда угодно, только не на Антона, а на лице во всей красе расцвела усталость. Антону было стыдно: он не хотел лезть к нему в душу, но видимо залез. И очень нагло залез.       Да что ж он за дурак-то такой?       — Извини.       Арсений вздохнул.       — Прости, Арс, правда, я — бестактный кусок говна.       — И чего вы так переполошились из-за моего ухода, как будто на мне свет клином сошёлся? Я же сказал, что найду и обучу себе замену.       — Тебя никто никогда не заменит. Ты во всей вселенной такой ценный один.       Арсений повернулся и посмотрел на Антона. Тот ему смущённо улыбнулся. Арсений цокнул на это языком и покачал головой, но раздражённым или тем более злым он уже не выглядел. Так ничего и не ответив в итоге, поднялся медленно и пошёл на кухню.       — Там чайник уже десять раз вскипел, сейчас чай заварю и вернусь.       Антон кивнул. Европланировка квартиры позволяла просматривать кухню "от" и "до" и его глаза машинально приклеились к Арсению. Так непривычно было видеть на нём не рубашку с брюками, а растянутую, повидавшую жизнь, футболку и свободные пижамные штаны. Тапочки ещё эти смешные... Антон поймал себя на странной мысли, что Арсению идёт быть таким домашним. В этом виде он кажется очень мягким, даже плюшевым, что хочется подойти и обнять, в макушку чмокнуть...       Антон прочистил горло и отвёл взгляд, прогоняя эти неуместные мысли. Что на него нашло вообще?       Арсений вернулся и поставил на журнальный столик поднос с двумя чашками чая и коробкой конфет. Одну чашку передал Антону, вторую взял себе и сел — что удивительно — не в стороне, как до этого, не напротив, а рядом с Антоном. Не вплотную, конечно, но вполне по-дружески близко. Сердце Антона на это тихонько ёкнуло и решило, что это хороший знак.       Они оба облокотились на спинку дивана и отхлебнули чай.       — Надеюсь, тема моего увольнения больше не будет подниматься?       — Я всё понял. Извини ещё раз.       — Спасибо. Завтра первые собеседования с новыми соискателями.       — Хорошо.       — Конфетку берите...       Совесть Антона более менее успокоилась, чувствуя в голосе Арсения прежнюю теплоту. Он внутренне выдохнул с облегчением и наконец позволил себе оглядеться вокруг: чисто, уютно, всё обставлено со вкусом и по моде — полностью в духе Арсения.       — У тебя красивый дом.       — Спасибо.       — А с кем ты живёшь? Младший брат? Племянник?       Арсений удивился вопросу.       — Ни с кем, с чего вы взяли?       — Просто вокруг такой сильный запах какого-то омеги, вот я и подумал...       — Эм... Это мой запах, Антон Андреевич...       Они нелепо уставились друг на друга. Молчание затянулось. У Антона был такой взгляд, будто Арсений с ним только что на инопланетном языке заговорил. Арсений поначалу недоумевал, почему Антон так ошарашенно выглядел от его ответа, а потом догадался. Щёки покраснели, глаза упали в пол; уголки губ дрогнули в робкой улыбке.       — Точно... Вы же не знаете мой запах.       Он всегда перед работой наносил на себя блокаторы — день изо дня, без исключения — а смывал их только вечером перед сном. Если бы Антон заявился к нему сегодня хотя бы на час раньше, до того, как он успел принять ванну, то так никогда и не почувствовал бы его запах.       Антон смотрел и моргал, моргал и смотрел; Арсений даже заволновался. Он собрался уже спросить всё ли в порядке: мысль о том, что его запах мог вдруг показаться Антону неприятным вызывала дискомфорт, но Антон всё же сам отмер и поставив чашку чая обратно на журнальный столик, взял Арсения за руку. Он в каком-то трансе притянул руку Арсения к себе, поворачивая ладонью вверх, и по-прежнему не говоря ни слова уткнулся носом в его запястье, делая глубокий вдох.       Арсений в миг покрылся мурашками. Лицо залилось бурной краской, сердце учащённо забилось. Он растерялся и... испугался.       — Антон Андреевич...       Антон не слышал. Он отстранился от запястья Арсения — взгляд был замыленный, расфокусированный — выдохнул. Потом, продолжая держать его руку, потёр немного запястье подушечкой большого пальца и снова уткнулся в него носом. Снова сделал глубокий вдох.       Арсений задрожал. Запястья всегда были у него особо чувствительным местом и такое наглое обнюхивание воспринималось мозгом чуть ли не на уровне сексуального домогательства. Почему-то то, что руку можно просто выдернуть из захвата, пришло ему в голову только спустя десять секунд.       Он освободился, отсел на шаг.       — Вы чего?       Антон выглядел как обухом по голове ушибленный, в движениях был заторможен. Он проморгался, тряхнул головой, вроде приходя в себя, но к Арсению больше не поворачивался.       — Я пойду, наверное, — пробормотал, поднимаясь, — поздно уже. Спасибо за чай.       Арсений открыл рот, но так и не нашёл, что сказать. Антон быстро оделся и вышел, захлопнув за собой дверь. От резкой тишины зазвенело в ушах. Арсений посмотрел на своё запястье: тонкая бледная кожа всё ещё горела от чужого прикосновения и дыхания. Вздохнул.       — И что это сейчас было?

***

      — Прекрати ржать, Поз, и без того тошно.       — Святые угодники, ну это только ты мог так лохануться, Шаст! Клянусь, только ты! — Дима едва не вытирал слёзы, смеясь; живот сводило спазмом. — Всего лишь аллергия, а ты себе напридумывал...       — Вообще-то это ты сказал, что Арс в меня влюблён!       — Да я просто вслух рассуждал, придурок! И, кстати, договорить до конца так и не успел, а ты в эту мысль уже вцепился, как клещ оголодавший, и ничего больше слушать не захотел. Конечно, ты ж весь из себя такой шикарный, как это Арсений мог не влюбиться. Уму непостижимо! Нарцисс сраный...       — Да ну тебя.       — Ооо... Фух! Аж дышать больно. — Дима похлопал себя по щекам, успокаиваясь, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. — Даже представить себе не могу лицо Арса в тот момент... Так подожди, ты реальную причину-то узнал у него в итоге или нет?       — Узнал.       — И?       — Не могу тебе сказать, она... личная.       — Ага, я в курсе. Ну, да мне в принципе пофиг, она тебе была важна.       — Слушай, Поз...       — М?       — А ты знаешь запах Арса?       Дима выгнул бровь.       — Запах Арса? — Он задумался на секунду. — Нет. Он же всегда на блокаторах вроде, а что?       — Я вчера впервые его ощутил. До сих пор такое странное чувство... Вот семь лет бок о бок с человеком, а как будто только в тот момент я его по-настоящему разглядел. Как будто у меня все эти годы очки были мутные и вот я их наконец протёр, понимаешь?       — Ну чего ты удивляешься, у человека пять органов чувств и чтобы увидеть картину целиком нужно обязательно всеми без исключения воспользоваться. Если бы Арсений все эти годы молчал, общаясь с тобой только жестами или по переписке, а потом вдруг заговорил, тебя бы дрыболдызнуло от его голоса так же, как сейчас от запаха.       — Я ведь даже не сразу понял, что именно его запах чувствую...       — Он для тебя неприятным оказался что ли?       — Нет, приятным. Очень приятным...       Дима расплылся в самой бесстыжей улыбке на свете.       — Ты чего от него поплыл, Шаст?       Антон моментально ощетинился.       — Нахер иди.       — Ой, ладно, не смущайся.       — Я не смущаюсь.       — Да-да. Нет в этом ничего такого, успокойся. Чем больше тебе нравится чей-то запах, тем выше у тебя с этим человеком физическая совместимость, а чем выше физическая совместимость, тем крепче и здоровее будет потомство, только и всего. Лайфхак от матушки-природы, так сказать.       — Я знаю. — Антон поднялся. — У меня собеседование скоро, пойду...       — А раз знаешь, то чего смущаешься?       — Я. Не. Смущаюсь. Отстань!       Антон вышел из кабинета Димы, старательно делая вид, что не замечает, как его уши начали гореть.

***

      — Антон Андреевич, можно?       — Да, Арс, входи.       — Первый соискатель уже на месте, ждёт.       — Хорошо.       — Вы уверены, что сами хотите этим заниматься? Я мог бы...       — Нет. Личного помощника я буду выбирать сам. На тебе потом его обучение.       — Как скажете. Приглашать?       — Подожди... — Антон вздохнул. — Арс, я хотел сначала кое-что сказать.       — Да?       — С этого дня твой рабочий день заканчивается ровно в семь. Никаких задержек даже на пять минуточек "что-то доделать". Семь часов стукнуло — идёшь домой. Также после семи я не буду тебе больше звонить, только совсем уж в крайнем случае, где ты последняя надежда. Вот прям реально последняя. Суббота и воскресенье только твои. Так же ни звонков, ни дёрганья, ничего. Форс-мажоры, конечно, никто не отменял, но я обещаю, что постараюсь...       — Антон Андреевич, я думал мы вчера договорились...       — Я не отговариваю тебя от увольнения! То есть... Получается да... Арс, я хочу дать тебе максимум свободы для личной жизни. Если ты через месяц всё ещё будешь считать, что "эта работа забирает слишком много времени" и тебе нужна другая, я молча подпишу твоё заявление. Но если ты почувствуешь, что тебе этого времени хватает, то... Подумай ещё раз, ладно? Нового помощника я в любом случае найму, поэтому если ты всё-таки останешься, с ним тебе будет ещё легче.       Арсений внимательно посмотрел на Антона. Выдохнул.       — Хорошо.       Антон улыбнулся.       — Приглашай соискателя.

***

      — Добрый день! Шастун Антон Андреевич у себя?       Арсений отвлёкся от компьютера и посмотрел на незнакомца поверх очков.       — Добрый. У себя, но занят. Вы по какому вопросу? У вас была назначена встреча?       — Нет, но он будет рад меня видеть, поверьте. Просто сообщите ему, что пришёл Макаров Илья. Пожалуйста.       — Одну секунду.       Арсений поднялся и скрылся в кабинете Антона. Вернулся через минуту.       — Подождите немного. — Он указал на диван для посетителей, усаживаясь обратно. — Антон Андреевич вот-вот освободится и примет вас.       — Спасибо.       Но незнакомец, представившийся Ильёй, не сел на предложенное ему место, а остался стоять рядом со столом Арсения. Арсений этому никакого значения не придал и продолжил дальше свою работу за компьютером, как вдруг почувствовал, что к нему наклоняются. Секунда и с его носа стянули очки. Этот Илья держал их в руках и смотрел на Арсения как заворожённый.       — У вас просто потрясающие глаза. Невероятно красивые... — восхищённо выдохнул он.       — Я бы предпочёл, чтобы мои глаза были здоровыми, а не красивыми. Очки верните.       — Боже мой, простите! Я не хотел показаться грубым... — он поспешно вернул очки — вложил в руку, а не надел на лицо — и виновато улыбнулся, — сам не понял, как потянулся...       — Всё в порядке, — продолжая оставаться абсолютно невозмутимым, Арсений надел очки и вернул взгляд в компьютер, — но больше так не делайте. Присядьте на диван.       — Я могу узнать как вас зовут?       — Арсений. — Он был вынужден снова на него посмотреть: отвечать на вопрос, не держа зрительный контакт — грубо.       — Вы очень красивы, Арсений. И в ваших глазах целый океан.       — Спасибо.       — Я Илья.       — Да, вы представились. Минуту назад.       Илья рассмеялся.       — Точно. Извините... Кажется, я волнуюсь. Может у меня любовь с первого взгляда?       Арсений выгнул бровь: какой прыткий, однако. Давненько с ним не заигрывали прямо на рабочем месте. Он только было открыл рот, как дверь кабинета Антона распахнулась, прервав его ответ. Из кабинета вышел соискатель и удалился прочь, на ходу вежливо прощаясь, а за ним показался сам Антон.       Что-то вид его при взгляде на Илью радостным не был.       — Заходи.       — Может чаю, Антон Андреевич?       — Спасибо, Арс, я не хочу. А этот обойдётся.       Они скрылись в кабинете и просидели там почти пол часа. Потом Илья вышел, улыбнулся Арсению, бросил загадочное "я не прощаюсь" и ушёл. Арсений проводил его взглядом и, взяв кое-какие документы на подпись, отправился к Антону.       — Здесь не срочное, — он положил принесённые документы ему на стол, — но у вас всё равно пока никого...       — Помнишь, я говорил, что следующее открытие галереи Паршакова пройдёт в коллабе с литературным вечером одного популярного нынче у молодёжи писателя?       — Конечно.       — Этот писатель только что от меня вышел.       — Он и есть тот самый "Макар"?       — Ага.       — А вы не слишком ли фамильярно разговаривали с тем, кому предстоит нашу компанию рекламировать и продвигать?       Антон фыркнул. Откинулся на кресле.       — Он мой бывший друг детства. Наши семьи когда-то почти пятнадцать лет по соседству прожили и даже после того, как разъехались, сохранили близкие тёплые отношения.       — А вы с ним нет?       — Наша дружба прервалась в семнадцать из-за одного не очень приятного инцидента. Я бы в жизни не стал с ним сотрудничать, но он нравится Паршакову и другого писателя тот видеть не захотел.       — Понятно.       — Вот, — Антон протянул Арсению визитку, — это его агент. Он уже ждёт твоего звонка. Встреться с ним, когда тебе будет удобно, обсуди все детали, сценарий, ну, знаешь, как обычно... Чем раньше, тем лучше, конечно же.       — Я понял.       — Спасибо, Арс.       Арсений вышел из кабинета Антона, сел на своё рабочие место. Не прошло и десяти минут, как перед ним вновь появился Илья только уже с красивым букетом пышных цветов.       — Это вам, в качестве извинений за моё недавнее...       Он не успел договорить: Арсений, увидев, что ему вручают, резко отшатнулся в сторону, мысленно простонав: "Да вселенная убить меня что ли хочет?! Второй раз за неделю!". Он закрыл нос и рот ладонью, встал и отошёл чуть в сторону. На недоумевающий и немного испуганный взгляд Ильи, пояснил:       — У меня аллергия на цветы. Уберите!       — О, господи...       Илья сначала растерянно завёл руку за спину, пряча букет, но увидев в углу около кулера мусорный контейнер для использованных стаканчиков, моментально втрумбовал его туда и закрыл крышку.       На шум вышел Антон. Увидев Илью, он нахмурился.       — Ты почему ещё здесь? — А потом заметив, что Арсений прикрывает нижнюю часть лица, дёрнулся к нему. — Арс, что случилось?       Арсений убрал руку, шмыгнул носом.       — Всё в порядке.       — Как в порядке, ты плачешь!       — Это аллергия...       — Вот возьмите. — Илья вклинился, протягивая Арсению носовой платок. — Я и подумать не мог, просто хотел...       — Ты что принёс ему цветы? — Перебил Антон. — Зачем?       — Хотел извиниться.       — За что? Арс, что он тебе сделал? Он к тебе приставал?       — Эй!       — Антон Андреевич, успокойтесь. Всего лишь небольшое недоразумение, не надумывайте. — Арсений посмотрел на Илью. — Не переживайте, я в норме. Правда.       — Так что ты можешь идти. — Добавил Антон и въелся недовольным взглядом в Илью.       Тот на него никак не отреагировал: всё его внимание было на Арсении.       — Простите ещё раз. И за эти дурацкие цветы, и за мою бестактность ранее.       — Прощаю. Всего доброго.       — И вам.       Илья ушёл, так на Антона и не взглянув. Как только он скрылся из виду, Антон тут же повернулся к Арсению.       — Что он сделал?       — Ничего страшного, Антон Андреевич.       — Арс, я не отстану, говори: за что он извинялся? Какая ещё бестактность?       — Он стянул с моего носа очки.       Антон непонимающе моргнул.       — Зачем?       — Видимо, чтобы лучше разглядеть мои глаза. Он был ими очарован: сказал, что они красивые, как сам океан.       — То есть, он к тебе всё-таки приставал... Ну, жучара, я ему яйца откручу.       — Антон Андреевич...       — С тобой точно всё хорошо будет? Может нужны таблетки? В моей аптечке есть от аллергии, я принесу...       — Не нужно, уже всё прошло.       Антон посмотрел на него внимательно, но больше настаивать не стал: вздохнул и вернулся к себе. Арсений, окончательно приведя себя в порядок, убрал платок Ильи в стол, взял визитку его агента и позвонил, чтобы назначить встречу. Организация литературного вечера в картинной галерее Паршакова была самой важной рабочей задачей на данный момент.

***

      Встреча с агентом Ильи была назначена на следующий день в кафе их компании на первом этаже. Арсений за пять минут до нужного времени уже ждал за столиком, потягивая какао.       Когда Илья вошёл в кафе, он очень удивился, когда подсел к нему — удивился ещё больше.       — Я ждал вашего агента...       — У него кое-что случилось, так что... Вы же не против, если я сам буду помогать вам организовывать наш коллаб с Паршаковым?       — Нет, конечно.       — Замечательно. — Илья вдруг достал и положил перед Арсением небольшую коробочку дорогих шоколадных конфет. — Умоляю, скажите, что на шоколад у вас нет аллергии?       — Нет. Но это лишнее.       — Пожалуйста, примите. За вчерашнее.       — По-моему мы эту тему закрыли.       — Просто я боюсь, что у вас осталось обо мне плохое впечатление.       — Не бойтесь. Я приму, но это будет первый и последний раз.       — Как скажете.       Арсений взял конфеты.       — Спасибо.       — Раз уж нам предстоит довольно тесно работать друг с другом, то может быть перейдём на "ты"?       — Да, разумеется.       — Что ж... Тогда рассказывай, Арсений, с чего мы с тобой начнём?

***

      — Ты в курсе, что Арс идёт на свидание с Ильёй?       Антон так и застыл с сигаретой в зубах и с недонесённой до неё зажигалкой.       — В смысле?       — В прямом. — Дима отхлебнул своё кофе. — Сегодня вечером. Илья его пригласил, когда они утром в кафе внизу обсуждали его предстоящий литературный вечер и выставку Паршакова. Я через стол от них сидел. Всё слышал.       — Подожди... Какого хрена он пришёл сам, если этой работой должен агент заниматься?       — А мне-то почём знать? Может агент не смог. Или он ему не дал...       Антон молча сверлил Диму взглядом какое-то время, переваривая информацию, а потом всё-таки поднёс зажигалку к сигарете и закурил.       — И... — он выдохнул дым, — Арс согласился?       — Ну да.       Антон дёрнул уголком губ, затянулся. Перевёл взгляд в окно.       — Ты ничего на это не скажешь? — Удивился Дима.       — А что я должен сказать? Не мне указывать Арсу с кем встречаться: большой мальчик — сам разберётся.       — Да я просто думал...       — Думал, что?       — Уже ничего. Кури давай, а я пошёл, не буду травиться.       Антон докурил и тоже вернулся в свой кабинет. Настроение после этой новости у него стало отвратительным.

***

      Весь оставшийся день всё шло из рук вон плохо и всё раздражало. Арсений сидел на своём месте и что-то печатал в компьютере, а Антон сверлил его взглядом через не зашторенную декоративную стеклянную стену своего кабинета уже добрые два часа. Неужели Илья в его вкусе? Арсений ясно дал понять, что теперь настроен исключительно на серьёзные отношения, а значит, если он согласился на свидание, то точно видел в нём потенциального супруга.       Антон стало быть для него не достаточно зрелый, а этот...       Гадство. И почему никак не удаётся перестать об этом думать? Личная жизнь Арсения не его ума дело и Антон ни в коем случае не собирался совать в неё нос, просто... Просто, где Арсений, а где Илья?! Этот придурок и мизинца его не стоил! Арсений же красивый, умный, добрый; с обворожительной улыбкой, с бездонными глазами, а от его мягкого искристого смеха покрывается мурашками кожа, как от тёплого весеннего ветерка. Он чуткий и нежный, он заботливый, у него потрясающее чувство юмора, а фигура такая, что глаз невозможно оторвать: хоть сейчас на подиум! Арсений настоящее золото; ни на кого не похожий, самый лучший... А Илья — мудак.       Антон прочертил взглядом прямую линию спины Арсения — какая осанка! — скользнул в расстёгнутый на пару пуговиц ворот рубашки, к длинной шее, ярёмной впадинке, ключицам, перешёл на тонкие быстро постукивающие по клавиатуре пальцы и поднялся к губам. Вздохнул. Сердце глухо билось в груди — ту-дум, ту-дум — и непонятный жар медленно окутывал всё его тело. Арсений вдруг перестал печатать, потянулся к бутылке с водой, открыл её и сделал пару глотков. Кадык прокатился вверх-вниз. Напившись, он закрыл бутылку и облизнул влажные губы. Антон, смотрящий на него в упор в этот момент, задержал дыхание: показавшийся на миг кончик языка разом пригвоздил к себе все мысли. Арсений отставил бутылку в сторону и сцепив пальцы в замок, поднял руки, потягиваясь. А потом он встал, взял какую-то папку со стола и направился к кабинету Антона. Стук в дверь привёл в себя и перепугал так, будто Антон всё это время занимался чем-то непристойным и его вот-вот могли за этим застукать.       — Да! Да, Арс, входи.       — Антон Андреевич, нужно кое-что согласовать...       Они просидели за работой полтора часа. Когда пробило семь вечера, Арсений, как ему и было велено ранее, отложил незаконченное на завтра, собрался и ушёл. Антону очень сильно хотелось спросить его про это чёртово свидание, дать понять, что он в курсе, и посмотреть на реакцию. Хотелось ляпнуть что-то вроде: "а я знаю, что ты сейчас не домой" или "славного тебе ужина с Ильёй", но он не решался. И страшно от этого злился. На душе было неприятное липкое чувство, напоминающее тревогу. Может быть это она и была.       Оставшись один, Антон упал лбом в стол и простонал. Что за раздрай творился в его сердце и мыслях, он не понимал. Наверное, просто устал, думал, нужно отдохнуть, отвлечься, вся эта неделя сама по себе какая-то дурацкая выдалась, вот и клинит на разной ерунде ни с того ни с сего.       Он поднялся, взял свои вещи, выключил компьютер, лампу и направился уже было к выходу, как взгляд зацепился за кардиган Арсения, который тот забыл на спинке дивана. Антон коснулся его — мягкий, вязанный — взял в руки. Вдруг нахлынули воспоминания о запахе Арсения и почти до боли захотелось ощутить его вновь. Арсений как обычно был сегодня на блокаторах, но если он носил этот кардиган вне работы, когда всё с себя смывал, то есть шанс, что на нём осталась толика естественного запаха.       Антон поднёс кардиган к лицу и уткнулся в него носом. Сделал вдох. Тут же задрожали колени: есть запах, есть! Тот самый, что окутывал тогда всю квартиру Арсения, что концентрировался на тонкой коже его запястья. Антон сделал новый вдох. И ещё один. Он продолжал жадно дышать этим запахом и даже не заметил, как открылась дверь кабинета. Только, когда знакомый голос тихо окликнул, Антон вздрогнул, очнувшись.       — Антон Андреевич...       Арсений стоял в дверях, растерянно хлопая глазами. Удивительно, но Антон не чувствовал в эту секунду неловкости, стыда или страха, хотя застали его за весьма сомнительным для кого-то занятием. В голове был лёгкий туман и назойливо пульсировало желание: хочу ещё, хочу больше, того, что сохранил в себе кардиган недостаточно.       Они молча уставились друг на друга. Арсений прервал это молчание первым.       — Я вернулся, чтобы забрать... — его взгляд переместился на кардиган и вновь поднялся к лицу Антона, — забыл у вас...       Антон сглотнул. Подойдя к Арсению, он встряхнул и расправил перед ним кардиган. Арсений хоть и с заминкой, но всё-таки повернулся к нему спиной и позволил помочь надеть его на себя. Рука в один рукав, рука в другой, накинуть на плечи, разгладить складки.       — Ты идёшь на свидание с Ильёй? — Антон спросил это почти шёпотом, может быть потому что они стояли друг к другу слишком близко.       Арсений чуть повернул голову в бок, но недостаточно, чтобы увидеть лицо Антона. Он был вопросу удивлён.       — Это всего лишь ужин.       — Он тебе понравился?       — Возможно. — Арсений слегка пожал плечами. — Он оказался достаточно приятным, чтобы дать ему шанс.       Антон вздохнул; нервно облизнул губы, подбирая дальнейшие слова: очень хотелось быть понятым сейчас правильно.       — Арс... знаешь почему наша дружба когда-то разрушилась? Он отбил у меня первую любовь. Не потому что тоже испытывал к этому человеку чувства, а ради спортивного интереса. Он всегда так делал: как только мне кто-то начинал нравиться, он сразу же старался его у меня забрать. Вчера, когда он зашёл в мой кабинет, он первым делом спросил о тебе. Спросил, есть ли у тебя кто-нибудь и всё такое. Я велел ему держаться от тебя подальше и он решил, что я так говорю, потому что сам имею на тебя виды. Придурок... В общем, я это к тому, что велика вероятность, что он совсем не изменился за эти годы и его такое настойчивое внимание к тебе вызвано...       — Он хочет меня, потому что думает, что меня хотите вы? — Перебил Арсений.       — Я только прошу: будь с ним осторожным. Если он сделает что-то не так, доставит тебе хоть какой-то дискомфорт, звони мне, я приеду и убью его на месте.       Арсений искренне улыбнулся.       — Спасибо. Я пойду?       — Хорошего вечера.       — И вам.       Но Арсений не сдвинулся с места. Секунда, две, три... Он повернул голову и посмотрел на Антона: на губах всё ещё не растаяла тень улыбки.       — Антон Андреевич, вы меня держите.       Антон моргнул и опустил взгляд: его руки лежали на плечах Арсения. Он помог надеть ему кардиган, поправил воротник, разгладил складки, а руки убрать забыл. Почему-то эта мелочь его сильно смутила.       — Извини.       Руки соскользнули с плеч и Арсений вышел из кабинета. Антон стоял и вслушивался в его удаляющиеся шаги, пока они окончательно не стихли.

***

      — Что значит: дай мне его координаты?       — То и значит. Он на служебной машине уехал, а все служебки отслеживаются. Просто посмотри, где он сейчас, и напиши мне.       Дима помассировал переносицу, переваривая эту просьбу.       — Тох, а ты не перегибаешь? Это не выглядит, как забота о подчинённом или волнение за друга, это выглядит, как ревность любовника. Зачем тебе его местонахождение сейчас, ты собираешься туда поехать? Собираешься испортить ему свидание?       — Я только проверю...       — Что ты проверять-то собрался, господи? Да будь Илья трижды самым настоящим маньяком, он всё равно не осмелился бы что-либо сделать Арсению в людном месте. А ресторан — очень людное место, поверь.       — В ресторане может и не сделает, а после ресторана...       — А-а... Вот оно в чём дело: тебя интересует захотят ли они закончить вечер в более уединённой обстановке у кого-нибудь дома?       — Просто скинь мне эти чёртовы координаты, Поз, и всё.       — Просто наберись смелости и признайся уже, что Арс тебе не безразличен, но до тебя, индюка, это дошло только тогда, когда он собрался от тебя свалить! Хотя бы себе самому признайся. Скину сейчас всё, дай пять минут.

***

      Антон сидел в машине и следил за Арсением через панорамное окно ресторана. Он был такой красивый в чёрной шёлковой рубашке, в зауженных чёрных брюках, даже укладку сделал; улыбался, смеялся и в целом выглядел довольным вечером. Это раздражало. Мысль о том, что Арсению с Ильёй будет хорошо настолько, что ему захочется это свидание повторить, пугала. А повлиять на его решение Антон не имел ни возможности, ни права.       Он зарылся в волосы, прикрывая глаза, вздохнул. "Не безразличен..." Конечно, Арсений мне не безразличен, Поз, думал Антон, он же... Он же кто? Друг? Хороший приятель? Мы столько времени проработали вместе, столько сделали, столько прошли, что я... Глупые отмазки. Дима прав — Антон ревновал. Ревновал, потому что Арсений ему нравился. Всегда нравился, но он никогда не позволял этому "нравится" пустить корни в сердце и развиться во что-то большее. Не специально, просто само по себе как-то не складывалось, как будто сама вселенная вставляла палки в колёса       Когда они познакомились, Антон потерял отца и ему совсем не до новых романов было. Первые два года тем более: Антон только и думал о том, как не просрать дело и не развалить компанию. А потом они так хорошо сработались, Антон понял насколько Арсений ценен, как специалист, что вплетать в их отношения романтику стало банально страшно: если не выгорит, Арсений уйдёт, а это недопустимо. Всё-таки недаром говорят, что лучше никогда не смешивать любовь и работу, спокойней будет. Антон тогда подумал "не судьба" и отпустил.       Сейчас Арсений хотел серьёзных отношений, хотел семью, а Антон не то чтобы этих серьёзных отношений прямо избегал, но и не особо к ним стремился. Готов ли он создать с Арсением семью? Если нет, то какого лешего тогда он вообще здесь делал?       За этим самокопанием время пролетело по щелчку.       Когда Арсений с Ильёй вышли из ресторана, Антон напрягся. Сердце взволнованно забилось, руки сжали руль. Им не по шестнадцать — взрослые люди — и если между ними во время ужина вспыхнула страсть, то велика вероятность, что они не станут ей противиться, а захотят удовлетворить. Если Арсений с Ильёй сейчас отправятся к кому-то из них двоих домой или в отель, то что Антону делать?       Они разговаривали о чём-то минут пять. В итоге Арсений сел в свою машину и уехал один. Илья проводил его взглядом, сел в свою и поехал совсем в другую сторону. Антон упал лбом в руль и выдохнул с облегчением. Расслабился. Нет, так больше продолжаться не должно...       Может быть Арсений и сказал, что Антон не в его вкусе, что он недостаточно зрелый, но Антон всё равно попробует за него бороться. Осталось только придумать как.

***

      Утром Антон столкнулся с Арсением у лифта. Улыбнулся, поздоровался. Они вошли в лифт, встали плечом к плечу, нажали на один и тот же этаж, поехали.       — Как прошло свидание?       — Неплохо. Милый, приятный вечер. Я хорошо отдохнул.       — Мм... Когда второе?       — Никогда.       Антон резко повернулся к Арсению, внимательно посмотрел.       — Илья что-то...       — Нет. Просто у меня не появилось чувства, что это мой человек, вот и всё.       — О.       Лифт остановился, двери распахнулись, Арсений вышел первым, Антон за ним, да так и застыл, сделав всего пару шагов. Запах. За Арсением потянулся шлейф его естественного запаха. Чистого, яркого, ничем не приглушённого. Антон чуть рот не раскрыл от неожиданности; медленно глубоко вдохнул. Нет, ему не показалось: Арсений не нанёс сегодня блокаторы. Впервые за столько лет. Почему?       Этот вопрос застрял в голове, как пуля. Антон топтался вокруг Арсения полдня то с одной мелочью, то с другой, втайне обнюхивая — а вдруг показалось? вдруг галлюцинация? — и набираясь смелости об этом спросить.       — Арс...       — Что?       — Ты... — Антон облизнул губы, думая стоит ли начать издалека, чтобы не показаться бестактным, или всё же не ходить вокруг да около.       — Да? Есть какие-то замечания, Антон Андреевич?       — Нет, я просто... Ты не на блокаторах сегодня?       — А, да. Я решил на время от них отказаться.       — Почему?       — Видите ли, у блокаторов есть один побочный эффект: при регулярном использовании длительное время они притупляют обоняние к феромонам альф. Это не страшно, поскольку временно. Стоит перестать ими пользоваться и обоняние очень скоро восстанавливается.       — Подожди... То есть, ты, получается, не знаешь мой запах?       — Нет, я ведь на блокаторах с первого дня нашего знакомства.       — Надо же... Я думал, только я твой... А почему ты решил от них отказаться?       — Я хочу ощутить запах одного альфы.       У Антон сердце в груди ухнуло: неужели ещё один конкурент? Он сглотнул.       — Кто это, если не секрет?       Арсений посмотрел ему прямо в глаза.       — Это вы.       — Я?       — Мне стало интересно... Судя по тому, как вы жадно дышали моим кардиганом, — у Антона от этих слов моментально загорелись уши, — вам мой запах очень сильно понравился, вот я и хочу узнать, понравится ли мне ваш настолько же.       Арсений улыбнулся и пошёл к себе, оставив Антона в полной растерянности от этой информации. Он несколько минут стоял и в прострации пялился куда-то перед собой, пока не понял, что улыбается во всё лицо, как дурак: глупо, но счастливо.

***

      — Зачем тебе знать, как я своего обхаживал?       — Тебе жалко что ли? Расскажи.       Дима завис, напрягая память.       — Да никак я его толком и не обхаживал... Кормил вкусно, вот и всё.       — Прикалываешься?       — Я серьёзно. Знаешь, как он украл моё сердечко? Просто сидел и уминал во-о-такеную порцию пельменей с во-о-такеной чашкой сметаны и выглядел при этом настолько довольным и счастливым, что не влюбиться было невозможно. Я угощал его разными вкусностями, смотрел на то, с каким аппетитом он ел, и тихо таял. Как видишь — это сработало. Шесть лет в браке. Так, что попробуй... Перед вкусняхами любому трудно устоять.

***

      Арсений смотрел на шоколадку в верхнем ящике своего стола и хмурился: откуда она там взялась? Этот шоколад был его любимым, он всегда его покупал, но не в этот раз точно. Кто-то её ему подкинул? После обеда стало ещё интересней: вернувшись из отдела рекламщиков, Арсений обнаружил на своём столе корзиночку сдобного печенья и фруктовый чай. А уже вечером, когда, уходя домой, он надел свой кардиган и сунул руку в карман, то нащупал там горсть маленьких жевательных конфеток.       На второй день всё повторилось. И на третий. Печенье, кексы, конфеты, мармелад, зефир; сок, чай, кофе, молочные коктейли. Его скрытно и настойчиво подкармливали, явно проявляя таким милым образом внимание и заботу. Надо признать, это было приятно, но интриги как таковой в себе не несло, поскольку только один человек имел свободный доступ к его рабочему месту и личным вещам. Арсений поначалу хотел спросить Антона, что, мол, за повод, чего это он вдруг решил его побаловать, но никак не находил свободной минуты, а потом как-то...       На пятый день он сам принёс для него вкусности: шарлотку и облепиховый чай. Не из кондитерской, домашние. Оставил на его столе и отправился к своему, на котором его уже дожидались оставленные ранее Антоном пончики. А потом Арсений весь оставшийся день наблюдал светящиеся точно солнце лицо Антона.       Как мало ему для счастья надо, однако...       Арсений не дурак и быстро всё понял. Антон полностью взял на себя организацию литературного вечера Ильи у Паршакова, лишь бы не позволять Арсению с ним пересекаться, он стал ухаживать за ним, оставляя то там, то тут всякие вкусняхи, и как бы это странно ни звучало, но он дышал им при каждой удобной возможности. Думал, что Арсений не замечал, и дышал. А Арсений замечал.       Он никогда не смотрел на Антона, как на альфу. За все семь лет, проведённые бок о бок, он был для него начальником, другом, единомышленником и никак иначе. Но в последние дни всё перевернулось с ног на голову. В последние дни Антон нагло забрался в его голову, обосновался там и отказался уходить, заставляя Арсения взглянуть на него по-другому. Увидеть в нём потенциального партнёра.       Он с уважением отнёсся к его причине увольнения — не высмеял, не обесценил — дал понять, что Арсений в случае необходимости всегда сможет найти в его лице защиту и помощь, он волновался, приглядывал, оберегал. И так мило ревновал. Но скромно, про себя, не доставляя Арсению ни малейшего дискомфорта. Это подкупало.       На седьмой день их уже взаимного подкармливания друг друга дело сдвинулось с мёртвой точки.       Шёл дождь; от сырости было зябко. В системе автопарка компании произошёл какой-то сбой и выдача служебных машин временно встала. Как назло это случилось прямо перед концом рабочего дня, хорошо хоть исправить обещали быстро — двадцать минут максимум.       Арсений ждал у главного входа в компанию уже пять. Антон вышел к нему и, заметив, что тот стоял в одной тонкой рубашке, нахмурился.       — Ты чего раздетый? Простынешь.       — Я выскочил из дома так.       — Возьми...       Антон начал было снимать с себя куртку, но Арсений тут же его остановил.       — Нет, тогда простынете вы. Я сам виноват: надо было смотреть прогноз погоды.       Антон завис на мгновение, а потом улыбнувшись, встал перед Арсением и распахнул широко полы куртки, будто эксгибиционист в парке плащ. Арсений выгнул бровь.       — Да вы шутите...       — Или так, или я снимаю её и отдаю тебе.       Он колебался разве что пару секунд, а потом хмыкнув себе под нос "ладно", сделал шаг к Антону и скользнул в его объятья. Руки сомкнулись за спиной, нос уткнулся в шею. Антон запахнул за ним куртку и прижал к себе теснее. От внезапного тепла у Арсения по телу разбежались мурашки.       — Через минут десять должны уже машину подогнать...       — Я бы простоял так вечность, — пробубнил Антон в его волосы и сразу же прикусил себе язык: он не хотел говорить этого вслух.       Арсений не ответил — тихо вздохнул.       Прошло ещё две минуты.       — Вы любите дождь, Антон Андреевич?       — Нет.       — И я. Но я люблю свежесть, которая появляется в воздухе после дождя. Ваш запах напоминает мне о ней сейчас.       Сердцебиение Антон участилось.       — Твоё обоняние восстановилось?       — Да.       — О...       Арсений сделал глубокий вдох, плотно прижимаясь к тонкой коже шеи Антона носом; выдохнул. Антон вздрогнул — щекотно.       — Я всегда пользовался блокаторами не только перед работой, но и когда ходил на свидания. Многие мне говорили, что это глупо и даже некий обман с моей стороны, но мне было важно понять, нравится ли мне альфа в первую очередь как человек. Есть ли у нас общие интересы, сходятся ли взгляды на жизнь и всё такое. Запах в этом мешает. Что поделаешь, если наше звериное начало всё ещё в нас так сильно. Но запах только даёт узнать, насколько хорошо вы будете совместимы физически, чтобы произвести на свет крепкое потомство, он не гарантирует взаимопонимания, любви, уважения. Особенно любви. Страсть и желание — да. Любовь — нет. Вот поэтому я...       — Да, Арс, я понимаю.       — Если бы я столкнулся с вами в каком-нибудь клубе, где ищут секс без обязательств, то едва ощутив ваш запах — отдался бы прямо на барной стойке в ту же минуту.       — Тебе... настолько нравится?       — Настолько.       Антон не смог сдержать счастливой улыбки, тут же прижал Арсения к себе ближе, хотя казалось бы куда ещё-то... Арсений охнул, но отодвигаться не стал.       — А как человек я тебе нравлюсь?       — Ну, у меня было целых семь лет, чтобы изучить вас вдоль и поперёк. Чего смеётесь?       — Я просто как-то раз сказал Позу, что мы с тобой за все эти годы провели больше времени вместе, чем любая среднестатистическая женатая пара за этот же период.       — Ужас... Это же сколько у меня было переработок?       Рядом остановился служебный автомобиль и им пришлось оторваться друг от друга. Сотрудник автопарка компании передал Арсению ключи под собственные сбивчивые извинения, пожелал безопасной дороги и удалился. Антон, прикрывая голову Арсения курткой, проводил его до водительского места, сам сел рядом.       — Как насчёт ужина? — Арсений посмотрел на Антона, нажимая на газ и трогаясь с места. — Прямо сейчас, у меня?       Антон замялся.       — А это будет удобно?       — Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так что зря время терять?       — Тогда я полностью в твоём распоряжении.       Всю дорогу они только и делали, что бросали исподтишка друг на друга смущённые взгляды и смеялись.       Квартира Арсения встретила их полумраком и тишиной. Погода окончательно испортилась и дождь перешёл в беспросветный ливень: хлестал и барабанил по окнам, как сумасшедший.       Арсений разулся, влез в тапочки и на автомате протянул такие же Антону. Антон улыбнулся на это, вспомнив свой прошлый визит. Пройдя вглубь, Арсений положил свои вещи на журнальный столик: телефон, ключи, портмоне, и почувствовал, как Антон приблизился к нему и обнял со спины, уткнувшись носом в макушку. Они оба замерли, расслабившись. Удивительно, как обычные объятия могут быть такими приятными.       Антон наклонился и поцеловал Арсения в шею, тот вздрогнул.       — Я тороплюсь?       — Нет, просто... — Арсений развернулся в кольце его рук, посмотрел в глаза. — Чтобы вы знали, я никогда и никого в свой дом раньше не приводил, обычно для встречи с альфой я использовал нейтральную территорию.       — Значит, я особенный?       — Мм... не будем спешить с выводами.       — Можно я тебя поцелую?       Арсений улыбнулся.       — Можно.       Только едва Антон потянулся к его губам, как в кармане завибрировал телефон.       — Вовремя...       Он достал его и увидев имя звонившего, выругался.       — Это Паршаков, мне надо ответить.       — Конечно, уж мне-то и не знать, как наша работа мешает личной жизни... — Тихо рассмеялся Арсений. — Чувствуйте себя как дома, я пойду в душ.       Антон быстро чмокнул его в висок и отошёл в сторону принимая вызов. Арсений скрылся в ванной.       Разговор длился почти пятнадцать минут. Отвратительно. За это время любой настрой спадёт. Антон вздохнул, убирая телефон, огляделся вокруг. Ему разрешили быть как дома, так почему бы и нет...       Слушая шум воды в ванной, он стал гулять по комнатам, рассматривать всё. Когда Антон добрался до спальни, то почувствовал лёгкую робость. На кровати лежал халат Арсения сочного винного цвета и Антон, чуть помедлив, взял его в руки — чистый шёлк. На бледной коже Арсения он должно быть смотрелся потрясающе. Приложив его к лицу Антон сделал глубокий вдох. Сбоку послышался наигранный кашель.       — Извини, я не смог удержа...       Антон застыл так и не договорив. Арсений стоял в дверном проёме полностью обнажённый с маленьким полотенцем в руках, которым он, жамкая, собирал капли воды с кончиков волос. Стоило повернуть голову и увидеть такую картину, как дар речи покинул Антона моментально.       — Я приготовил этот халат после душа накинуть, но если он вам понравился... Вы там живы, Антон Андреевич?       Антон сглотнул.       — Ты стоишь передо мной обнажённый, а я в шаге от того, чтобы тебя съесть... Может уже перестанешь мне выкать и называть по имени отчеству?       — А может меня заводит субординация?       Антон отложил его халат и приблизился к нему в плотную.       — А что ещё тебя заводит?       — Если тоже разденетесь, Антон Андреевич... — Арсений специально выделил интонацией его имя, промурлыкав на самое ушко, — будет просто замечательно.       Он провёл по его щеке кончиками пальцев, судорожно вдохнул и приоткрыл губы. Антон тут же поцеловал его, больше не собираясь ждать.       Мурашки прокатились по спине обоих, сердце подпрыгнуло и затрепетало. Арсений обвил руками шею Антона, роняя своё полотенце на пол, задрожал. Антон прижал его к себе теснее, целовал жадно, с напором, с каждой секундой распаляясь всё сильнее и сильнее, и распаляя Арсения.       Кровь как будто закипела.       Арсений в какой-то момент разорвал поцелуй, отстранился.       — Сними это всё немедленно... — прошептал.       Он выдернул рубашку из брюк Антона, стал расстёгивать её. Сам Антон тем временем вынул из шлёвок ремень, расстегнул ширинку. Стоило ему оказаться раздетым по пояс, как Арсений нетерпеливо толкнул его к кровати, вынуждая сесть на неё. Антон сел, так и не успев снять брюки, широко раздвинул ноги и настойчиво притянул между них Арсения. Впечатался мокрым поцелуем в его живот, сжал бёдра. Арсений одной рукой схватился за плечо Антона, другую впутал в волосы.       От запаха его тела, от нежности кожи, от чувствительности и открытости в целом Антону сносило крышу. Он продолжал самозабвенно выцеловывать ему живот, пока руки мяли ягодицы, а пальцы потирали ложбинку между ними. Член Арсения, налившись ткнулся Антону в шею, словно требуя к себе внимания, и Антон не раздумывая наклонился чуть ниже и обхватил губами головку. Арсений шумно втянул носом воздух. Он проскоблил ногтями по коже головы Антона и тому судя по всему это очень понравилось: одобрительное мычание не заставило себя ждать.       Спальня наполнилась их неровным дыханием.       Антон не выпуская головку члена изо рта, нащупал сжатые мышцы входа и протолкнул в Арсения палец. Того пробила дрожь предвкушения.       — Можешь сразу два...       Второй палец добавился сию же секунду. Растягивая Арсения, Антон прокручивал их внутри, стараясь как можно быстрее нащупать простату; язык щекотал уздечку, губы то выпускали головку наружу и елозили вдоль по стволу, то снова её накрывали, втягивая точно вакуум. Арсений тихо постанывал, стараясь не шевелиться, полностью отдаваясь инициативе Антона. Пусть делает с ним, что хочет: как хочет ласкает, управляет, изучает.       Когда Антон всё-таки задел простату, он крупно вздрогнул и сжался вокруг его пальцев.       — Ещё...       Антон лизнул его чуть выше пупка, поднял на него затуманенный взгляд и вогнал пальцы по самые костяшки. Лицо Арсения пылало румянцем, глаза блестели желанием; он облизывал губы, смотрел из-под полуопущенных ресниц, дышал через рот. Возбуждение ему безумно шло: красивый настолько хоть статую возводи и преклоняйся.       Вобрав его член снова в рот, Антон задвигал пальцами активнее. Трахая его ими сзади и отсасывая спереди он доводил его до исступления, нагло выбивая из горла жалостливые беспомощные всхлипы. Только когда Арсения стал сбивчиво умолять остановиться — слишком близко он подвёл его к грани — Антон вынул пальцы и отстранился.       Арсений как подкошенный упал перед ним на колени. Спустил ему брюки с бельём до щиколоток, потом и вовсе их снял, отбрасывая не глядя в сторону, и накрыл его член ртом, беря сразу до самого горла. Антон положил ему руку на голову, прохрипел: "не торопись, котёнок". Арсений чуть не растёкся розовой лужицей умиления от такого внезапного прозвища.       Слюна собиралась быстро, стекала к основанию члена; почти утыкаясь носом в лобок Антона, Арсений замирал время от времени, сглатывая, и каждое такое сокращение горла било по чувствительной головке, как ток. Влажно, жарко, туго. Антон позволил сделать так Арсению ещё несколько раз, награждая его сдавленным стоном, и поднял к себе.       Слизывать с его губ свой собственный вкус было до одури возбуждающе.       — Там в тумбочке презервативы и смазка. Мне до течки далеко, одной моей может быть мало.       — Сейчас...       Антон опрокинул его на кровать и пока Арсений подтягивался повыше к изголовью и устраивался поудобней, он нашёл в прикроватной тумбочке всё необходимое. Устроился между его разведённых коленей, не забыв перед этим сначала поцеловать каждую из них, и открыл смазку. Вылил немного на член Арсения, размазал, заставив того охнуть. Раскатал презерватив, смазал уже себя, смазал ложбинку меж ягодиц и раскрасневшийся пульсирующий вход. Арсений легко закинул ноги ему на плечи, обхватил себя за член и всем своим видом дал понять, что готов на всё и побыстрее.       Отбросив смазку на другой край кровати, Антон пристроил головку к входу и одним плавным движением вошёл внутрь почти полностью. Они оба блаженно выдохнули. Арсений прикрыл от удовольствия глаза, расслабляясь и полностью отдаваясь ощущениям.       В воздухе сгустился, перемешавшись, запах их разгорячённых, в бисере испарины, тел.       Антон не сводил с него взгляда. Плавно двигаясь в нём он пожирал глазами каждую проскочившую хоть на миг эмоцию на лице. Трепет ресниц, бегающий по губам кончик языка, дёргающийся кадык, прилипающие ко лбу завитки волос. Постепенно набирая темп Антон вбивал его в матрац до сорванного хрипа; ноги Арсения давно соскользнули с его плеч и сейчас цеплялись за поясницу.       Антон наклонился, опираясь на руки, поймал обжигающий дрожащий выдох с губ Арсения. Облизнул бьющуюся жилку на шее, чуть царапнул солоноватую кожу зубами. Арсений провёл ладонями вдоль его спины — от лопаток до начала поясницы и назад — зарылся в волосы, прижимая голову к своей шее плотнее. Сам постарался оставить несколько смазанных поцелуев на его плечах.       Чем ближе был пик удовольствия, тем хаотичней становились их ласки. Они целовались, лизались, кусались, впивались пальцами до красных следов, метили царапинами и засосами. Арсений прошептал что-то неразборчивое, взял свой член и за пару быстрых движений кончил себе на живот. Антон почти утробно зарычал, почувствовав как мышцы сжимают его, сокращаясь, и стал вбиваться резче. Оргазм прокатился по каждой клеточке тела; он толкнулся в Арсения последний раз, замер, прикрыв на секунду глаза и расслабился.       На слуху шелестело только их тяжёлое дыхание.       Антон аккуратно вышел из Арсения, избавился от презерватива и завалился рядом. Довольный, чмокнул его в щёку, убрал мокрую чёлку со лба.       — Теперь я просто обязан на тебе жениться.       Арсений тихо рассмеялся.       — Давай для начала я тебя обещанным ужином накормлю, а то попробуешь мою стряпню и желание идти в загс как рукой снимет.       — Ты настолько плохо готовишь?       — Отвратительно.       — Значит в нашей семье готовить буду я.       Арсений повернулся на бок, положил голову Антону на грудь, ногу закинул на пояс. Антон подхватил его под бедро одной рукой, второй приобнял за плечи. Оба вздохнули.       — Это было классно, — удовлетворённо сказал Арсений, — нужно обязательно повторить.       — Да. Через час.       — Пф...       — Ты во мне сомневаешься?       — Нисколько.       Антон поцеловал Арсения в спутанную макушку, тот в ответ приподнял голову и поцеловал его грудь. Снова прижался щекой, улыбнулся.       — Ты можешь остаться на ночь. Если хочешь...       — Хочу. Я хочу остаться на очень много ночей.       Где-то в гостиной завибрировал телефон и они оба одновременно поморщились.       — Это точно Паршаков, падла, выставка на носу, он из-за каждой мелочи дёргается...       Арсений поднялся с Антона, подарил быстрый поцелуй в качестве утешения и перекатился на вторую половину кровати.       — Иди. А я ополоснусь и разогрею ужин.       — Надень потом свой шёлковый халат, я страсть как хочу тебя в нём увидеть.       Антон приблизившись, прошептал это ему быстро на ушко и пошёл отвечать на звонок.